В окрестностях Певческого переулка, в атмосфере скромного сентября, пристроился скромный же гражданин с закатанными рукавами. Снова небритый и с крепкими руками для разводного ключа. Поработал этим инструментом на славу, да и по прямому назначению, здесь вам не случай с героем Чаплина, который сошёл с ума из-за конвейера (к слову, Лена любила стукать по головам тем самым ключом). Всё, пора в дом №7.

Паша Ершов трудился журналистом в подобии рофийской газеты «Правдивый гражданин», а в ней подстава прямо в названии. Всё же наступили разногласия с редактором.

Младшая сестра Лена для одних «звезда», а для других «никому не нужна». Как слышали в узких кругах, она, кроме инженерства, работает в Службе параллельности, а Павел там в роли бюрократа. Возглавлял сомнительное учреждение Родион Сыромятин, а он, в свою очередь, сын Моисея Сыромятина, олигарха. Именно к последнему направлялся газетный труженик.

В доме он не снимет обувь, а наденет бахилы, так будет легче сбежать. А без стремительности не обойтись.

Что Сыромятин-старший семидесяти трёх лет от роду выпивает и обращает внимание на молодых дам, не нужно напоминать лишний раз. Журналист разузнал кое-что новенькое: герой интервью любит уток. Кормит их и заодно фотографирует. Ага, возомнил себя Скуперфильдом. Ершова особенно интересовало, как тот относится, например, к «Утиным историям» и «Знаменитому утёнку Тиму». Всё же удерживался от любопытства. Цель визита в другом.

Штаб-квартира Службы на втором этаже, а на первом слева живёт сестра Павла, посередине сосед, ему ненужный. Справа квартира Сыромятина-младшего, к которому недавно должен был приехать отец-богатей. Хорошо будет, если посторонние не помешают плану. Раиса Борисовна Сыромятина с её суровым нравом и скрипучим голосом сейчас далеко, муж рад очередному расставанию.

Дверь открыл худой дедок в кепке и с седыми усами. У стены разместился пустой табурет, а на двух других возвышались стопки, насколько видно, «Вокруг света» и «Наука и жизнь». В корзине лежали молотки разных размеров.

Дед взглянул на гостя и проговорил что-то нечленораздельное. Журналист опознал Иванова, слугу олигарха. Его жена скончалась, о детях и внуках никто не слышал, а некая молодая родственница Моисея Сергеевича стала домработницей. В свободное время учила бедного старичка компьютеру. Ершов знал, что она неказиста и с вечно грустными, пустыми глазами из-за отсутствия робота-пылесоса или автоматического веника. Бизнесмен отчего-то не торопился.

С чужой прислугой гость договорился заранее. Домработница реализует те пункты, что старым не под силу (например, проследит, не притопал ли сосед, чтобы всё испортить). Лишь бы не подвели.

Моисей Сергеевич восседал за столом. Благообразный старик, по чьему добренькому виду вряд ли догадаешься, что он помогает рофийскому Минфину. А уж из какого источника богатство его самого… Не года, в отличие от песни Кикабидзе.

— В обмен на интервью вы получите подарок.

— Маленький презент? Прелестно.

«Прелестно»? Как будто позаимствовано из мультипликации. Непонятно, из чего именно: у вороны, или у главного буржуина из «Симпсонов». Последними недавно увлёкся Родион Моисеевич. Только журналисту лучше не любопытничать по-пустому.

— Не стану оттягивать время. В былые времена Илья Фоняков сочинил стихи на нашу с вами тему. Особенно замечательны строки «Часы стучат, задание горит. / А собеседник мой не говорит, / А если отвечает — односложно». Смущают разве что глагольные рифмы.

Журналист промолчал. Получается, противник не совсем пропил мозги.

Подарок показывать рано, когда интервьюируемый взялся за болтовню.

— Господин журналист, помните ли вы полуфильм-полумультфильм, где мальчишка попадал в школы разных эпох? В пещерные времена оценки ставили ударом по кумполу. У моего слуги инструменты для битья тоже разной величины. Сейчас понадобится не молоток, а таблетка, её хранит… как его фамилия, ёкарный бабай? Распространённая очень. Ага, Иванов! Не помню, из какой дыры он понаехал. Позову его по-литовски. — Задрал голову и протяжно крикнул: — Янавичюс!

Иванов молчал.

— Попробую по-румынски. Ионеско!

Слуга скрипнул табуретом, но пока не дошёл.

— Теперь по-шведски. Йоханссон!

Ничего не изменилось.

— Перейду на греческий. Иоаннопуло чёртов! Иди сюда, хрыч, не то переименую в Попандопуло. Что за чудо невиданное, услышал. Больно долго идёт. Вредный старикашка! В давнем выпуске КВН в окно стучал не старый клён, а старый хрыч. Надо полагать, он самый.

Знает ведь, что жертва недавно из больницы (в Мосхне получил травму). Безмолвный журналист решил не мутить воду. Минуту спустя Иванов медленно вошёл в гостиную с таблетницей и стаканом воды на подносе.

Герой прессы изучил клан Сыромятиных до интервью. Брат олигарха Ефим Сергеевич родился в 1940-х, ушёл в науку, давно поселился в Израиле и в ус не дул. Скончался он в текущем году. Из его коллекции журналист видел разные вещи, которые принадлежали прадедам и прабабкам Родиона Моисеевича: Ефим Сергеевич помнил родство. После смерти раритеты достались детям, поскольку братьям и племянникам он не доверял. Средний брат — Дмитрий Сергеевич, родился тоже в 1940-х и пока жив, депутат Госдумы третьего и четвёртого созыва, сыновья носят материнскую фамилию «Созоновы». Дед по отцу всех троих, гимназический учитель Тимофей Игоревич, умер в пятьдесят, то есть внуков не застал. Отец заслужил звание старшего научного сотрудника, мать трудилась фронтовой медсестрой. Последние двое — более достойные люди.

В руке Павла повисла флэшка.

— Получайте подарок. Песни на те вечные темы, о чём пели в «Острове сокровищ». Они вам близки.

— Прелестно. Я не дурак заложить за воротник, а слуга в молодости курил. Сейчас он вряд ли помнит. Глупый старикашка!

Его глаза без очков следили за штучкой, которая раскачивалась подобно хвосту сердитой кошки.

— Первая песня — порождение современности, её поёт Шаляпин. Фёдор Иванович Шаляпин.

— Браво!

— Вторую споёт детский хор. Она западного происхождения, говорится в ней о тех, к кому относится Дядя Скрудж.

— Утятки? Прелестно. Смотрели мы перезапуск.

Со вторым пунктом прежний уровень успеха.

Перед началом интервью журналист прилепил под столешницу жучок (третья часть плана). Если седой представитель клана его не заметит, первого участника диалога ждёт триумф.

— Почему вас назвали Моисеем? Среди православных имён тоже есть Моисей, но вы галахический. Отец ваш Сергей Сыромятин, мать звали Рахилью Цудечкис.

Денежный мешок от эмоций крепко вцепился в стол.

— Мать благодарила Иегову и Моисея за возрождение Израиля. До такой степени расстаралась, что дала клятву: если в третий раз родится тоже мальчик, назовёт в честь долгожданного события. И одновременно в честь Моше Даяна. Назвала бы Израилем, да не сбылось. Заметьте, в 52-м году в Египте свергли монархию. Страшно представить, кем бы меня нарёк отец: если не Насером, то Нагибом.

— В вашем рассказе неувязка. Когда вы появились на свет, шла борьба с «безродными космополитами». Удивительно, как сыну дали вражеское имя.

Интервьюируемый упал на подушки и хохотнул.

— Если вы удивляетесь, вы не знаете евреев. Думаете, моя матушка была глупая? Она заявила, что назвала меня в честь Игоря Моисеева.

— Как к вам относились друзья, ровесники? Не поделитесь?

— В младшем подростковом возрасте у меня были отношения с Аллой на три года старше. Очень славно, что я на ней не женился. В противном случае Орбакайте стала бы Кристиной Моисеевной Сыромятиной-Цудечкис.

Краткий хохот раздался повторно. Эту деталь биографии журналист знал. Если только не неправда.

— Строго говоря, — интервьюируемый показал пальцем себе на лоб, когда вернулся в вертикальное положение, — генетически Орбакайте получилась бы наполовину другим человеком. В генетике я не специалист, настаивать не буду.

— В первую очередь меня интересуют родители вашего отца.

— Прадед и прабабка Родиона? Мои дед и бабка? Прелестно-прелестно. Эх, была не была, расскажу о предке и девушке его мечты.

Сразу после трёх последних слов богатей как-то подозрительно закатил глаза.

— Жил-был в начале прошлого века педагог, разночинец. Сначала гимназии учитель, с 1908 года. Прямо перед первой мировой он повысился до преподавателя в МГУ, занял место почившего тестя. Как оно тогда называлось, Императорский Московский университет. Тимофеем Игоревичем Сыромятиным его звали. Преподавал он историю и любил заглянуть.

— Куда? — поинтересовался журналист после паузы.

— Не в замочную скважину, а в телескоп. Хобби такое-растакое. Рулетку дед тоже уважал, в более раннем возрасте. Благо, что ввиду юридического запрета он быстро завязал. О политике рассказать?

— Если есть что стоящее.

— Тимофей Игоревич сочувствовал партии кадетов. Директор гимназии наверняка процедил бы: «Чтоб вас черти взяли». Выраженьице. Исторического или только альтернативного, спрашивайте у Родиона.

— А без политики? Не перейти ли к вашей бабушке?

Перед ответом Моисей Сергеевич крякнул, глядя вверх.

— Начнём с её отца. Будущий тесть — приват-доцент Фотиев. К женихам дочери относился строжайше, в том числе к Тимофею. Послал его с поручением. Тимофей поручение выполнил и получил благословение на брак.

— Какого рода поручение? «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что»? «Обогни Землю за 80 дней»?

— Примерно, как вы угадали. Познакомились они в 1906 году. Тимофею Игоревичу тогда было двадцать семь лет, а его любимой семнадцать. Обратите внимание, что в параллельном мире они познакомились на год позже, мой учёный сын объясняет это флуктуациями. Деньжат Тимофей Игоревич накопил вполне достаточно, чтобы девушка обратила на него внимание. К тому времени между Петербургом и Москвой семь-восемь лет как провели телефонную линию. Приват-доцент факт ловко употребил благодаря занятиям историческим языкознанием. В этой области он маньяк — в хорошем смысле слова. От будущего зятя требовалось связаться с петербургским профессором и сообщить ему нечто из области древнерусских говоров. У самого приват-доцента голос осип, и дикция неважнецкая, а надо было именно речевым аппаратом. Голос Тимофея Игоревича чёткий, для тогдашнего телефона вполне подходил. Спросите, почему не телеграммой? Обычными буквами не получится. Если фонетику передать своими словами, уйдёт много букв, дорого. Фонетические знаки и им подобное можно было написать на бумаге. Не вышло, он не доверял почте, где могут вскрыть письмо. Из-за паранойи или из-за чего-либо другого, не знаю. Почтового голубя не нашлось, да всё равно не пошлёшь, он не летает куда угодно. Нормальный факс в те сумрачные годы не изобрели.

Интервьюируемый передохнул после непрерывной речи и подвёл итог:

— Поручение завершилось успехом. Последовали помолвка и свадьба. Их сын Серёжа, старший научный сотрудник, в Царском мире пока что малыш. Он мой отец родной. Марк Бернес пел о «Серёжке с Малой Бронной», но будьте уверены, здесь банальное совпадение, а его дед Виктор жил отнюдь не на Моховой. Других детей Тимофей Игоревич не завёл.

Павел Ершов припомнил, что ему сообщили минуту-две назад.

— Вы говорите, приват-доцент строго относился к предполагаемым зятьям.

— Всё верно. Фотиева подозревали, будто он из Охранного отделения. Не факт, но подозрения имели место. Он устраивал женишкам дочери то, что в наше время называют фейс-контролем.

Любопытство пришлось сдержать. Спрашивает в связи с профессией, а не личным интересом.

— Ваша бабушка заполучила много женихов? Я не сторонник желтизны, но хотел бы подробностей.

— Её звали Софьей Викторовной, в параллельном мире тоже, — старик снова издал странный звук. — Девушка очень и очень красивая, яркая, изумительная. Оставила после себя немало фотокарточек и мужских восторгов. Ради неё Тимофей Игоревич обучился стрельбе из лука, оно того стоило.

Журналист тоже видел изображения и описания суперкрасавицы времён Николая II. С одной стороны, у Софьи Фотиевой действительно всё при ней. Большие глаза цвета синей птицы, шикарные волосы и ресницы, узкая талия, размер груди между пятым и шестым, и так далее. Но другая сторона медали содержала гниль.

— Знаем мы вашу бабушку, Моисей Сергеевич. Ей бы побольше мужского пола. Ваш дед умучился, осознал, что Соньку нельзя выпускать из дома одну. Желательно, чтобы она за счёт мужчин становилась богаче, а всякие лохи беднее. Эта деваха не просто Леди Совершенство, а самая настоящая Соня Два Процента. В фотомодели она пошла с согласия отца, а с началом первой мировой дамочку отправили в сёстры милосердия. Соньке пришлось скрывать красотищу, только лицо наружу, да опускала глаза. Первое время она терпела, а совсем скоро сорвалась. Красотка хотела, чтобы за ней ухаживали богатые кавалеры, а ухаживать за больными и ранеными ей претило. Вот ваша мать, обыкновенной наружности, в сестринском деле гораздо прилежнее. Сонька окочурилась в четырнадцатом году по решению военно-полевого суда.

Журналисту стало жалко семилетнего Серёжку Сыромятина. Только что у него была самая красивая мама, так тут первая психическая травма. Хотя непонятно, любила ли сына эта фифа.

Старик запрокинулся с протяжным хрипом.

— Гражданин сам всё знает не хуже меня. Зачем вы пытаете человека преклонного возраста?

Ершов молча выложил флеш-карту.

— Браво!

Тем временем прислуга наверняка отогнала лишнего соседа. Путь на улицу свободен, бахилы летят на все четыре стороны.

Ершов вспомнил, что недавно I группа Службы параллельности встретила в мосхонском омнибусе именно того профессора, с которым должен был связаться дед Моисея Сергеевича. Даже работая в Службе бюрократом, Павел не получал полную информацию своевременно. А сейчас он уносил ноги.

Наконец-то укромная локация. Наушники на месте. Было слышно, как скупердяй под собственное ворчание возится с компьютером. Лейся, песня.

Послышался хрип.

— Кто сочинял всю эту дрянь! Точно не Шарль Гуно. — Недовольный буржуй словно забыл, что Гуно не писал либретто. — Кошмарный ужас, летящий на крыльях ночи. — Судя по скрипу и следующей фразе, повернулся к двери. Раздалось рявканье: — Какая ваша фамилия, медленный бабай, несите молоток, самый большой! Быстрее, старикан гнусный!

Другую песню действительно исполнял детский хор:

— Намёк на моих любимых утяток? Не копошитесь. Принесли, а какого… вы не торопились? Бейте!

Иванов что-то пробурчал. Послышался звук удара, видимо, того же молотка. Не жалко компьютер?

Герой прессы нисколько не обманул. Начнём с того, что в «Острове сокровищ» пели не только о вредных привычках. Первая песня — Шаляпина? Современность как раз сюда, в реальной истории Фёдор Иванович такого не исполнил бы. Вторая не об утках, а о капиталистах.

Тяжело дышащий Моисей Сергеевич обращался к самому себе:

— Жил не тужил, а до чего дотянул, до наглости всяких сволочей. Правильно говаривал начальник моего деда, «Чтоб вас черти забрали».

Прохожие обращали внимание на Павла, да быстро оставались позади. Полицию поблизости не видно. Виновник проделки ушёл далеко.

Осталось несколько размышлизмов.

Видел журналист разные фото Сони Два Процента, по-современному она ходячий фотошоп. Соньке «бабос златой» был по душе. Но не настолько жених Тимофей Игоревич беден, чтобы не заинтересовать какую угодно невесту. Игра в рулетку, позже завершённая, отличалась умеренностью. (В Царском мире златом окрестили рофийскую валюту, которая не идёт ни в какое сравнение с историческим рублём и тем более с фунтом талеров, чей курс составляет страсть сколько злат).

Тимофей Игоревич не научился писать стихи. Четыре тетрадных листка были сверху донизу исписаны словами «синеглазая, большеглазая, ясноглазая», и ни капли поэзии. Знакомство с дневником Соньки (не заслужила она имя «Софья Викторовна») принесло пользу. Некогда тайные страницы выдали порцию подробностей. Девица всегда мечтала стать светской красавицей, чтобы ходить на балы и тусоваться с богатыми мужчинами. При муже и сыне ровно то же самое. А ниже в дневнике написано, что её тело должно приносить доход. Мечты не сбылись, бесславный конец известен.

Ребёнок у супругов Сыромятиных был всего один, ведь после родов Сонька восстановила потрясающую фигуру. По меркам нашего времени работала фотомоделью (в 15-17 лет, до свадьбы), а приват-доцент Фотиев с помощью дочки побывал, как бы сейчас сказали, индивидуальным предпринимателем. Недооценённый отец Соньки, занимаясь наукой и образованием, в 1880-х изучал обычаи первобытных народов. К сожалению, в дальнейшем его труды перешли в разряд позабытых, даже для дочери и зятя.

О клане сказано всё. Как сложилась биография Тимофея Игоревича в альтернативной реальности, его правнук знает лучше.