Каким-то образом эта мысль заставила меня почувствовать себя лучше.

Нас быстро подхватили и затащили в кузов грузовика. Казалось, он очень высоко над землёй: голый обледеневший пол дрожал от ревущего двигателя. Я услышал хлопанье, словно паруса, и понял, что у грузовика брезентовый тент. Армейский грузовик. Я в таких много ездил.

«Куда мы, черт возьми, идем?» — потребовал Деклан.

«Никаких вопросов!» Ботинок проскреб по стали, ударив по уязвимой мягкости тела. Деклан застонал и снова принялся тихо ругаться.

Я лежал на боку, положив голову на чью-то голень, и старался найти положение, которое бы уменьшило боль в груди. Два месяца назад я сломал грудину. Травма прошла без серьёзных осложнений и в основном зажила, но когда мои руки были отведены назад, грудная клетка словно медленно разрывалась пополам. Я отгородился от мыслей о том, что могло бы случиться, если бы они собирались избить нас на другом конце.

Всего через несколько минут грузовик развернулся, сделав полукруг, и двигатель заглох прежде, чем мы остановились. Двери открылись, люди выпрыгнули, двери захлопнулись. Защёлки заднего борта отодвинулись, и нас вытащили.

Мне удалось перекатиться так, что я приземлился почти на ноги, опустившись на одно колено. Меня подняли на ноги и потащили по гравию, бетону и короткой лестнице с такой скоростью, что я слепо спотыкался о собственные ноги.

Потом меня заставили опуститься на колени. Кто-то врезался в меня, и я услышала шипение, похожее на вздох Эльзы.

Перепад температуры был достаточным, чтобы понять, что мы в помещении, не говоря уже о мягком слое ковра подо мной. Даже сквозь капюшон я чувствовал, что уровень освещённости резко повысился. Я пытался подготовить глаза к предстоящей перемене, но безуспешно.

Когда капюшон сняли, яркий свет обжег, словно острый лук нарезали. Я на мгновение зажмурился, а затем осторожно открыл глаза. Передо мной стояло, наверное, человек двадцать пять, включая ещё двух женщин. Все они смотрели на нас троих, стоящих на коленях, покрытых грязью и тревогой. На лицах некоторых людей мелькали улыбки, но в основном я видел сочувствие.

Перед нами стоял мужчина в безупречно выглаженных брюках цвета хаки и зеленом армейском джемпере с полковым ремнем поверх него.

У него были аккуратно зачесанные назад светлые волосы, длинная аристократическая шея и такие морщинки вокруг глаз, которые, как он хотел бы убедить вас, больше подходят для созерцания поля битвы или океана.

«Добрый вечер, дамы и господа», — сказал он, улыбнувшись волчьей улыбкой, обнажив зубы, слишком белые и ровные для его собственных. «Я майор Гилби.

Добро пожаловать в усадьбу Айнсбаден».

«Ох, черт возьми», — услышал я дыхание Деклана, — «неужели этот человек не может просто пожать ему руку?»

Майор кивнул людям, которые нас привели. Двое из них подошли, чтобы освободить нас. Остальные аккуратно выстроились в сторону, словно это было представление, которое они устраивали достаточно часто, чтобы все знали свои места наизусть.

Теперь, когда у меня появилась возможность рассмотреть их при полном освещении, я увидел, что все они были крупными мужчинами, одетыми в черную штурмовую экипировку, с запрокинутыми лицами и шерстяными шапками.

Один из них вытащил боевой нож из ножен на бедре и перерезал наши путы. Клянусь, я услышал, как хрустнула моя грудина, когда давление на неё ослабло. По крайней мере, они помогли нам подняться с большей осторожностью, чем когда опускали нас на землю.

«Возможно, вы подумаете, что это слишком резкое введение в курс дела», — сказал майор, кивнув, пока мы втроем расслабляли плечи и осматривали промокшую одежду, — «но уверяю вас, что каждый здесь прошел через что-то подобное».

Он огляделся. Остальные, явно не сотрудники, смущённо улыбались нам, сгорая от стыда, что их тоже застукали.

Гилби повернулся к нам и снял улыбку, устремив на нас серьезный взгляд.

«Не сомневайтесь», — сказал он, — «к тому времени, как вы закончите здесь обучение, вы можете быть абсолютно уверены, что никто больше не сможет застать вас врасплох подобным образом!»

OceanofPDF.com

Три

Похоже, Деклан, Эльза и я были последними, кто прибыл в поместье Айнсбаден. Майор Гилби сразу же начал свою вступительную речь.

Майор, возможно, был бы харизматичным оратором, если бы кто-то, очевидно, однажды не сказал ему, какой он харизматичный оратор. В результате он слишком старался и находил собственные шутки слишком уж смешными. Большинство из нас послушно поджимали губы и скалили зубы в знак приказа, но инструкторам, видимо, было сложнее изображать веселье. Возможно, они просто слишком много раз это слышали.

Закончив, он сказал, что у нас есть час, чтобы обустроиться и переодеться в сухую одежду перед ужином. Мы с Эльзой будем жить в одной комнате с двумя другими женщинами, участвующими в гонке. Дорогу нам показал один из мужчин, устроивших нам засаду. Он сказал, что его зовут Ребанкс, и он будет обучать обращению с оружием.

«Вы в восточном крыле, а ребята в западном», — сказал он, когда мы поднимались за ним по главной лестнице.

Он обернулся. У него были тёмно-рыжие волосы и слегка заострённое лицо, которое напомнило мне городского лиса. Умный, но хитрый. «Инструкторы…»

Четверти находятся посередине, так что если вы хотите заняться какой-либо внеклассной деятельностью, вам придется сначала пройти мимо нас».

Мы с Эльзой старательно игнорировали понимающую улыбку, брошенную в нашу сторону, но хищный блеск был слишком знаком.

Однако проскочить мимо всех было непросто. В усадьбе Айнсбаден чувствовался слегка запущенный вид, словно в приморском отеле на курорте, давно пережившем свой расцвет. Ковёр местами был настолько истертым, что цвет его уже невозможно было разобрать. Под ним скрипели расшатанные половицы, и от трения друг о друга они напоминали зыбучий песок под ногами. Двигаться бесшумно было непросто.

Мы, казалось, прошли полмили по коридорам, которые выглядели одинаково, с деревянными панелями, выкрашенными в казённый кремовый цвет. Занавески на длинных окнах были такими хрупкими, что я сомневаюсь, что их удалось бы задернуть.

Я заметил, что все обязательные объявления о пожарных выходах были написаны сначала на английском, а потом на немецком, словно в последний момент. Мадлен рассказала мне, что школа переехала из Уилтшира после запрета на оружие. Я и не подозревал, что переезд был почти тотальным.

Наконец Ребэнкс толкнул дверь в большую комнату с высоким потолком. В противоположных углах стояли четыре односпальные кровати, затерявшиеся на полу. Рядом с каждой кроватью стоял запирающийся шкафчик, а в изножье — сундук.

«Вот так, дамы, оставайтесь дома, милые сердцу гости, на ближайшие две недели», — сказал Ребэнкс с новой улыбкой. «Устраивайтесь поудобнее». Я почти ожидала, что он задержится, но с этими словами он ушёл, плотно закрыв за собой дверь.

Две кровати, очевидно, уже были заняты. Я бросил сумку на ближайшую из свободных и осторожно сел. Металлический каркас скрипнул, а матрас сильно прогнулся посередине.

Эльза толкнула маленькую дверь в дальней стене. «Кажется, это ванная», — сказала она с сомнением в голосе. «Ты хочешь первым принять душ или я?»

В конце концов я сделал первый поворот и с удивлением обнаружил, что, хотя сантехника выглядела такой же древней, как и все остальное, напор воды был хорошим, а температура постоянно высокой.

«Пожалуйста, не жди меня», — сказала Эльза, когда я снова надел чистые джинсы и рубашку. «Я скоро спущусь за тобой».

Я слушала, пока она снова не включила душ, а затем быстро распаковала вещи. На дне сумки лежал мобильный телефон, который Шон дал мне перед отъездом. Он объяснил, что он будет работать по всей Европе, и если я буду держать его выключенным, когда не буду звонить, аккумулятора хватит надолго, чтобы зарядить его.

Он записал номер своего мобильного телефона в память и сказал мне звонить ему в любое время дня и ночи, если понадобится. Он не звонил мне без крайней необходимости. На выключенном телефоне был автоответчик, который автоматически включался и воспроизводил сообщение, как только я снова его включаю. Таким образом, он поддерживал связь.

Я открыл телефон, нажал кнопку питания и замешкался.

Наконец, я снова выключил его и спрятал в шкаф. У меня не было достаточно, чтобы...

Отчитаться, чтобы оправдать звонок. В последний раз оглядевшись, чтобы убедиться, что все мои вещи спрятаны, я вышел из комнаты и направился обратно к лестнице.

По пути я искал самые тихие места на полу. У меня было предчувствие, что, возможно, придётся прошмыгнуть туда-сюда, и это оказалось хорошей практикой. Края ковров были гораздо менее изношены, чем середина, и если идти не спеша и осторожно, по доскам под ними можно было ходить, не создавая такого шума, который мог бы заглушить грозу.

Когда я прокрался на открытую площадку, я увидел человека примерно на полпути вниз по лестнице, и я узнал рыжие волосы нашего дружелюбного оружия.

Оператор. Он едва успел дойти до нижних ступеней, как его остановил резкий шёпот, донесшийся из одной из дверей на первом этаже.

«Ребэнкс! Где ты, чёрт возьми, был?» На свет вышел майор Гилби, крепко прижимая руки к бокам.

Мужчина пожал плечами, не скрывая дерзости. «Я помогаю дамам обустроиться», — лениво сказал он. «Думаю, у меня есть шанс».

Я закатал рукав и посмотрел на часы. Прошло тридцать пять минут с тех пор, как он доставил нас к двери и исчез.

«Ради бога, Ребэнкс, отнеситесь к этому серьёзно!» — рявкнул Гилби. Он поднял взгляд, и я спрятался за ближайшей стеной, едва выглядывая из-за угла через балюстраду. Он снова понизил голос, но плиточный пол коридора гарантировал, что его голос будет слышен до меня. «Вы же знаете, как обстоят дела сейчас. Никто никуда не ходит один. Ни по какой причине! Понятно?»

«Да, сэр !» — сказал Ребэнкс, но в его голосе слышался смех.

Гилби побледнел. Его пальцы на мгновение сжались, и он шагнул ближе, приблизив лицо к Ребэнксу.

«Пока всё это не закончится, ты будешь выполнять приказы», — сурово сказал он. «Мне не нужно напоминать тебе о последствиях…»

Он замолчал, и я тоже это услышал. Скрипучие шаги из коридора напротив моего убежища, ведущего в другое крыло. Я отскочил на несколько шагов назад, а затем пошёл обычным шагом. Половицы под ногами громко хрустнули, словно слежавшийся снег. Я как раз добрался до верхней площадки лестницы, когда со стороны мужских покоев появился Деклан.

«Чарли, дорогой! Ты меня ждала?» — поприветствовал он меня. Казалось, он снова пришёл в себя. «Ты готов есть? После всего этого…»

«Блуждая по лесу, я умираю с голоду».

Мы спустились вместе, пройдя мимо двух школьников, лишь коротко кивнув в знак приветствия. Я старался вести себя непринуждённо, но заметил, что Гилби наблюдает за нами, прищурившись. Возможно, это была моя совесть, а может, ему просто не понравилась наглость Деклана.

Столовая имела такой же высокий потолок, как и весь дом. Она была огромной, с массивным богато украшенным камином в одном конце, который так и манил пару спящих волкодавов перед пылающими поленьями.

Были накрыты два длинных стола: один на первом этаже, а другой на возвышении, расположенном в противоположном конце зала от камина. Преподаватели, естественно, занимали места за высоким столом. Интересно, что они считали необходимым подчеркнуть своё высокое положение столь грубой и неуклюжей манерой.

Сбоку стоял буфет с горячим, где люди уже накладывали себе еду. Мы с Декланом встали в конец очереди.

Учитывая, что усадьба «Айнсбаден» управлялась по военным, я ожидал худшего, но был приятно удивлён. Еда больше напоминала еду в приличном пабе. Три больших куска мяса и множество овощей, которые, к тому же, были приготовлены недостаточно долго, чтобы потерять структурную целостность. Я наполнил свою тарелку доверху.

Скорее случайно, чем намеренно, мы с Декланом сели к паре пустых стульев у ближнего конца длинного стола, накрытого для учеников. Похоже, никакого плана рассадки не было. Просто находишь свободное место и продолжаешь.

Деклан сел справа от меня. Слева сидел крупный мужчина со светлыми волосами, коротко подстриженными по бокам и уложенными гелем в плоскую причёску. Он сосредоточенно ел, опираясь локтями на стол и набрасывая еду. Руки у него были почти такие же толстые, как мои бёдра, и рукава футболки натягивались. Он взглянул на меня, когда я сел, и я коротко кивнул ему и улыбнулся.

Он не улыбнулся в ответ. Его светло-голубые глаза скользнули по мне один раз, а затем он снова сосредоточился на своей тарелке, словно я не стоил его усилий.

Пожав плечами, я принялась за еду, не обращая на него внимания. Ещё один очаровашка жизни.

Однако Деклана было не так-то просто сбить с толку. Он оглядел лица стоявших рядом с нами людей и тут же завязал непринуждённый разговор.

Я молчал, позволяя им болтать вокруг, но не спускал глаз с глаз. Инструкторы уже подходили, наполняли тарелки и занимали места на помосте. Смыв с себя крем от кукол и повесив шерстяные шапки на гвоздь, они по большей части выглядели как люди.

Ребэнкс прибыл, а Гилби все еще сердито смотрел ему вслед, хотя выражение лица майора тут же стало холодным и командным, как только он оказался среди студентов, словно профессиональная улыбка политика.

Я разглядел ещё одно знакомое лицо. Ирландец со шрамом, который встретил нас у ворот. Наблюдая, как он поднимается по ступеням на помост, я заметил, как он на мгновение замер и скривился от боли. Это был лишь лёгкий жест, который быстро скрылся. Если бы я не наблюдал за ним, я бы, наверное, не заметил его. Но майор тоже это заметил, и в его глазах было что-то более тёмное и глубокое, чем тот инцидент, который должен был вызвать.

Похоже, человек со шрамом был не единственным в команде Эйнсбадена, кто показал себя не на высоте. В столовую вошёл ещё один инструктор. Высокий, широкоплечий мужчина с лёгкой, но заметной хромотой. Половина учеников за столом наблюдала, как он пересёк комнату.