Я был прав.

Паксо лежал на спине на полированном деревянном настиле, слегка расставив руки в стороны ладонями вниз, словно пытаясь удержаться на ногах. Вокруг его головы из какой-то невидимой раны сочилась лужа крови. Крови было много, и она быстро растекалась.

Вот дерьмо.

«Паксо», — спокойно произнес Шон, не позволяя тревоге просочиться в голос. Он всегда был более сдержан, чем я. «Мартин, ты меня слышишь?»

Глаза Паксо открылись очень медленно, но он не повернул головы. Дыхание было поверхностным и, казалось, требовало сознательных усилий.

Я начал поворачиваться. «Я позову кого-нибудь», — сказал я. «На этом чёртовом корабле должен быть медик».

Шон взглянул на меня и покачал головой. Мы опоздали.

В этот момент дверь открылась, и вошли Даз и Уильям, резко остановившись, когда увидели Джо прямо в дверном проеме.

«Найдите медика», — рявкнул я им. « Сейчас же !» Даз мельком взглянул и удрал. Уильям присел на корточки, чтобы утешить Джо.

«Давай, Мартин, — сказал Шон. — Не сдавайся. Держись за меня, мужик!»

Паксо, казалось, не слышал его. Он задыхался, паузы между вдохами становились всё длиннее и труднее. Я видел, как его тощая грудь вибрирует от напряжения, которое вызывал каждый вдох. Конечности его задрожали, одна пятка заплясала.

Я снова беспомощно посмотрела на Шона, мое зрение затуманилось.

Я услышала движение, а затем Уильям опустился на колени рядом со мной.

«О, Господи», — пробормотал он, и в голосе его звучала невыносимая боль. «Что случилось ?»

Губы Паксо шевельнулись, и Шон наклонился ближе.

«Думаю», — прошептал Паксо, — «тебе лучше держать эту зажигалку потише...»

А потом он просто перестал дышать.

«О нет. Нет, не надо», — прорычал Шон, и я почувствовал, как его гнев нарастает, как и мой собственный. Он извернулся, чтобы расстегнуть молнию на кожаных штанах Паксо, обнажив перед его футболки, и дважды с силой ударил сжатым кулаком по груди Паксо, пытаясь вернуть его сердце к жизни. «Давай, маленький ублюдок, не сдавайся так просто!»

С какой-то контролируемой силой он сцепил руки и начал массировать сердце Паксо, от каждого нажатия тело маленького мужчины дёргалось и дергалось. Я взял на себя управление, пока Шон сжимал нос Паксо и запрокидывал его голову назад в отчаянной попытке вдохнуть в него жизнь.

Мы продолжали в том же духе, пока не прибыл корабельный врач и мягко не сказал нам, что мы зря теряем время. Задняя часть черепа была проломлена, как яичная скорлупа, причинив катастрофические повреждения, с которыми не справилась бы даже полностью оснащённая больница.

Паксо был мертв.

***

Даз переживал это тяжелее всех. Несмотря на разногласия в этой поездке, он был самым старым другом Паксо. Он плюхнулся на одно из угловых сидений, обхватил голову руками и заплакал. Уильям вернулся к Джо, которую тоже пересадили на сиденье и которой перевязывали рану на голове.

Я стояла рядом с Шоном, чувствуя тошноту от отчаяния и вины. Мы оставили Изабель с Джейми, оставив его и Паксо без защиты. Но мы ведь думали, что опасность миновала, не так ли?

Команда парома быстро решила вывести остальных из зала и закрыть его, оставив тело Паксо нетронутым для полиции, когда мы причалили в Трооне.

Нас вывели в коридор вместе с нашим снаряжением. Записали наши имена, а затем предоставили практически самим себе. Нас практически игнорировали в атмосфере всеобщей контролируемой паники. Я предположил, что команда не была подготовлена к такому развитию событий.

Уильям вышел, оперся на руку Джо, а затем передал её двум членам экипажа, которые увели её. Он проводил их взглядом, а затем вернулся к нам с мрачным лицом.

«Она говорит, что вернулась», — тихо сказал он. «Пакс уже лежал, а этот парень как раз собирался ударить Изобель ремнём. Джо думал, он использует трость, но, похоже, это была какая-то раздвижная дубинка».

«Она описала этого мужчину?»

Уильям покачал головой. «Единственное, что она заметила, — это гипс на лице, словно нос был сломан…»

Раздался пронзительный трель мобильного телефона, и я понял, что мы все еще достаточно близко к земле, чтобы уловить сигнал.

Даз, выйдя из зала, сразу же опустился на ближайший ряд сидений, всё ещё выглядя ошеломлённым. Теперь мы обернулись и увидели, как он медленно выходит из оцепенения, достаточно долго, чтобы автоматически залезть в карман, вытащить телефон и уставиться на него, словно не понимая, что происходит.

Шум означал… Уильям подошёл и взял трубку у него из рук, нажав кнопку приёма. Он молча выслушал, затем повернулся, протягивая трубку.

«Чарли», — сказал он растерянно. «Это тебе».

Не менее озадаченный, я подошел и ответил на звонок.

"Привет?"

«Ну, Чарли, я ведь был прав насчёт тебя, правда?» — раздался тихий голос на другом конце провода, едва слышный из-за фонового шума. « У тебя же огонь в животе, правда?»

«Всё кончено, Эамон», — сказала я, заслужив пронзительные взгляды Шона и Уильяма. «Чего ты этим надеешься добиться?»

«Мне нужны мои бриллианты».

«Правда? И кто сказал, что они твои?»

Эамон рассмеялся, но в его смехе не было ни капли веселья. «Ну, они точно не твои», — сказал он. «Скажем так, Изабель обещала их мне в обмен на списание некоторых долгов. А я всегда забираю то, что мне причитается».

«У нас их нет», — сказал я.

«О, я думаю, ты ошибаешься, Чарли», — легко сказал Имонн.

«Надеемся, что так и будет, иначе старине Джейкобу не придётся заморачиваться с разводом, не так ли? Скажите, а сейчас ещё хоронят родственников в одной могиле?»

«У нас их нет», — повторил я сквозь зубы.

«Не ври мне, маленькая сучка », — рявкнул Имон, и его ленивая речь погасла, словно пламя. «Даю тебе десять минут, чтобы прийти в себя, иначе эти двое начнут умирать. И поверь мне, в отличие от твоего друга, я не буду торопиться».

Телефон в моей руке замолчал. Моё лицо было бескровным, когда я повернулась к Шону.

«Имон хочет бриллианты», — пробормотал я, сжав губы. «Через десять минут он начнёт их убивать. Но у нас нет этих чёртовых бриллиантов!»

Шон ничего не сказал, лишь очень медленно перевёл взгляд на Даза. Словно почувствовав его тяжесть, Даз поднял лицо, высвободив его из рук, и его взгляд метнулся то к одному из нас, то к другому.

« Они у нас есть , Даз?» — спросил Шон тихим и холодным голосом.

Даз покраснел. «Они были в бардачке фургона», — наконец признался он, едва слышно бормоча. «И деньги мне вернули. Ну, не было смысла их просто так оставлять , правда?»

Шон приблизился к нему. Даз на секунду замешкался, затем сунул руку в карман кожаной куртки, вытащил чёрный мешочек и высыпал его в протянутую руку.

Стоя спиной к прохожим, Шон развязал шнурок и приподнял сумку. На его сложенную чашей ладонь посыпался дождь из чётко очерченных, сверкающих и сверкающих камней. Шон слегка перекатил их, так что они заискрились и заиграли на свету. Он посмотрел на Даза с мрачным выражением лица.

«Если раньше они не были кровавыми алмазами, — сказал он своим убийственно спокойным голосом, — то теперь они ими определенно являются».

Даз оторвал взгляд от алмазов, словно освободившись от плена.

«Возьми их, — с горечью сказал он. — Делай, что должен».

Шон снова сложил драгоценности в пакет, сунул их в карман и застегнул его на молнию.

«Уильям, — сказал он, — мы с Чарли только что обследовали этот корабль с носа и не увидели никаких признаков Имона. Ты же знаешь, как всё устроено. Где…

может он прячется?

Уильям сосредоточенно нахмурился. «Мы были снаружи, на правом борту, на кормовой палубе, и я уверен, что видели, как Джейми и Изабель проталкивали мимо нас», — сказал он. Он кивнул на ближайшие к нам двери. «Если они вышли с этой стороны и направились на корму, полагаю, они могли вернуться на автомобильные палубы. Но двери, должно быть, были заперты, как только мы покинули гавань».

Шон взглянул на часы Breitling на запястье. «Лучше перезвони Имону и скажи, что мы готовы заключить сделку», — сказал он мне. «Не знаю, как долго у нас ещё будет сотовая связь».

Я кивнул, прокручивая меню мобильного телефона, пока не нашёл список принятых звонков, и нажал кнопку вызова. Соединение установилось, и прозвучало четыре гудка, прежде чем Имон ответил на звонок.

«Ну что, передумали?» — хитро спросил он вместо приветствия.

«Я так и думал».

«Мы готовы к обмену», — отрывисто ответил я. «Когда и где?»

«Машинное отделение», — сказал Имонн. «Я получаю драгоценности, ты — Изабель и её сорванца, и мы все уходим довольными».

«Вот так просто», — сказал я, не скрывая скептицизма. «Какие у нас гарантии, что вы их ещё не спихнули?»

«О, не искушай меня», — сказал Имонн, снова почти весело. «Вот».

Последовала пауза, а затем в трубке раздался голос Джейми, полный отчаяния: «Чарли! Прости, я…»

«Ладно, хватит», — сказал Имонн, вмешиваясь. «С ними обоими всё в порядке — пока. Как долго они так продержатся — решать тебе. В машинное отделение, Чарли. У тебя четыре минуты».

Я нажал большим пальцем на клавишу завершения вызова, хотя Эмон уже закончил разговор.

Я тихо выругался. «Как, чёрт возьми, он думает, что ему это сойдёт с рук?» — пробормотал я. «Он, должно быть, знает, что мы позвоним заранее, и как только лодка причалит в Труне, полиция его тут же разыщет».

«Значит, мы готовимся к худшему», — мрачно сказал Шон. Он поднял шлем, вырвал из подкладки наушник и микрофон рации, прикрепил их к остальной части устройства под курткой и повесил на воротник. Уильям, Даз и я быстро последовали его примеру.

«Ладно, Уильям, я хочу, чтобы ты оставался снаружи, на случай, если всё пойдёт не так», — сказал ему Шон. «Имон, должно быть, замышляет двойную сделку, но пока мы не знаем, какую. Команда знает тебя. Если всё идёт плохо, ты, вероятно, лучший человек, который может нам помочь. Даз, ты с нами. Хорошо?»

Они кивнули, и лица их были напряжены от тревоги. Должно быть, они думали, что после нападения на фургон их столкновению с опасностью в этой поездке пришёл конец.

Мы все ошибались.

Мы распахнули наружную дверь и вышли. Из вытяжек ресторанной кухни на палубе пахло солью, дизельным топливом и жиром от чипсов. Этот запах дул нам в лицо из-за сильного ветра с Ирландского моря, и я порадовался, что всё ещё в кожаной одежде.

Море было неспокойным и становилось всё хуже. Лишь пара самых закалённых пассажиров, не терявших надежды, боролись со стихией, и мы не спускали с них глаз, пока Уильям вёл нас через низкие ворота с чёткой надписью «Вход воспрещён».

Оттуда мы перешли на полутрусцой, полушатаясь, к корме, пытаясь компенсировать крен палубы под ногами.

Брызги перебрасывались через перила. Я взглянул на всё более бурную тёмно-зелёную волну и понадеялся, что, что бы ни задумал Эамон, никто из нас не окажется в воде.

В такой день, как сегодня, у любого, кто прыгнет за борт, не будет ни единого шанса.

OceanofPDF.com

Двадцать девять

Уильям уверенно подвёл нас к тяжёлой стальной двери в надстройке, которая вела к крутой лестнице. Внутренняя часть никогда не предназначалась для пассажиров. Она была промышленной конструкции и обшита мягкой обивкой для предотвращения травм при волнении, которое становилось всё сильнее. Стабилизаторы парома изо всех сил пытались компенсировать качку, но мы всё равно крепко держались за поручень до самого спуска.

Внизу Уильям указал на другую дверь, ведущую в рубку управления двигателями. Там было шумно и так жарко, что я вспотел под кожаной курткой. Уильям слегка приоткрыл дверь и осторожно заглянул в щель. Он оглянулся, нахмурившись.

«Здесь должно быть хотя бы несколько членов экипажа», — сказал он, понизив голос и распахнув дверь. «Я не знаю, где…»

Когда дверь распахнулась, мы увидели двух мужчин в форме паромной компании, лежащих на полу.

«Что ж, похоже, мы идём в правильном направлении», — презрительно пробормотал Шон. «Хочешь узнать, где Эмон, просто иди по следу из тел».

Он присел рядом с двумя мужчинами, проверяя пульс. Один из них пошевелился от его прикосновения и застонал.

«Машинное отделение там», — сказал Уильям, кивнув головой. «Рычаг открывает дверь».

«Ладно», — сказал Шон, выпрямляясь. «Сделай всё, что можешь, для этих двоих, а потом поднимайся наверх. У меня такое чувство, что ты нам там понадобишься».

Уильям кивнул, скользнув по нам взглядом с бесстрастного лица. «Беру свои слова обратно», — сказал он каменным голосом. «Если у тебя появится шанс убить этого ублюдка, воспользуйся им».

Если в отделении управления двигателем было жарко и шумно, то это ничто по сравнению с самим машинным отделением. Оно было забито трубами и проводами, а стальной решётчатый пол сильно вибрировал под ногами. Огромные вентиляторы системы охлаждения безуспешно пытались прогнать душный, спертый воздух, а вонь машинного масла застилала всё вокруг, настолько густая, что её можно было пробовать на вкус.

Мы оказались на антресольной палубе с видом на один из огромных дизельных двигателей, приводивших паром в движение. Верхняя часть корпуса двигателя, должно быть, была длиной три-четыре метра. Никаких признаков экипажа или Эамона не было видно.

Шон толкнул меня в руку и показал, что нам нужно идти вперёд и быть начеку. Я кивнул Дазу, и мы двинулись дальше. Не было смысла пытаться действовать скрытно. Шум работающих двигателей заглушал любые издаваемые нами звуки.

«А, вот и ты. Я уж было подумал, что ты решил, что эти двое не стоят того, чтобы отдавать за них небольшое состояние в бриллиантах», — раздался голос Эамона, перекрывая шум. «Не то чтобы я винил тебя после всех этих неприятностей».

Мы подошли к перилам и увидели внизу, на полу машинного отделения, Эамона, до этого скрытого за корпусом самого двигателя. Он сменил костюм, в котором был во время нашей последней встречи, на джинсы и лётную куртку.