Вдова Блейка Дайера угрожала подать на нас в суд, и я не могу сказать, что виню её за это. Том О’Дэй прилетел в Майами, чтобы поговорить с ней лично. Не знаю, что он сказал, но после этого все разговоры о судебном иске прекратились.

Это было не слишком большим утешением для всех, кто был в этом замешан.

Следующую неделю мы с Шоном провели в Луизиане, держась порознь, пока местные и федеральные правоохранительные органы бесчисленными допросами, граничащими с допросами, проводили нас. К концу недели они практически поверили в наше утверждение, что Вик Мортон спланировал ограбление и завербовал человека из Нью-Джерси и его команду. Похоже, он намеревался не только прикарманить награбленное, но и оставить достаточно улик, ведущих к Мари О’Дэй в связи со смертью её мужа, чтобы впоследствии её можно было легко шантажировать. Именно с этой целью он и совершил несанкционированный перевод денег с её счёта на Каймановы острова.

Но каков бы ни был его конечный план, его не было рядом, чтобы спросить.

Федералы были этим недовольны, но мы вежливо сказали им, что Смит...

Должно быть, в суматохе мы уронили и забыли о «Вессоне», ведь нашей первоочередной задачей было увести с дороги двух гражданских, Мари О’Дэй и Отем Синклер, и спасти их. Им это не понравилось, но Мортон, несомненно, нажал на курок по собственной воле, поэтому никаких обвинений нам предъявлено не было.

Гейб Батист утверждал, что его публичное «признание» было сделано под давлением и было чистой воды выдумкой, сказанным в попытке спасти свою шкуру. Это не пошло на пользу его статусу спортивного героя, но, вероятно, спасло его от обвинения в убийстве. Он, правда, не упомянул, что я угрожал ему завершить карьеру, раздробив руку, которой он бросал, поэтому я решил, что то, что он нам тогда сказал, было правдой. Я попросил Паркера оставить его в чёрном списке.

Обратный рейс в Нью-Йорк был переполнен, не оставляя нам с Шоном ни минуты уединения и почти не давая времени поговорить. В любом случае, большую часть пути мы оба проспали. Мне казалось, что я смогу проспать месяц.

Только на следующее утро, за чашкой раннего кофе в квартире, мы наконец-то сели и поговорили. По-настоящему поговорили, наверное, впервые с тех пор, как он вышел из комы. Мы сидели по разные стороны барной стойки в кухонном уголке рядом с гостиной.

Мы много раз сидели именно так раньше, предпочитая это более официальной обеденной зоне. Теперь же такое расположение казалось одновременно клаустрофобным и враждебным.

«Прости, что не доверял тебе», — вдруг произнёс Шон, когда я протянула ему чашку свежего ямайского кофе «Блю Маунтин». Паркер приобрёл у меня привычку к дорогому кофе.

«Ты меня совсем не знаешь, — сказал я. — Как ты можешь мне доверять?»

Он поставил кофе на столешницу перед собой и сцепил пальцы. «Я... запутался. Нет, меня многое сбивает с толку...

Не совсем то же самое. — Он остановился и вздохнул. — Как будто я больше не могу доверять себе и знать, что правильно.

«Ты мог убить Мортона, но не убил», — заметил я. Я не стал высказывать своё мнение о том, правильно это или нет. Я всё ещё не мог понять, рад ли я его смерти или разочарован тем, что не мне удалось его прикончить.

«Я понял, что… не смогу этого сделать – хладнокровно лишить жизни». Шон замер, глядя мне прямо в глаза. «Как бы мне ни хотелось».

Мы оба знали, что он говорил не только о Мортоне, и по моей спине пробежала лёгкая дрожь. «В таком случае, возможно, мне стоит быть благодарным за маленькие милости».

«Он был убедителен», — признался Шон. «И не помогало то, что всё, что я помнил о тебе, — это непреодолимое чувство предательства. И всё равно…

задерживается».

Я отпил кофе и промолчал. Некоторое время мы сидели молча. За окнами квартиры, с улицы внизу, доносились обычные звуки транспорта, перемежаемые изредка завывающей сиреной, словно городской колыбельной.

«Это пугает меня, Чарли, — наконец сказал он. — Эта работа, эта жизнь — для неё нужна жестокость, которой у меня, похоже, больше нет. А была ли она у меня когда-нибудь?»

«Да, ты это сделал».

Он кивнул, скривив губы. «Должно быть, жить со мной было настоящим мерзавцем».

«У тебя были свои моменты», — спокойно согласилась я. «Но это было частью тебя, Шон. Я знала это и принимала».

Он снова кивнул, на этот раз более неуверенно. Он нахмурился. «Но…»

«Я любила тебя?» Это был вопрос, а не утверждение. Прошедшее время заставило моё сердце сжаться в твёрдый, хрупкий узел в груди. «Я была способна на это?»

«Ты был».

Снова повисла тишина. Мне так много хотелось сказать, но слова не приходили, не складывались в слова. Я оперлась на локти и отпила ещё кофе, обхватив кружку обеими руками, словно пытаясь набраться сил.

«Мне нужно время, Чарли», — сказал Шон. «С тех пор, как я вернулся, я чувствую давление, связанное с ролью, которая мне совершенно чужда. Я вижу постоянное беспокойство в твоих глазах, в глазах Паркера. Как будто ты хочешь, чтобы я каким-то образом просто…»

. вырвись из этого».

«Шон, я…»

«Я не говорю, что ты делаешь это намеренно. Но я до сих пор не знаю, сколько осталось от того человека, которым я был раньше — возможно, вообще ничего не осталось. Но…

обрывки, которые я получаю... честно говоря, я не уверен, насколько я хочу , чтобы они были».

Ирония этого не ускользнула от меня.

Как раз когда я наконец становлюсь более похожим на тебя, ты становишься менее похожим на себя.

«В том, какой ты была, не было ничего плохого», — мягко сказал я.

«Если верить Батисту, я убил раненого человека, не задумываясь».

Я вздохнул. «И что же тогда...?»

"Нас?"

«Всё». Это единственное слово казалось суровым на фоне высокого потолка квартиры. Я беспомощно пожал плечами, пытаясь смягчить впечатление.

«Жизнь, работа, мы. Всё».

«Не знаю», — сказал он, не отрывая взгляда. «Думаю, это больше зависит от тебя».

Я не понял, но всё равно кивнул, стараясь не выдать своего недоумения. «В каком смысле?»

«Вы позвонили Паркеру из Нового Орлеана и попросили его перезвонить мне, — сказал он. — Сказал ему, что я не в форме, что я не готов».

«У меня были… опасения», — признался я. «Паркер велел мне разобраться с ними на месте».

«Ага», — сказал он сухо. «И посмотри, как хорошо всё получилось».

«Это не твоя вина, Шон. Если хочешь кого-то винить, вини этого мерзавца Вика Мортона. Он заварил всю эту хрень».

«Нам платят за то, чтобы мы предвидели проблемы и предотвращали их, — сказал Шон. — Разве нет? Но в данном случае я не справился ни с тем, ни с другим».

Я уже знакомо помню его упрямое сжатие челюстей. Это одновременно беспокоило и бесило меня, отчего мой голос звучал резче, чем следовало.

«Что ты хочешь сказать? Что ты хочешь, чтобы я сказал Паркеру, что ты не справишься с этой работой, и избавил тебя от необходимости принимать собственное решение?»

«Это решать только тебе, Чарли. Но я не хочу, чтобы на моих руках был ещё один мёртвый директор, и это будет мучить мою совесть». Он помолчал. «А ты?»

В голове снова появились парамедики, накрывающие тело Блейка Дайера простыней, и усталое поражение в их глазах. Ещё одна битва проиграна.

Я отодвинулась от барной стойки и поставила пустую чашку с кофе в посудомоечную машину, используя это как предлог для уборки, чтобы дать себе время подумать.

Никаких полезных мыслей не пришло.

Выпрямившись, я обнаружила, что Шон наблюдает за мной. «Потерять кого-то всегда больно — так и должно быть», — сказала я. «Что касается того, что я скажу Паркеру, ну, пока он сам не задаст вопрос… Я не знаю, что отвечу».

Я узнал об этом позже тем же утром. Мы должны были явиться в офис на официальное совещание только днём. Шон ушёл на пробежку, оставив меня наедине с тревожными мыслями.

Когда раздался звонок у двери квартиры, я, ещё до того, как взглянул в зеркало, понял, что это Паркер. Только у него был ключ, чтобы пройти через охрану на первом этаже.

Я постарался подавить тревогу, сделал глубокий вдох и открыл дверь.

При виде меня лицо Паркера расплылось в искренней улыбке. «Чарли, — сказал он. — Ты отлично выглядишь».

«Спасибо», — сказала я. Я отступила назад, прежде чем он успел ко мне приблизиться, поняв по мелькнувшему на его лице, что он это заметил. Паркер почти ничего не упустил. Я постаралась говорить вежливо и непринужденно. «Входите. Боюсь, Шона сейчас нет дома».

Он прошёл мимо меня в гостиную, оглядываясь. «У меня было предчувствие, что его там нет», — откровенно сказал он, поворачиваясь ко мне. «Признаюсь, я надеялся застать вас одну».

"Что у тебя на уме?"

Он внимательно посмотрел на меня, проницательно уловив мой деловой тон. Я наблюдал, как он мысленно перестраивается, и где-то в голове услышал, как тихонько закрылась дверь.

«Извините, что беспокою вас дома», — сказал он более официально, — «но нам нужно обсудить Шона, его выступление. Я хотел бы сделать это вне офиса».

«Конечно», — ответил я. «Как там всё изменилось?»

Он пожал плечами. «С точки зрения агентства, всё не так плохо, как могло бы быть», — буднично сказал он. «Похоже, пиарщики О’Дэя нас прощают». Он позволил себе суровую улыбку. «Возможно, тот факт, что вы спасли жизнь мисс Синклер, как-то связан с этим».

«Мне следовало позволить тебе раньше рассказать о Мортоне», — сказал я.

«Нам, возможно, удалось бы подрезать его до колен, прежде чем он успел бы нанести столько вреда».

«Думаю, эта игра уже велась задолго до того, как кто-то добрался до Нового Орлеана, — сказал Паркер. — И Шон, похоже, считал, что с ним всё в порядке».

Впервые я осознала, что Паркер поддерживал связь с Шоном, пока нас не было, так же часто, как и со мной.

Этого следовало ожидать.

«Для Шона это была тяжёлая ситуация, — сказал я. — Его воспоминания о Мортоне сейчас сильно отличаются от того, что было раньше. Он помнил его только как «ОК».

Хороший парень. И не забывайте, что Мортон изо всех сил старался снова снискать его расположение.

"Тем не менее-"

«В конце концов Шон оказался справа».

Паркер нахмурился. «Но насколько это было опасно?» — тихо спросил он.

Мой мозг работал в такт пульсу.

«Пока он не задаст вопрос... Я не знаю, каким будет мой ответ».

Я подошла к стене у окна, прислонилась к ней плечом и, скрестив руки, смотрела на него. «Было близко», — призналась я. Я подняла подбородок, посмотрела прямо в глаза своему боссу, своему другу, и проигнорировала боль в сердце. «У Шона, конечно, изменилось мышление, но его реакции по-прежнему быстры, а инстинкты верны».

Паркер продолжал хмуриться. Затем он кивнул, немного грустно. «Это…»

«Хорошо», — сказал он. «Я рад за него».

Паркер знал, понял я. Мне хотелось пойти к нему, но как объяснить необъяснимое? Что, как заметил Мортон, я, возможно, вернул себе лишь половину Шона, но он всё ещё владеет мной целиком.

И каким-то образом мне показалось, что сейчас я нужна ему больше, чем когда-либо.

Даже если он этого на самом деле не знал.

«Простите», — наконец сказал я. Слова показались мне безнадёжно неподходящими.

Паркеру, надо отдать ему должное, удалось изобразить на лице нечто похожее на улыбку.

«Не переживайте», — сказал он. «Я рад за вас обоих».

Поддержав Шона, я поняла, что почти наверняка сожгла мосты с Паркером. Я вспомнила предложение Отем Синклер, если я когда-нибудь решу уйти одна. Я и не думала, что буду серьёзно его рассматривать.

В этот момент я услышал, как Шон поворачивает ключ во входной двери. Он появился в коридоре, всё ещё тяжело дыша и блестя от пота после тренировки. Выглядел он так, будто загнал себя в изнурительный темп.

«Привет, Шон», — сказал Паркер. «Я просто зашёл проверить, как вы добрались домой. Но я больше не буду отнимать у вас личное время». Он окинул нас обоих взглядом. «Увидимся позже в офисе».

«Нет, я рад, что ты здесь», — сказал Шон. «Полагаю, вы говорили обо мне».

Паркер промолчал, что само по себе было подтверждением.

Шон кивнул, словно говоря что-то. «Я тут много думал»,

сказал он. Его взгляд встретился с моим, и я с удивлением увидел в нём полное отсутствие конфликта. Тёмные глубины были почти безмятежны.

«Шон...»

«Не знаю, что Чарли сказал о том, как всё прошло, — сказал он. — Но я действительно не думаю, что я больше подхожу для этой работы…»

OceanofPDF.com

Из блокнота автора

Одним из моих любимых фильмов всегда был старый классический фильм Брюса Уиллиса и Алана Рикмана « Крепкий орешек» . В глубине души я всегда хотел сделать отсылку к этому фильму, если можно так выразиться, где персонаж Брюса Уиллиса бегал по заложникам, изо всех сил стараясь доставить неприятности злодеям Рикмана, но при этом был босиком и без оружия, кроме того, что мог раздобыть или сымпровизировать.

Я хотел поставить Чарли в такую ситуацию: без собственного оружия, без реальной помощи извне, с каким-то ограничением в виде босых ног –

Метафорично, если не буквально. Идея замкнутого пространства речного судна, плывущего ночью по Миссисипи вокруг Нового Орлеана, возникла после того, как я посетил город и своими глазами увидел разрушения, вызванные ураганом «Катрина», которые до сих пор преследуют многие его уголки. Самые сильные истории, как мне всегда кажется, — это те, где место настолько неотъемлемо от сюжета, что становится ещё одним персонажем.

Так было и с Новым Орлеаном.

И как только решение было принято, выбор названия — сочетание « Крепкого орешка» и «Большого лёгкого» — стал очевиден. Казалось, это подходящий момент, чтобы отойти от нумерованной последовательности названий, предложенной одним из моих бывших издателей. Поскольку всё началось с «ПЕРВОЙ ДРОП», которая на самом деле была четвёртой книгой, а затем миновало «ДОРОГА УБИЙСТВА: Чарли Фокс» (пятая книга), прежде чем перейти к шестой книге, «ВТОРОЙ КАДР», надеюсь, теперь всё стало немного понятнее!