Посторонний звук не пробьётся в обширное помещение, где шумит электромеханический компьютер длиной во всю стену и высотой до потолка. Операторы трудились по заданиям от десяти программистов и под руководством Михаэля Иоахима Швальбе, который получил звание юнкера, а недавно и эдлера (в обычной жизни — разведчика-нелегала Марка Иоганновича Кноппа). Он отнюдь не банальный офисный пролетарий.

1909 год, осень царила на берегах Шпрее. Швальбе непрерывно работал за компьютером имени Макса Планка. Дни не казались ему серыми и однообразными, если учесть, что в компьютере (слово «комп» здесь неуместно) часто возникала новая информация. Бывало, что резидент считал её достойной передачи в Центр. Будучи по сути шпионом, руссо-немец ещё ни разу не воровал физические объекты. Ничего не стырил, не сгэдээрил.

Когда другие болтали, нелегал опускал веки и стоически замирал, терпеливо слушая до конца. С большей охотой он выслушивал донесения остальных разведчиков при помощи связи по ларингофону. Старший сотрудник II группы Вёлер успешно действовал под легендой герра Хаузера. Точнее, под легендой журналиста Die Königswelt, отсутствовавшей в реальной истории прусской газеты консервативного толка. Её руководство оказалось до того патриотичным, что надумало газету переименовать, а точнее, перевести название на древневерхненемецкий: Diu kuningiskweralt. Другие пошли дальше и записали готским алфавитом. Сам канцлер постановил, что для серьёзной страны такое было бы слишком. А Кнопп просто усмехнулся. Они бы ещё переименовали Берлин в латинский Berolinum!

Правильно отмечено Боссом, что этот разведчик беспощаден к лени. И своей, и чужой. Швальбе привык к неумолимому течению времени. В последние годы прославился сотрудник бернского патентного бюро, то есть Эйнштейн. Другое дело, что II группа взяла за основу деятельность не его, а Макса Планка.

Согласно легенде Михаэль Швальбе бывал в Мосхне, чего не скажешь о реальной жизни разведчика. Нужные сведения об отдалённом городе он получил от детектива Вишнина, одного из агентов Службы. К сожалению, этот тип был слишком твердолобым и невзлюбил Кноппа ввиду банального шовинизма. Сначала не помогало даже то, что со стороны матери Марк Иоганнович — родственник его камердинера, тоже агента.

Сотрудничала с Кноппом круглоносая коротко стриженная блондинка Клара Вольф, та самая, кто в юности попала в него футбольным мячом. Подбежала со своим неженственным лицом и схватила грязный мяч голыми руками. Гораздо позже она увлеклась шитьём игрушечных животных (не для коллекционирования, а чтобы дарить). Не всегда ей быть пацанкой.

Когда во II группе со временем появился стажёр, для легенды выбрали «младшего брата Швальбе, Карла» (о нём никто никогда не слышал, да кое-как выкрутились). Клара выдаёт себя за мужчину. Кнопп искренне радовался, что Босс не накачал Клару мужскими гормонами: от него вполне можно было ожидать. Почему её не заменили мужчиной, либо, наоборот, в легенде не использовали «сестру»? Благоприятная возможность быстро улетучилась. Бюрократия сыграла свою роль, а с ней мучились наши предки. Кнопп помнил семейную байку: будто бы отец не смог пройти на зелёный свет, когда у светофорного человечка не хватало шляпы.

В Службе каждый знал, каким способом Клару проверили на женственность или мужиковатость. Специально подосланный заявил ей, будто эта дамочка внешне похожа на Бриенну Тарт, и не на сериальную, а на книжную (не читавшие Джорджа Р. Р. Мартина пусть представят Марью Болконскую). Подопытная не закатила истерику, но и по морде не врезала. Раз внешность для неё не важна, и не ударяется в крайности, для задания самое то.

Клара, преподаватель информатики, рассказывала, как один студент после занятий повстречал русского друга и услышал вопрос: «Ну что, сломал пару компьютеров?». Сама она просто сердито взглянула на шутника. Безо всякого насилия.

Могучий Макс Планк всегда знал, что нет у Михаэля Швальбе брата Карла. По крайней мере, никогда не получал о нём сведений, а по законам логики отсутствие доказательств — не доказательство отсутствия.

В обычной жизни Кнопп обожал фокстерьера Олафа. Бравый пёс чем-то напоминал ему помощника из раннего Microsoft Office. Настал момент, когда старший сотрудник сообщил новость: любимец Марка умер. Разведчик слушал с опущенными веками, не роняя ни слезинки. Этот поворот подтолкнул его к необычному предложению для Вольф. Если она любила шить игрушки, пусть выточит из дерева статую Олафа. Прямых обязанностей меньше, свободного времени больше.

Оба действовали вовсе не по принципу «мы с Дагмарой ходим парой». Если Кларе понадобится древесина, на покупку отправят именно её. Конкретный разведчик не ленился, просто именно для него не нашлось ни времени, ни возможности.

Очередной день не прошёл зря. Швальбе извлёк из компьютера нестандартные данные и немедленно передал. Как здорово, что на родине Макса Планка не знают ни о Кибер-мире, ни о бионических контактных линзах и ларингофоне. Если каким-либо образом проведают, в лучшем случае посмотрят как баран на Бранденбургские ворота.

<<Скульптура завершена, — передавала Вольф, дополнительно используя пиктограммы. — Есть некоторая неувязка>>.

Сотрудница ненароком уронила деревянный объект на немытый пол (грязных рук не боялась). На следующий день еле заметный след падения исчез. То есть скульптуру заменили на внешне идентичную. Её габаритов достаточно, чтобы спрятать подслушивающее устройство.

<<Если старший сотрудник знает о шпионской игре, кого он подозревает?>>.

Речь зашла о контрразведчике родом из Мюнхена. Именно там побывала II группа на 2-м деле. Дополнительную информацию принесла руфская жена принца Виттельсбаха, один из агентов. Если кратко, герр Планк обеспокоен появлением у «Швальбе» младшего брата (зато об участии подчинённого в событиях из 1-го дела он не знал). По его версии, здесь замешан Наш Мир. В отличие от Мира-2, Мир-1 среди них относительно известен.

Свою роль сыграла т. н. «беспроволочная ламповая разведка». По мере развития техники местные перехватили радиосигналы для II группы, но не смогли расшифровать. Господин из контрразведки предложил Планку провокацию. Допустим, сотовая связь от Александра Белла засланных не удивит: он и в реальной истории замышлял фотофон, а в Мире-1 и подавно воплотил в жизнь. Аналог роботов (конечно, реальных, а не разумных) здесь тоже не das ist fantastisch. Остаётся цифровая фотография.

Удивлённый Кнопп не изменился в лице. В обычной жизни преподаватель электроники, он имел представление об АЦП и ЦАП.

<<На каком именно носителе? Неужели на перфокартах?>>.

Догадка оказалась верной. В роли матрицы выступила огромная фотоплёнка, которую обходил щуп-фотоэлемент. Яркость точек вызывала поступательное движение стержня, который перемещал второй стержень под соответствующим углом, а его конец нажимал кнопку с нужным сочетанием нулей и единиц. Недостатком стало то, что без плёнки не обойтись, и её нужно утилизировать. Изображение всегда монохромное, и мы не знаем, как реализуют сжатие.

По замыслу начальства, операторам ЭВМ расскажут о нестандартном изобретении, чтобы по их реакции вычислить засланного. Существование самого анахронизма под вопросом.

Белл уже внедрил беспроводной телефон (фотофон), для него требуется выносливая прислуга. Возник замысел электромеханических денег. Конечно, к кассовому аппарату подсоединят не карточку, а подобие арифмометра или одометра. Однако распознавание разных купюр при пополнении счёта — задача более сложная. К слову, QR-код вряд ли появится. А если упомянут в качестве реалии Нашего мира, назовут ли Квертра-Реда-кодом, по буквам готского алфавита из неудачной задумки с газетой? Нет, не позволят, получилось бы несерьёзно для культурной страны.

Кноппу-«Швальбе» предстояло испытание на смекалку и хладнокровие.