«Шон Фаррен попал в тюрьму в 2006 году за угрозы. Главным свидетелем была Лаура Руссо.

«Майкл Фаррен попал в тюрьму для несовершеннолетних в 1994 году за нападение. Его обвинителем был адвокат, работавший на общественных началах в общественном центре в Пойнт-Бриз. Его звали Роберт Килгор.

— А теперь Дэнни Фаррен, — сказал Бирн. «Есть только один очевидец взрыва трубы, пятое имя. Это завершит площадь. Сатор. Опера. Догмат. Арепо. Ротас. Убийство последнего обвинителя снимет проклятие.

Джессика взяла трубку, позвонила в свой офис. Через несколько секунд она узнала имя и адрес единственного свидетеля взрыва самодельной бомбы.

Она проверила действие своей «Беретты» и положила ее в кобуру.

'Что ты делаешь?' — спросил Бирн.

— Она моя свидетельница, Кевин. Я ухожу.

41

Дом находился рядом с угловой квартирой на Бейнбридж и Саут-Тэни-стрит. К моменту прибытия Джессики и Бирна на месте происшествия уже было полдюжины машин, припаркованных в полуквартале от дома.

Пока четыре офицера стояли за домом-мишенью, Бирн и двое других подошли, постучали в дверь и прислушались.

С оружием в руке Джессика стояла справа от двери.

Бирн постучал во второй раз.

Женщине, открывшей дверь, было лет шестьдесят. Первым впечатлением Джессики было то, что ей ничего не угрожает.

— Добрый вечер, — сказал Бирн.

В одной руке он держал значок и удостоверение личности. В другой руке он держал записку, в которой говорилось:

Если вам грозит опасность, я хочу, чтобы вы трижды моргнули, но ничего не сказали.

Джессика внимательно наблюдала за женщиной, читавшей записку. Она не моргнула три раза. Она никак не отреагировала. Джессика посмотрела на щель между дверью и косяком со стороны петель. Она не видела тени. За дверью никого не было. Она посмотрела на пол и не увидела теней от обуви.

— Здесь есть еще кто-нибудь, мэм? — тихо спросил Бирн.

«Нет», сказала она. 'Я не понимаю. Что происходит?'

'Могу ли я войти внутрь?'

Она колебалась, глядя через плечо Бирна. Казалось, она вырвалась из этого. 'Конечно. Мне жаль. Пожалуйста, войдите.'

Бирн включил рацию двусторонней связи, вызвав из-за угла Джона Шеперда.

— С вашего разрешения мы хотели бы быстро осмотреть ваш дом.

Женщина ничего не сказала.

— Мэм, — начал Бирн, — я сейчас все объясню, но нам нужно осмотреться, и нам бы хотелось получить на это ваше разрешение.

— Да, — сказала она немного дрожаще. — Я имею в виду, да, у вас есть мое разрешение.

Бирн открыл сетчатую дверь. Он представил Джессику. — Эта дама из офиса окружного прокурора. Она останется с тобой, пока мы осмотримся.

Рядный дом был построен из красного кирпича с белой отделкой и имел лишь частичный подвал. Бирн и Шеперд смогли очистить его всего за несколько минут.

Когда Бирн вернулся в гостиную, Джессика и женщина сидели рядом на диване.

— Прежде всего я хотел бы поблагодарить вас за сотрудничество, мэм, — сказал Бирн.

Женщина просто смотрела.

— Вы миссис Лири, я прав? он спросил.

— Да, — сказала женщина. «Я Анжелика Лири».

Когда сотрудники PPD установили безопасный периметр вокруг дома, Джессика и Бирн поговорили с Анжеликой Лири.

«Мы должны защитить вас, миссис Лири», — сказала Джессика. «У нас есть убежище в городе, о котором знают лишь несколько человек. Там тебе будет комфортно и безопасно.

'Как долго?' она спросила.

Джессика знала, что женщина спросит об этом. У нее не было простого ответа. «Я не могу сказать наверняка. Пока суд не закончится. То есть по делу об убийстве Дэнни Фаррена. Когда обвинения касались поджога и нападения при отягчающих обстоятельствах, это было одно. Суд по делу об убийстве немного сложнее.

«Я не собираюсь покидать свой дом».

— Миссис Лири, просто…

— Не буду, — повторила она. «Конечно, не для таких, как Дэнни Фаррен».

Джессика перегруппировалась. — Дэнни в тюрьме. Он не сможет причинить тебе вреда. Как только слова сорвались с ее губ, она поняла, насколько неадекватно и глупо они звучали. Если Дэнни Фаррен не был источником угрозы, что она здесь делала?

'Кто тогда?'

Джессика погружалась глубже. Но эта женщина имела право знать.

— Это его сын. Майкл.'

Анжелика Лири повернулась к ней. — Маленький Майкл Фаррен? Мальчик, которого сбила машина?

— Да, — сказала Джессика. «Он уже не маленький. Он очень жестокий и опасный человек».

Анжелика поднялась и подошла к окну.

«Я думала, что поступаю правильно», — сказала она. — Достойная вещь.

«Ты поступил правильно. Многие люди сказали бы, что ничего не видели. Вы шагнули вперед. Это важно.'

Анжелика Лири несколько долгих мгновений молчала. Наконец она повернулась к Джессике с выражением вызова на лице.

«Я не выхожу из дома. Я не бросаю своих пациентов и не передаю их людям, которые не заботятся о них так, как я. Я не буду этого делать.

Джессика наполовину ожидала этого, но было ясно, что она потеряла женщину.

Она поймала взгляд Бирна. Он кивнул.

Он возьмет на себя управление.

26

Когда Джессика вошла в дежурку отдела убийств, от этих чувств у нее перехватило дыхание. Она ожидала волны ностальгии, но не была готова к глубине чувств.

Первым, кто подбежал к ней и крепко обнял, был Джош. Она действительно скучала по нему.

— Джош, — сказала она. 'Классно выглядишь.'

— Не такой великий, как ты.

Джессика вспомнила тот день, когда она встретила Джоша Бонтрагера, с новым лицом и в разной одежде. Он сразу же взялся за расследование серийного убийства, которое привело их к истоку реки Шуйлкилл.

Она обошла здание, поговорила с секретарями, провела несколько минут с капитаном Россом. Когда она вернулась в дежурку, она увидела Джона Шепарда. Они обнялись. Джон был камнем и еще раз напомнил Джессике, как много времени она провела в этой комнате и как сильно скучала по всем.

— Ты был прав насчет носового платка, — сказал Шеперд Бирну.

'Где оно было?'

— В дальнем конце участка, привязанный к яблоне. Там сзади есть небольшой забор, поэтому я сначала подумал, что, может быть, именно там заканчивается собственность Руссо. Я посмотрел на план участка, и он продолжается до другой стороны деревьев». Он достал телефон, пролистал несколько фотографий и повернул экран к Джессике, Бирну и Джошу Бонтрагеру.

Похоже, это был такой же носовой платок, как тот, который был найден за домом Эдвина Ченнинга.

На этот раз слово было:

ОПЕРА .

«Это было обработано?» — спросил Бирн.

Шеперд кивнул. — Это в лаборатории. Они держат это со вчерашнего дня.

— У нас есть какие-нибудь предварительные меры?

— Да, — сказал он. — Предположительно, это одни и те же носовые платки, входящие в комплект. Чанди сказала, что они льняные. Ручной работы.'

'Новый?'

Шеперд покачал головой. «Она так не думала, но она еще не проводила никаких тестов».

— Вы можете это распечатать?

— Конечно, — сказал Шепард.

Несколько мгновений спустя все они смотрели на отпечаток носового платка размером 8x10, лежащий рядом с фотографией первого экземпляра, на котором было написано слово TENET .

Бирн взглянул на часы. — Мне нужно остановиться в лаборатории, — сказал он. Он повернулся к Джессике. — Если хочешь, я могу…

«Я скучаю по лаборатории», — сказала Джессика.

Бирн улыбнулся. — Все еще мисс Сабл. Вы можете приехать.'

По пути в лабораторию Бирн рассказал Джессике подробности дела. Она знала, что он не все ей рассказывает, и понимала. Хотя они якобы были на одной стороне, на стороне справедливости для граждан своего округа, которые были обижены, в большом или малом смысле, теперь у них были разные своды правил.

Когда они припарковали машину на стоянке у FSC, Джессика полезла в сумку, достала конверт и протянула его Бирну. Он открыл его.

«О Боже», сказал он.

Это был отпечаток фотографии, которую Джессика сделала для Софи, размером 4х6.

'Круто, да? Софи распечатала это для тебя.

«Я действительно так выгляжу?» — спросил Бирн.

— Вам нужно вступительное заявление или заключительный аргумент?

«Какая из них большая ложь?»

Джессике не пришлось слишком долго думать об этом. 'Вступительная речь. Доказательства мешают полной фабрикации заключительного аргумента».

— Хорошо, — сказал Бирн. 'Вступительная речь.'

— Ты хорошо выглядишь, партнер. И это правда. Она постучала по фотографии. 'Выставка.'

— Я не знаю, — сказал Бирн. — Мне следовало надеть куртку.

На снимке, сделанном крупным планом, Бирн был одет в белоснежную рубашку и темно-синий галстук.

«Это твоя хорошая фотография, и я говорю это не только потому, что сделала ее», — сказала Джессика. «У тебя немного растрепанные волосы, и это восхитительно. У тебя модная щетина.

«Значит, это что-то вроде Джерарда Батлера и Брэда Питта?»

«Да», сказала Джессика, сдерживая смех внутри. 'Как это.'

— Скажи Софи спасибо, — сказал Бирн. Он положил фотографию во внутренний карман пиджака.

— Я сделаю это, — сказала Джессика. — Но мне следует рассказать вам еще кое-что об этой картине.

'Что насчет этого?'

«Теперь это официальная заставка на смартфоне Софи».

'Ты шутишь.'

— Нет, — сказала Джессика. «Вы заменили Ника Джонаса».

Из всех подразделений Центра судебно-медицинской экспертизы самым разнообразным было криминалистика. В его компетенцию входил анализ волос, волокон и крови, а также ДНК.

Главным экзаменатором был Чанди Дхаван.

Чанди, родившаяся в крайней нищете в трущобах Басанти в Калькутте, которой сейчас чуть больше сорока, пробилась в Англию, где получила степень по биохимии в Оксфорде, вышла замуж за человека, который работал в сфере международных финансов, а затем устроилась на должность в Министерство сельского хозяйства США, прежде чем перейти к судебной экспертизе в правоохранительных органах.

И всего этого она добилась, находясь в инвалидной коляске. Джессика не знала, почему она оказалась в кресле, и никогда не чувствовала себя комфортно, спрашивая об этом.

Когда они вспоминали свою недавнюю жизнь, Джессика еще раз была поражена безупречной красотой и непринужденной грацией женщины.

— Как дела в офисе окружного прокурора? — спросил Чанди.

— Часы работы лучше, но кофе гораздо хуже, хотите верьте, хотите нет.

«Я могу это исправить», — сказала Чанди со своим восхитительным сочетанием городского индийского и шикарного английского акцента. Она указала на стоявший на рабочем столе стакан кемекса с коническим фильтром. Рядом с ним стояла самая сложная кофемолка, которую Джессика когда-либо видела, что-то под названием Gaggia MDF. В другом конце комнаты чайник только начал дымиться.

«Могу ли я заинтересовать вас чашечкой Ojo De Aqua Geisha?» — спросил Чанди.

— Это кофе , да? — спросил Бирн.

'Один из лучших.'

— Мы в деле, — сказала Джессика, отвечая за них обоих.

Они вели еще деловые и светские разговоры, пока кофе не был готов. Чанди даже использовала таймер. Она налила кофе в три красивые голубые фарфоровые чашки, а затем, как все серьезные знатоки кулинарного искусства, спокойно наблюдала, как гости пробуют ее предложение.

«О Боже мой», сказала Джессика. Это было лучшее, что она когда-либо пробовала.

«Кофе не готовится», — сказал Чанди. «Кофе — это наука».

Она сделала последний глоток, закрыла глаза на вкус и аромат. Когда она открыла глаза, она вернулась в лабораторию.

— А теперь пора работать.

Она перекатилась к смотровому столу. Она включила верхний свет и выключила увеличительную лампу. На столе лежали улики, собранные в доме Эдвина Ченнинга и доме Руссо, два носовых платка, на которых было написано «ОПЕРА» и «ТЕНЕТ» .

— Что вы можете рассказать нам об этом? — спросил Бирн.

«Я верю, что могу рассказать вам больше, чем несколько вещей».

Глядя на образцы, Джессика вспомнила о своей работе детективом и о том, как в тот момент, когда кусочки начали складываться воедино, это было так спешно. Она обнаружила, что у нее возникло такое же чувство, когда свидетель начал попадать в паутину лжи на суде.

Не лучше, не хуже, просто по-другому.

«Эти носовые платки из ирландского льна», — сказал Чанди. «Очень качественно. Их площадь составляет одиннадцать с половиной дюймов, включая кружевную окантовку.

«Ирландский лен, как ирландский лен « Сделано в Ирландии» ?» — спросил Бирн.

«Я еще не уверен в этом», — сказал Чанди. — Но я так думаю. И они определенно винтажные».

— Насколько винтажно?

Чанди пожал плечами. «Предположительно 1940-е годы. Возможно, старше. Если бы это была бумага, я бы подарил ее тебе. На самом деле, в этом я бы положился на Хелла Ромера. Но я работаю над этим».

Гельмут Ромер был словоохотливым главой отдела проверки документов PPD. Джессика и Бирн много раз работали с ним.

— И это точно носовой платок? — спросил Бирн.

Чанди посмотрела на него.

— Хорошо, — сказал Бирн. 'Просто вопрос.'

Чанди продолжил. «Это ручная работа, очень красиво». Она направила увеличительную лампу на ткань. «Как видите, есть небольшие дефекты – как и у всех изделий ручной работы – и следы использования, соответствующие возрасту».

— Значит, его использовали? — спросила Джессика.

— Возможно, нет, — сказал Чанди. — Но справились. Она достала из ящика стола маленькую лазерную указку и включила ее. Она провела узким лучом по краю платка с надписью «ОПЕРА» .

«Вы видите, что на этом образце цвет кружева в правом нижнем квадранте более светлый оттенок синего, чем кружево на другом платке? Действительно, светлее, чем остальные три квадранта на том же платке?

Джессика сначала этого не заметила, но Чанди была права.