«Но все же…»

Она очень медленно поставила стакан и пристально посмотрела на него.

«Я уже сказала, что это меня расстраивает», — она спряталась за лёгким тоном. «Разговоры об этом перед сном — не тот способ обеспечить мне спокойный сон».

«Ты просто не воспринимаешь все это всерьез, не так ли?» — сказал он, полный разочарования.

Слова Бленкиншипа были опасно близки к тому же.

«К чему относиться серьёзно?» — холодно спросила она. «К моей работе?»

«Нет, жизнь». Он глубоко вздохнул. «Жизнь кусается, Грейс. Разве ты не понимала этого там, на поле?»

«Я должен оставаться объективным».

«Да, но ты ведёшь себя так, будто тебя ничто не трогает». Он окинул её пронзительным взглядом. «Как будто ничто не может».

Она поняла, что он злится так же, как злился бы Макс.

Опасный.

«Я буду осторожна», — пообещала она.

Он не отрывал от неё взгляда. Если бы ей когда-нибудь довелось сфотографировать его, она бы выбрала чёрно-белый вариант, кроме этих глаз, вдруг решила она. Резкие черты его лица зададут тон и структуру снимку, но ретушь этих глаз сделает его потрясающим.

На мгновение ей показалось, что он сейчас возразит, но затем его плечи слегка опустились, и он криво пожал плечами. «Хорошо», — только и сказал он, но от приятного настроения не осталось и следа. Он встал и взял ключи.

Грейс выпрямилась. «Я снова смотрела записи с камер видеонаблюдения из отеля», — сказала она, чувствуя неловкое напряжение, возникшее между ними. «Я заметила твоего парня, Мерсера».

«Он определенно не «мой парень», Мерсер».

«Я не имел в виду владение. Но в нём есть что-то интересное. Хотите посмотреть?»

Он неохотно кивнул, и Грейс повела его в кабинет. Тэлли побежала за ними, но места для троих не было. Она переминалась с ноги на ногу в коридоре, изредка издавая пренебрежительное хныканье.

«Здесь». Грейс села, и он наклонился к ней через плечо, опираясь одной рукой на стол, так близко, что она почувствовала лёгкий аромат его лосьона после бритья. Она разбудила спящую программу, и лицо Мерсера появилось почти в натуральную величину.

«Эй», — запротестовал Ник, — «это некрасиво, ведь я только что поел».

Она позволила себе лёгкую тень улыбки. «Посмотри на него», — указала она.

«Форма его уха, линия бровей, нос, подбородок. Видите что-нибудь знакомое?»

«Должен», — ровным голосом ответил Ник. «Я достаточно долго с ним работал».

Грейс потянулась к фотографии Анджелы Инглис «до», поднесла ее к экрану так, чтобы два лица оказались щеками к щеке.

«А теперь?»

Прошло всего мгновение. Она услышала лёгкий вздох, взглянула в сторону и увидела, как сузились его глаза. О да, он попался.

«Боже мой, — выдохнул он. — Они могли бы быть…»

«Связаны? Да, я действительно верю, что они…»

80

Панихида по Анджеле Инглис прошла в церкви Всех Святых в деревне Ортон, по просьбе Дункана Инглиса на ней присутствовали только близкие друзья и семья.

Пресса зашла так далеко, как только осмелилась, слоняясь по двум дорожкам, ведущим к церкви, куря, разговаривая и изредка раздавая взрывы неуместного хриплого смеха, с дорогими камерами, висящими на плечевых ремнях, словно символы статуса.

Узкие подъездные пути были забиты частными «Мерседесами», BMW и парой «Бентли». Скорбящий вдовец прибыл на роскошном «Роллс-Ройсе» с шофёром, выкрашенном в неопределённый оттенок серого линкора.

Ник надел свой самый тёмный костюм в качестве камуфляжа, но уже жалел об этом выборе из-за его исключительно теплопоглощающих свойств. Ночной дождь мало что сделал для снижения влажности. Перенасыщенный воздух, казалось, конденсировался в лёгких.

Он стоял на кладбище, внимательно следя за тем, куда ступает. Церковь представляла собой невысокое здание, построенное в тринадцатом веке. С одного конца возвышалась огромная колокольня с мощными углами, укреплёнными контрфорсами. Нику эта колокольня показалась более поздней пристройкой – расписной домашней магнолией. Он увидел Мерсера в тот самый момент, когда сотрудник CTC вошёл в ворота.

Мерсер бросился к нему прямиком, демонстративно поглядывая на часы. «Я получил ваше довольно загадочное сообщение», — сказал он, как только подошел достаточно близко, чтобы не кричать, и голос его дрогнул. «Могу дать вам пять минут».

Ник повернулся и пошел вдоль ряда древних наклонных надгробий, заставляя Мерсера идти рядом.

«Итак», — сказал Ник, продолжая разговор, — «знает ли инспектор Поллок настоящую причину, по которой вы здесь?»

«Настоящая причина?»

«Знает ли он, что девичья фамилия Анджелы Инглис была Анджела Мерсер?»

Найти его не составило большого труда, как только Грейс показала ему, что искать.

«Что она была твоей сестрой?»

Наконец Мерсер тихо сказал: «Нет. Ты собираешься его просветить?»

Ник обошёл этот вопрос стороной, зная, что Мерсер быстро воспользуется любой слабостью. «Здесь нет никакой политической связи, не так ли?» — сказал он вместо этого. «Ты занимаешься этим исключительно по личным причинам».

«А как бы вы поступили на моем месте?»

Ник пожал плечами. Мерсер напрягся в ожидании неизбежного следующего вопроса. Проблема была в том, что Ник не был уверен, каким должен быть этот вопрос. Что ещё ты… прячется? — подумал он.

«Что его выдало?» — спросил тогда Мерсер. «Дункан?»

«Отчасти», — уклонился от ответа Ник, всё ещё яростно отступая. Он уже решил, что Грейс нужно держать подальше от критики, если получится. После фотографии в газете Мерсер, похоже, выделил этого высокого криминалиста. «Ты ему сразу не понравилась, и, похоже, он недостаточно проницателен, чтобы дать такую скоропалительную оценку».

Мерсер цинично улыбнулся. «Да, ну, мы никогда не были одной большой счастливой семьёй. Конечно, это выплывет наружу». Он дернул взглядом в сторону прессы, которая разглядывала их так, как львиная стая выслеживает хромую зебру. «Я сделал всё, что мог, но не могу рассчитывать на то, что смогу держать всё под контролем».

Затягивается на неопределённый срок, пока всё это висит вокруг. Я надеялся сначала разобраться во всём получше.

«Или что твои мальчики позаботятся об этом за тебя».

Мерсер поднял бровь в явном удивлении. «Мои мальчики?»

«В отеле», — небрежно ответил Ник. «Бывший спецназовец, теперь работает в лондонской частной охранной компании, которая, как ни странно, заключила несколько государственных контрактов. Не знал, что вы теперь отдаёте свою грязную работу на аутсорсинг. Интересно, у них всё ещё действует политика стрельбы на поражение».

Мерсер помолчал. «Ты был Огнестрельным Оружием, Ник», — наконец уклончиво ответил он.

«Ты, как никто другой, должен знать, что всегда стреляешь на поражение». Он махнул рукой и взглянул на часы. «Время вышло». Но он не сразу ушёл, кивнув другой группе вновь прибывших, которые подобающим образом мрачным шагом шли по дорожке к входной двери церкви.

Одним из них был высокий худой мужчина, которого Ник без труда узнал. Он держался очень прямо и корректно, в парадной форме цвета хаки номер два.

«Если кто-то, в прошлом или настоящем, слышал о SAS, — пробормотал Мерсер, —

«Возможно, вам следует поговорить с хорошим майором».

Ник уже собирался задать этот вопрос, когда завибрировал телефон. Мерсер воспользовался возможностью сбежать, пока Ник тянулся к внутреннему карману, и быстро скрылся в церкви.

Пробормотав проклятие, Ник открыл телефон. Звонила Грейс.

«Неудачное время?» — любезно спросила она.

«Нет, извините. Кажется, у меня аллергия на мистера Мерсера. Чем я могу вам помочь?»

«Я в отеле North Lakes».

На утреннем брифинге Поллок поручил детективу-констеблю Ярдли проследить за четырьмя мужчинами — задача, которая обычно не требует присутствия специалистов по работе на месте преступления, если только...

"Что случилось?"

«Расслабьтесь — ничего. Они ушли. Вчера выехали, чтобы уйти.

«бродячие», если можно так выразиться. Их комнаты перевернуты и убраны…

К сожалению, более тщательная уборка, чем того требует обычная уборка».

«Итак, что вы нашли?»

«Ничего, и я воспринимаю это как личное оскорбление моих навыков, как вы, конечно, понимаете», — сказала она с холодным весельем. «Ни волос, ни отпечатков, ни волокон. Это самая профессиональная протирка, какую я когда-либо видела».

«Что является большой проблемой для группы парней, отправляющихся в поход». Ник наблюдал, как все больше людей в строгих шляпах и темных костюмах спешили в церковь, словно решив не оставаться на дешевых местах.

«Они не указали регистрационный номер автомобиля в форме регистрации, но я все равно просмотрела записи видеонаблюдения на парковке», — продолжила Грейс.

«На нем видно, как они идут по главной дороге, так что у нас даже нет линии на их машине».

Ник тихо пробормотал проклятие себе под нос, а затем с немым извинением взглянул на окружающие надгробия.

«Если они здесь , чтобы выследить его, — прошептал голос Грейс ему на ухо, — то нам нужно найти его прежде, чем они это сделают».

«Ну, они, конечно, с ним разберутся, надо отдать им должное», — заметил он, не совсем уверенный в том, что его чувства были совершенно противоречивыми. «В каком-то смысле справедливость».

«Смерть — это слишком легко», — сказала она. «Я хочу, чтобы он провёл в тюрьме всю оставшуюся жизнь, и я хочу знать, что сама помогла ему там оказаться».

81

ДЖАЙЛЗ ФРЕДЕРИКСОН покинул церковь грустный, задумчивый и совершенно расстроенный.

Уэстон схватил его с непристойной живостью, как только служба закончилась, спрашивая, что он знает о боевом отряде, состоящем из бывших бойцов SAS

мужчины.

Как будто я позволю кому-то другому делать за меня мокрую работу .

Он был резок с детективом, отрицая, что ему что-то известно, и это было правдой. Но чем больше он думал об этом потом, тем больше вопросов возникало у него в голове.

Человек, за которым они гнались, почти наверняка был бывшим военным. Мало кто обладал бы необходимыми навыками. Армия, как он прекрасно знал, предпочитала разбираться со своими ошибками внутри компании, где это было возможно, и тихо. Но не было никаких правил, которые бы обязывали бывших военных исправлять ошибки, оставленные другими бывшими военными.

С другой стороны, некоторые частные компании использовались по мере необходимости для проведения строго неофициальных операций. Когда правительство Её Величества требовало полной отрицательности.

Кажется, в наши дни все приватизировано.

Но если там и проводилась какая-то тайная операция, то тревожно, что его не держали в курсе. Теперь это была его территория. Конечно же, он…

могли бы предоставить местные знания, если бы не было ничего другого?

Он все еще хмурился, обдумывая последствия, и мучился от мысли о последствиях, когда вдруг осознал, что Дункан Инглис намеренно приблизился к нему локтем.

«Джайлс», — произнес он глубоким, зычным голосом парламентария.

«Ты, конечно, вернешься домой». Это было отдано как приказ, на который Фредериксон пробормотал согласие.

«Хорошо», — сказал Инглис. «Поезжайте со мной». Он двинулся дальше, не теряя времени. Заднюю дверь «Роллс-Ройса» почтительно придерживал шофер в сером костюме. Инглис сел, не отвечая на любезность, а Фредериксон поплелся следом. За ними последовал стройный молодой человек, который аккуратно устроился на откидном сиденье напротив, излучая почтительную сдержанность. Фредериксон смутно припоминал, что он был личным секретарем Инглиса.

Собравшиеся журналисты задали несколько бессвязных вопросов, но их держали в стороне, и сердце у них не лежало к этому. Те, кто помоложе и погорячее, бросились к своим машинам, несомненно, надеясь опередить грациозный «Роллс-Ройс» и вернуться к резиденции Инглисов. Фредериксон понятия не имел, зачем, кроме как чтобы оправдать своё жалкое существование.

Задняя часть машины была просторной. В ней пахло кавалерийской кожей, полиролем для мебели и, совсем чуть-чуть, увядшими цветами. Личный секретарь постучал по стеклянной перегородке, и они почти бесшумно тронулись. Инглис подождал, пока они тронутся, прежде чем снова заговорить.

«Сейчас форму не носят. Водители, я имею в виду. Неудачное зрелище, не находишь?»

Фредериксон не был полностью уверен, кому был адресован этот вопрос.

Когда личный секретарь вежливо и вопросительно поднял бровь в его сторону, он прочистил горло.

«В форме мужчина выглядит лучше», — торжественно согласился он. Он сделал осторожную паузу. «Конечно, я хотел выразить соболезнования».

«Спасибо», — нейтральным тоном сказал Инглис. «Мы с Анджелой были женаты почти двадцать лет, и человек склонен привыкать к чужим… привычкам». Тон Инглиса был совершенно лишён эмоций. Он словно говорил о любимой шляпе.

Фредериксон слегка поерзал в своём плюшевом кресле, испытывая неловкость. Офицер и джентльмен в нём внезапно ощутили желание признаться.

«Дункан, я…»

Инглис поднял руку. «О, дорогой мой, пожалуйста, не сочтите нужным ни в чём не доверяться», — сказал он почти добродушно, пронзив его взглядом из-под тяжёлых век. «Мне прекрасно известно, что вы были любовником моей жены. Не первым, должен добавить, но, по крайней мере, вам повезло быть последним».

Фредериксон старался не сбиваться с толку. Личный секретарь смотрел на него сдержанно.

«Вы не возражали против ее… неосмотрительности?» — спросил Фредериксон, стараясь сохранять как можно больше самообладания.

«Думаю, вы согласитесь, что последнее, что кто-либо мог сказать об Анджеле, – это то, что она была нескромной». Он смотрел в окно, не обращая внимания на проплывающий пейзаж. «Мы пришли к соглашению очень рано после свадьбы».

Инглис продолжила, как будто бы искренне: «У неё были свои маленькие развлечения, а у меня — свои».

Он повернулся к Фредериксону. При этом его взгляд скользнул по симпатичному личику личного секретаря. И по этому короткому, украдкой брошенному взгляду Фредериксон понял, что интересы Дункана Инглиса лежат совсем в другом направлении.