В углу комнаты, позади двух мертвых мальчиков, стояла кукла. Кукла была примерно двенадцати дюймов ростом и, по-видимому, была сделана из фарфора. Казалось, он смотрел на двух жертв в центре комнаты.

Но какой бы причудливой ни была эта картина, как бы странно ни было куклу, намеренно помещенную в угол комнаты, не эти вещи захватили дыхание Джессики.

Она уже видела куклу раньше. Она видела белую блузку, темную юбку, темные туфли. Она видела глубокие темные волосы, а также шоколадно-карие глаза с радужной оболочкой с золотыми крапинками.

Я работал над этой сценой. На прошлой неделе. Я был там.

Теперь Джессика поняла, что имела в виду офицер Линн Бетли.

Куклой была Николь Соломон.

OceanofPDF.com

25

Четверо детективов стояли в конце коридора, не мешая теперь оживленному месту преступления.

Присутствие командования было глубоким. Помимо сержанта. Дана Уэстбрук была их капитаном и заместителем инспектора.

Причины были очевидны.

Эти жертвы не были бандитами или торговцами наркотиками. Эти мальчики не были частью игры. Это были граждане. И хотя правосудие должно было быть слепым, любой, кто думал, что неуклюжая машина преступлений и наказаний движется вперед с одинаковым рвением и целью для всех жертв, не был честен.

Джессике, говоря от имени себя и почти всех остальных детективов в подразделении – особенно ее напарника – нравилось думать, что не имеет значения, кто жертва, что она всегда проявляет себя одинаково. Это не всегда распространялось на все остальные отряды и научные группы.

Два мальчика-подростка – белые мальчики из пригорода – найденные мертвыми в здании в Северной Филадельфии, убитые таким причудливым и диким способом, собирались уйти. Прошло всего несколько минут, прежде чем эта история стала общенациональной.

В этом здании, как и в трех следующих зданиях в обоих направлениях, не было ни жилых, ни коммерческих жильцов. Весь квартал был разрушен.

Часть парка Фэрмаунт находилась через дорогу. Вероятность того, что в этот дом привезут мальчиков, была невелика.

И снова, второй раз за неделю, Джессике пришлось задаться вопросом: почему здесь?

И хотя причина всего этого еще не была известна, время было довольно ясно.

Это была вечеринка – the dansant – на которую была приглашена Николь Соломон. Сегодня было 23 ноября. Убийцы привели Николь на чаепитие.

Под одной из качелей они нашли еще одно приглашение, почти идентичное первому. Идентичны во всем, кроме даты.

Вы приглашены!

30 ноября

До встречи на нашем танцевальном фестивале!

Похоже, им понадобилась неделя, чтобы раскрыть это дело. В противном случае другие дети умрут.

Джессика и Бирн сделали заметки о том, как передать Джошу Бонтрагеру и Марии Карузо все, что они накопили в ходе расследования дела Николь Соломон, расследования, которое теперь превратится в более масштабное расследование. Кто-то убивал подростков из Филадельфии гротескными и детальными способами. Вскоре появится оперативная группа, возможно, даже совместная с ФБР. Здесь явно нарушались федеральные законы, не последним из которых было похищение людей.

Джош Бонтрагер собирался высказать свою точку зрения, когда Бирн поднял руку и приложил палец к губам. Все перестали говорить.

Джессика услышала музыку. Ей казалось, что она слышала это раньше, но решила, что это исходит из проезжающей мимо машины.

Эту ли музыку слышала Рута Мэй Карвер?

Бирн вскинул голову на звук. Он взглянул на Джессику и указал на стену, соединяющую комнату к северу от комнаты, где было место преступления.

По мере того как они шли по коридору, музыка становилась громче. Это была фортепианная музыка, живой темп, стандарт.

Бирн подергал дверную ручку. Он был разблокирован. Он толкнул дверь.

Они вкатились в комнату, заваленную выброшенным хламом – сломанными стульями, перевернутыми столами, разобранными книжными шкафами.

Музыка доносилась откуда-то из этой комнаты. Две вещи были очевидны. Пианино не было, и в этом помещении не было пианиста.

Джессика и Бирн спрятали оружие в кобуры. Звук, казалось, доносился из дальнего конца комнаты, возле окон, выходящих на 33-ю улицу.

Бирн начал поднимать из кучи сломанную мебель. Когда он это сделал, музыка стала немного громче. Достигнув дна стопки, он обнаружил единственный ящик, у которого откололись бока.

В нем был небольшой магнитофон. Фортепианная мелодия продолжала звучать. Если Рута Мэй Карвер услышала это со стороны, ее слух должен был быть исключительным. Возможно, причина, по которой никто из следственной группы не услышал этого, заключалась в том, что они не прислушивались к этому.

Не было никаких признаков того, что кто-то жил в этом помещении или сидел на корточках. Все ценное уже давно конфисковано. Не было ни выключателей, ни электрических розеток.

Но здесь, внутри сломанного ящика комода, лежал магнитофон. Джессика посветила маглайтом на верхнюю часть устройства. Лента подходила к концу.

Джессика повернулась к детективам позади нее.

«Кто-нибудь узнает эту музыку?»

«Это похоже на Скотта Джоплина», — сказал Бирн. Он указал на диктофон. — Не возражаете, если мы это проведем?

— Будьте моим гостем, — сказал Бонтрагер.

Бирн выключил диктофон, осторожно поднял его и бросил в бумажный пакет для улик. — Тогда давай передадим это Матео.

Подразделение AV располагалось в подвале Roundhouse. Командиром части был сержант. Матео Фуэнтес. Помимо своих обязанностей по регистрации и каталогизации всей городской деятельности – выступлений мэра, пресс-конференций, заседаний городского совета и тому подобного – он помог спроектировать и создать постоянно растущую сеть систем наблюдения PPD, развернутую по всей Филадельфии.

Они встретились в одном из монтажных цехов. Они дали Матео час на ознакомление с доказательствами.

Матео Фуэнтесу было за сорок, он был кадровым офицером. Хотя большая часть его работы была обыденной, никто не умел лучше других разгадывать подсказки, таящиеся в таинственных мирах аудио и видео. Обитателя огромного подвала, Матео почему-то больше нигде в этом массивном здании не видели. Бирн однажды упомянул, что никто на самом деле не видел, как Матео Фуэнтес приходил и уходил. Джессика задавалась вопросом, живет ли этот человек здесь.

На мероприятии присутствовали Джессика и Бирн, а также Джош Бонтрагер, Мария Карузо и Дана Уэстбрук.

Диктофон, найденный на месте преступления, лежал на столе Матео в прозрачном пластиковом пакете для улик.

Матео полез в ящик стола, вытащил старый каталог и остановился на странице, отмеченной синей заметкой. Он положил каталог на стол. Третий предмет сверху страницы представлял собой кассетный проигрыватель, идентичный тому, который они нашли на месте преступления в Гиллене.

«Не из великих, но все еще работает», — сказал Матео. 'Очевидно.'

«Так что он больше недоступен», — сказал Бирн.

«Больше не продается в торговых точках, но их много в наличии на eBay и других сайтах».

Матео тоже был готов предоставить эту информацию. Он развернул окно браузера на одном из своих ноутбуков. Он был открыт на странице eBay, где можно было сделать ставки на полдюжины магнитофонов этой модели. У двух из них цена «Купить сейчас» составляла 9,99 доллара.

Матео включил свой собственный кассетный плеер, который был гораздо дороже Sony. Как и все кассетные магнитофоны, это был винтаж, но для своего времени он был самым современным. Джессика даже не была уверена, делают ли они уже новые.

«Это 120, верно?» - сказал Бирн.

— Это этикетка, — сказал Матео. «Я думаю, это ближе к 125 минутам».

— Ребята, я заблудилась, — сказала Джессика.

«Раньше аудиокассеты изготавливались определенной длины. Шестьдесят минут, девяносто минут, сто двадцать минут. Отсюда и обозначения – С60, С90, С120».

— Итак, это общая длина? — спросила Джессика.

— Да, — сказал Матео. — Всего сто двадцать. По шестьдесят минут на каждую сторону.

«Когда мы нашли эту пленку, она была уже почти в конце», — сказала Джессика. — Вы хотите сказать, что это началось менее шестидесяти минут назад?

'Не обязательно. Эта модель имеет функцию автореверса, что означает, что лента начнет воспроизводить сторону B, когда закончится сторона A. Эта кассета будет воспроизводиться по кругу, пока батарейки не разрядятся». Матео постучал по устройству. — И, предвосхищая ваш следующий вопрос, батарейки новые.

— А как насчет обратной стороны? — спросил Бирн. — На нем что-нибудь было?

«Это обратная сторона. Та же песня. Я слушал от лидера к лидеру».

— А сторона А?

— На полпути, — сказал Матео. «Я сделал цифровую копию. Я просто слушал это.

Матео нажал несколько клавиш. Из динамиков доносились звуки фортепианной музыки.

«Я должна сказать, что это не самая качественная запись, которую я когда-либо слышала», — сказала Джессика.

«Две причины для этого», сказал Матео. «Во-первых, сама пленка старая. Вся магнитная лента старше десяти лет или около того подвергается риску из-за того, что разрушается связующее, удерживающее магнитные частицы на полиэфирной основе ленты, и магнитный материал буквально отваливается. Некоторые называют это синдромом липкого навеса».

— Хорошо, — сказала Джессика, снова потерявшись. Она подумала – и не в первый раз – что единственным человеком в PPD, который мог соперничать с Хеллом Ромером за статус компьютерщика номер один, был Матео Фуэнтес. «Какова еще причина?»

«Другая причина в том, что эта запись не является прямой записью».

'Что ты имеешь в виду?'

«Я имею в виду, что это запись записи . Или это запись живой игры на фортепиано. В любом случае, вероятно, это было сделано с помощью встроенного микрофона этого диктофона. Отсюда жестяной звук и фоновое шипение».

Матео немного увеличил громкость. Джессика теперь могла услышать, что он имел в виду. Послышалось громкое шипение, не говоря уже об эхе.

Группа стояла молча, слушая запись. Чем дольше она играла, тем больше Джессика верила, что значение имеет сама песня, а не только расположение устройства.

Джессика как раз собиралась спросить Матео о другой записи, которую они принесли ему по этому делу – слишком краткой записи голосового сообщения Дэвида Соломона Мэри Гиллен, доказательстве, которое стало гораздо более важным после убийства Гиллен. мальчики – когда из записи вдруг послышался голос.

Женский голос: « Закрой дверь ».

Звук был настолько неожиданным, что Джессика чуть не подпрыгнула.

— О, привет , — сказал Матео. Он остановил запись, отодвинул скребок назад. — Вы все это слышали, верно?

— Да, — сказали все в один голос.

— Слава Богу, — сказал Матео. «Если занимаешься этим достаточно долго, начинаешь задаваться вопросом».

Матео надел наушники и нажал «Play». В тот же момент в записи они услышали это снова.

' Закрой дверь .'

Матео снова перемотал отснятый материал и включил его. На этот раз он позволил этому продолжаться. Они слушали целую минуту, но не было слышно ни слов, ни звука закрывающейся двери.

Он нажал «Стоп».

«Голос определенно женский», — сказала Джессика.

— И молодой, — добавил Матео. 'Подросток.'

— Есть ли способ узнать, когда это было записано?

«Я могу вам сказать, что это слово, вероятно, было произнесено во время записи фортепианной музыки, поэтому оно было записано в то же время», — сказал он. «Это был не сращивание, и я сомневаюсь, что это было сделано на многопутевой машине».

«Итак, тот, кто сделал запись музыки…»

«Был в комнате с человеком, который это сказал», — сказал Матео. — Или это один и тот же человек.

Джессика подумала об этом. Это последует. Кто-то играл на пианино, заметил, что за ними наблюдает кто-то еще, и велел закрыть дверь.

— А как насчет записи голосовой почты? — спросила Джессика.

Матео постучал несколькими пальцами по столу. «На этой записи особо не над чем работать. Я снова работаю с приложением для iPhone, записывающим цифровую запись с автоответчика».

Джессика подумывала попросить у Мэри Гиллен сам автоответчик, но качество звука на этом устройстве было не лучше.

«А без образца голоса Дэвида Соломона его не с чем сравнивать», — сказал Матео.

Джессика сделала пометку, чтобы проверить, нет ли в доме Соломонов каких-нибудь домашних фильмов или видео, возможно, такого, из которого можно было бы извлечь образец голоса Дэвида Соломона.

«Но я могу вам сказать, что он не говорит слова «не сейчас», — добавил Матео.

— Это не так?

'Нет.'

— Есть идеи, что он говорит?

Матео просто посмотрел на него.

— Я восприму это как отказ.

«Если вы найдете еще одну запись этого субъекта, которую я смогу использовать в качестве контрольной, возможно, я смогу рассказать вам больше», — сказал Матео. — Но я буду продолжать в том же духе. Есть несколько вещей, которые я еще не пробовал».

Пока Матео продолжал очищать запись, двигаясь вперед с новой целью теперь, когда элемент человеческого голоса на записи фортепианной музыки вошел в его среду, четверо детективов встретились у подножия лестницы.

«Мы сделали уведомление, прежде чем приехать сюда», — сказал Бонтрагер. — Оказывается, на этих выходных мальчики гостили у своего отца, человека, который удобно находится за городом.

— Он оставил двух мальчиков их возраста одних? — спросила Джессика.

Бонтрагер кивнул. — Судя по всему, он не претендует на звание «Папа года».

«Я позвонила в больницу Святого Джерома», — добавила Мария. «Я собираюсь остановиться там и посмотреть, что смогу узнать о мальчиках Гиллена и их распорядке дня».

Бонтрагер и Мария Карузо поднялись на лифте. Джессика и Бирн остались.

— В этом диктофоне были свежие батарейки, — сказала Джессика. — Мы должны были его найти.

'Да, мы были.'