УМРИ ЛЕГКО: Чарли Фокс, книга десятая
Даже в хороший день мне не нравится, когда в меня стреляют. Я это уже проходил, и это чертовски больно.
Я не обманывал себя, думая, что это будет хороший день.
Может быть, это было как-то связано с тем, что моя правая рука, в которой я держал пистолет, была надежно пристегнута наручниками к укрепленному портфелю весом, наверное, в двадцать пять фунтов.
Само по себе это было бы не так уж и плохо. Я провёл достаточно времени на стрельбище, чтобы овладеть обеими руками. Однако моё левое запястье было так же крепко приковано наручниками к правой руке Шона Мейера. Ни один из нас не был в восторге от такого положения дел.
Особенно когда все вокруг нас должно было пойти наперекосяк.
Мы находились на тихой улице с обычными магазинами и припаркованными машинами по обеим сторонам. Рядом были люди, но никто не обратил на нас внимания.
И тут, как раз когда напряжение начало меня донимать, где-то дальше по улице раздался десяток быстрых выстрелов. Я почти ожидал их, но всё равно они меня напугали. Я выдавил из себя сдавленный вскрик, хотя и понимал, что это были пугающие выстрелы, сделанные из одного оружия, а не в перестрелке, рассчитанные исключительно на то, чтобы спровоцировать панику.
Они выполнили свою работу.
Шон резко развернулся, и мне пришлось резко развернуться, чтобы не отставать. Его взгляд блуждал повсюду. Он уже вытащил полуавтоматический Glock 17, взвесил его в левой руке, но оставался на ногах, прямой и бдительный.
Рядом с ним, бесполезный, как фаршированный лимон, прикованный к этому чёртову чемодану, я чувствовал себя беспомощным и беззащитным. Я заставил себя успокоиться, зная, что мне придётся положиться на Шона, чтобы он защитил меня – защитил нас обоих.
Мимо нас потянулся поток людей. Кто-то кричал, кто-то кричал…
Неразборчивые слова, полные заразительной паники. Я нарочно дёрнула его за руку.
«Шон! Нам нужно выбираться отсюда…»
"Замолчи."
Меня больше потряс злобный тон, чем слова, и онемение заставило меня замолчать.
Когда мы повернули, я мельком увидел фигуры, пересекающие здание.
Они были одеты в джинсы и свободные рубашки, как и вся остальная толпа.
Однако в отличие от всех остальных они двигались целенаправленно и целенаправленно, и были вооружены.
Я не разговаривала, не отвлекала Шона, но по тому, как он напрягся, я поняла, что он тоже их увидел.
Его брови были сосредоточенно нахмурены, отчего его суровое лицо казалось холоднее обычного. Настолько холодным, что я поежился.
Он без усилий оттолкнул меня в сторону, грубо схватив наручники так, что мне больно защемило всю руку. Мне следовало бы возмутиться, но я промолчал. Мне потребовалась сила воли, чтобы оставаться пассивным.
Шон опустился на одно колено и потянул меня к себе, присев рядом с собой, используя старый припаркованный «Шевроле» в качестве укрытия. Мы же встали у переднего колеса, где блок двигателя служил более надёжной защитой.
Мимо пробежало ещё несколько человек. Мужчина споткнулся и упал прямо за нами. Шон проигнорировал его. Он держал пистолет перед собой, наклонив голову, чтобы лучше использовать ведущий глаз.
Цель выскочила из укрытия, пробираясь сквозь остатки бегущих людей.
Шон без колебаний выстрелил в него четырьмя быстрыми выстрелами, которые каким-то образом проскользнули сквозь толпу, достигли цели и попали в цель. Он упал.
Прежде чем первый мужчина упал, появился другой, лавируя между припаркованными машинами на противоположной стороне улицы. Он держал пистолет-пулемет на уровне пояса и на бегу обстреливал нас. Шон сохранил самообладание, позицию и меткость, и ему хватило всего двух выстрелов, чтобы свалить его.
Третий и четвёртый нападавшие атаковали одновременно под углом, воспользовавшись любыми туннелями, которые попали в поле зрения Шона. Шон извернулся, забыв о моём мёртвом весе на конце его правой руки. Он зарычал от разочарования, когда его первые выстрелы прошли мимо цели, потратив лишнюю долю секунды, на которую он едва успел.
Он с шипением выдохнул, замахнулся рукой надо мной и снова выстрелил, так близко, что я почувствовал, как газы прорвались мимо моей щеки, и услышал резкий звук выстрела, отдавшийся в ушах. Горячие гильзы разлетелись в разные стороны.
Вокруг меня. Одна гильза попала мне в шею сбоку, обжегши кожу. Инстинкт подсказал мне оставаться на ногах. Вместо этого я упал, пытаясь поднять руки над головой. Это было непросто, когда к обеим рукам были прикреплены громоздкие предметы.
Затем я услышал щелчок затвора «Глока».
Я не считал патроны, но не мог поверить, что Шон позволил пистолету разрядиться при таких обстоятельствах.
Я поднял голову, мои сцепленные пальцы мешали ему перезарядить оружие. Шон нажал на кнопку, чтобы выбросить магазин, и засунул «Глок» рукояткой вверх в клиновидный вырез на задней стороне согнутой ноги. Он выхватил запасной магазин из-за пояса и ладонью вставил его на место, затем высвободил пистолет и неловко щёлкнул затворной задержкой, чтобы дослать первый патрон в патронник.
Вся операция заняла, может быть, пару секунд, была выполнена левой рукой, гладко и без промахов, но он смотрел на меня так, будто я только что пытался его убить.
Как будто я хотел его смерти...
«Давай, вставай!» — скомандовал он, чуть не вывернув мне руку из сустава, пока рывком поднимал меня. Портфель болезненно болтался на короткой цепочке наручников, впиваясь мне в правое запястье. Я потянулся за ручку портфеля, но споткнулся, когда мы снова упали в переулок.
Раздающийся удар выстрела из длинноствольного оружия отскочил между кирпичными зданиями, и затем они двинулись на нас плотным и быстрым строем: полдюжины вооруженных мужчин, опытных профессионалов, мотивированных, уверенных в себе.
Это всегда была бы безвыходная ситуация.
Шон подошёл к стене, чтобы оставить левую руку свободной, и, повернувшись лицом к себе, оттолкнул меня локтем. Он стрелял во всё, что показывалось за краем потрескавшейся кирпичной кладки, теперь сосредоточенный, сдерживая эмоции.
И на этот раз он вытащил магазин до того, как выстрелил последний патрон, сохранив рабочие части «Глока» в рабочем состоянии. Он засунул пистолет за пояс, чтобы перезарядить его.
Я держался вплотную за ним — у меня не было другого выбора. Но я был слегка повернут лицом к задней части переулка и поэтому увидел, как дверь открылась наполовину, и оттуда появился мужчина с пистолетом в правой руке. Он был высоким, стройным, руки его были подняты для стрельбы, и он улыбался.
Я шумно втянул воздух. Шон услышал это и резко обернулся. На долю секунды он замешкался, затем попытался вставить магазин в рукоятку пистолета и неуклюже вытащил его.
Улыбка мужчины стала шире. Он выстрелил.
Не на Шона, а на меня.
Я почувствовал удар в грудь, справа, где, как он знал, пуля по диагонали пробьёт рёбра, лёгкие и сердце. Именно там, где, как он знал, она нанесёт наибольший урон.
Сволочь.
Я ахнула, но не могла отдышаться, и начала сползать по шершавой стене, поджав ноги. Шон прижался ко мне, словно пытаясь удержать меня от падения. Его лицо было в дюйме от моего. Я посмотрела в его глаза, тёмные, как траур, и не увидела в них ничего.
Это было больнее, чем укол.
Его левая рука была пуста. Она скользнула под полы моей рубашки. Я почувствовал, как его пальцы сомкнулись на моём SIG Sauer, который я носил за правым бедром, и высвободили его.
Он знал, что я держу пистолет наготове, с патроном в патроннике. Предохранителя не было.
Он выстрелил, как только оружие покинуло мой торс, четыре пули угодили прямо в центр тела улыбающегося мужчины.
Когда парень упал, я успел заметить, что он больше не улыбался.
OceanofPDF.com
Два
«Да ладно тебе, Чарли, это же было всего лишь упражнение, — сказал Паркер Армстронг. — Вся суть была в том, чтобы максимально усложнить задачу Шону, по-настоящему проверить его».
Я вспомнил свою фальшивую мини-истерику, нарочитое бездействие, которое так и тяготило меня поддерживать. Я посмотрел на кофейную чашку, зажатую в напряжённых пальцах. «Ну, это я сделал правильно».
Улыбка моего босса была сухой и сухой. «Держу пари. Но Шон сдал курс — набрал десять процентов».
Я помнил выстрелы, пролетевшие сквозь толпу. То, что они были точны, не имело значения. Сопутствующий ущерб не должен был фигурировать в нашей работе.
«Да, но раньше мы оба знали, что Шон легко входил бы в два процента лучших».
До.
Так мы называли почти смертельную пулю, которую получил Шон, и последовавшую за этим кому, которая заперла его почти на четыре месяца. Прежде чем он чуть не умер, он вернулся к нам изменившимся не только физически и психически, но и эмоционально.
До того, как та его часть, которую я знала, — та часть, которая действительно знала меня, — в каком-то смысле умерла .
«Прошло всего пять месяцев с тех пор, как он очнулся, и он всё ещё в форме, Чарли. Это впечатляет, по любым меркам».
Я сгорбился. «Ты его не видел, Паркер… как он на меня посмотрел…»
И как он этого не сделал.
Паркер наклонился вперёд на моём диване, уперевшись локтями в колени, и пронзил меня пристальным взглядом. «Нет смысла проходить курс «Стресс под огнём», если он не оправдывает своего названия. Твоя задача — довести его до ручки, найти слабые места». Его голос сочувственно смягчился. «Никто не уйдёт невредимым, Чарли, в этом-то и суть. Конечно, для вас обоих это никогда не будет лёгкой прогулкой, но я знал, что никто другой не будет донимать его сильнее.
Ты тот, кто знает его лучше всех».
«Я знал его лучше всех», — поправил я. «Но теперь это уже не так».
Мы сидели в гостиной с высоким потолком в нью-йоркской квартире. Паркер чувствовал себя там как дома, но здание принадлежало его семье, так что, полагаю, у него были на это все права.
Он предложил нам эту квартиру по смехотворно низкой арендной плате в рамках пакета помощи при переезде, который изначально и побудил нас с Шоном покинуть Великобританию. Иначе мы бы никак не смогли снять квартиру в непосредственной близости от Центрального парка, даже если бы пришлось практически встать на стул, чтобы увидеть зелень.
Я поднял взгляд и увидел, что он всё ещё смотрит на меня. В спокойном молчании Паркера было что-то одновременно успокаивающее и тревожное. «Старый Шон никогда бы не позволил им выстрелить мне в грудь», — наконец сказал я. В его голосе прозвучало почти жалобно.
Паркер улыбнулся шире. Улыбка преобразила его довольно хмурое лицо, словно сбросив с него полдесятка лет. «Да ладно тебе, Чарли, Тони ждал возможности отомстить с тех пор, как ты в прошлом году прострелил ему яйца».
Я почувствовал, как на моём лице появляется смущённая улыбка. «Эй, это ему просто не повезло.
Я целился в центр тяжести тела, как он и советует, — в самую статичную часть движущейся мишени. Пусть благодарит, что мы не стреляем боевыми патронами.
«И вам тоже», — сказал он. «Как рёбрышки?»
«Черно-синий, спасибо».
«Да, эти симы жалят как ублюдки, не так ли?»
Учебные патроны Simunitions, используемые на курсе SUF, были разработаны, чтобы напомнить участникам о последствиях, с которыми им предстоит столкнуться в полевых условиях. Инструкторы запретили надевать тяжёлую или защитную одежду, поэтому ничто не могло смягчить удар. Как и в реальной ситуации, никто не хотел получать удар.
Преимущество симуляторов заключалось в том, что ими можно было стрелять из сменного ствола в собственном оружии стрелка. Это были самые реалистичные учебные патроны, с которыми я сталкивался, если не считать боевых.
Выстрел в грудь оставил у меня синяки и боль, но это было всего день назад. Через неделю видимые следы…
Исчезли бы, словно их и не было. Остался бы только заложенный рефлекс.
Я допил кофе, с трудом поднялся и потянулся за пустой чашкой Паркера.
Он вернулся прямо из офиса в своём обычном строгом тёмном костюме. Он был хорошо сшит, но не вычурно. Я мог бы использовать те же слова для описания самого Паркера — всё в нём было способно слиться с фоном. Если только не присмотреться к его глазам. Тогда понимаешь, что он видел и сделал больше, чем тебе когда-либо хотелось знать.
У Шона были такие же глаза.
Я отнёс чашки на кухню и вылил их в раковину. Вернувшись, я увидел своего босса стоящим у высоких окон, выходящих на Верхний Ист-Сайд. Руки он держал в карманах, но по наклону плеч я понял, что он далеко не так расслаблен, как можно было предположить по позе.
Паркер был не только моим работодателем и, полагаю, арендодателем — за время болезни Шона он стал для меня другом. Он мог бы стать для меня гораздо большим, если бы мы позволили этому случиться.
Он обернулся. «Ну, как у вас дела?»
Я засунул руки в задние карманы джинсов и пожалел об этом, когда увидел, что Паркер угадал защитный характер этого жеста. «Нормально».
Я сказала. «Умом Шон понимает, что я уже не та девушка, которую он помнит по армии, та, которая, как он думает, его предала. Он понимает, что мы пошли дальше, снова нашли друг друга, приехали сюда вместе и делим это место, работая на тебя».
"Но?"
« Умом он это принимает, но эмоционально?» Я пожал плечами и покачал головой. «Это совсем другое дело».
Паркер внезапно подбежал, протянул руку и схватил меня за плечи. Его хватка была лёгкой, но достаточной, чтобы я не смог высвободить руки без сопротивления. Я и не пытался.
«Слушай, Чарли, если здесь станет слишком… тяжело, ты всегда можешь съехать. Я знаю, что вы не спите вместе…»
Тогда я всё-таки выкрутил ключ. «Шон тебе сказал?»
«Ему это было не нужно», — мягко сказал он. «Это двухкомнатная квартира, и вы перенесли свои вещи во вторую».
На секунду я подумала, не рассказать ли Паркеру, что Шон стал ужасно беспокойным сном, мучимым кошмарами, словно снова впавшим в кому. К тому же, он не проявлял никакого желания к близости — по крайней мере, со мной.