Немного сориентировавшись, я повернулся и открыто пошёл к входу на объект, где увидел несколько припаркованных фургонов Transit мистера Али. Там было установлено множество мощных осветительных установок, и, двигаясь, я отбрасывал от них множество теней, словно футболист, подсвеченный прожекторами.

Я не видел смысла метаться от одной тени к другой, словно совершая побег из тюрьмы. Если бы меня кто-нибудь заметил, скрытность выглядела бы гораздо подозрительнее.

Тем не менее, увидев, как Лэнгфорд пробирается по грязи к одному из сложенных друг на друга вагончиков, я невольно юркнул за припаркованный экскаватор. Внимательно выглянув, я увидел, как он подошёл к ближайшему, распахнул дверь и вошёл, не стуча.

Как только он скрылся из виду, я выскочил из укрытия и поспешил к вагончику. Свет лился из зарешеченного окна в противоположной от двери стороне, и я подкрался к нему поближе.

Внутри вагончик был разделён на две части перегородкой и дверью посередине. Видимая половина превратилась в небольшую квадратную комнату с дешёвым шпонированным столом, коричневым картотечным шкафом и вращающимся стулом машинистки с рваным твидовым чехлом и торчащей из сиденья поролоновой набивкой.

Комната была ярко освещена люминесцентной лампой без абажура, свисавшей с потолка. На столе валялось что-то похожее на чертежи архитектора. Но никого не было.

Я мог лишь предположить, что Лэнгфорд пошёл во вторую комнату, в которой не было окна. Если бы я хотел узнать, что происходит в

Вот, мне придётся подойти поближе. Чёрт.

Тем не менее, я зашёл достаточно далеко, чтобы попасть в серьёзную беду, если меня поймают, так что что значат ещё несколько футов между друзьями? Как можно быстрее, но стараясь не подавать виду, что спешу, я обошёл вагончик и повернул ручку. Шум от экскаваторов заглушал скрип петель, но я очень осторожно закрыл дверь за собой, оказавшись внутри. Защёлка, казалось, издала невероятно громкий щелчок, когда защёлкнулась.

Я на цыпочках прокрался по голому фанерному полу к закрытой двери, разделявшей внешний и внутренний офис, и приложил ухо к панелям.

«Этому нужно положить конец, мистер Лэнгфорд, — раздался безошибочно высокий голос мистера Али, полный ярости. — Всё зашло слишком далеко.

До сих пор вы хорошо помогали мне, но это уже слишком».

Голос Лэнгфорда, когда он раздался, прозвучал так близко, что я чуть не вздрогнул. Казалось, он прислонился к косяку по ту сторону двери. «Не отступай, Али, сейчас самое интересное», — дерзко сказал он. «Как ты и сказал, я хорошо тебе помог, и дело пошло. Мы оба это знаем».

Мистер Али начал расхаживать, я чувствовал его шаги сквозь деревянный пол, от которых вагончик закачался. «Это неважно», — сказал он взволнованно. «Люди начинают что-то подозревать, и я не могу допустить, чтобы наша договорённость всплыла наружу, особенно после того, что только что произошло».

«Ты имеешь в виду этого мальчишку, Гадатру?» — лениво спросил Лэнгфорд. — «Не беспокойся о нём. У него слишком много слабых мест, чтобы представлять угрозу, и я знаю, куда нужно надавить, чтобы он сдался».

«А что насчет девушки, мисс Фокс?» Когда мистер Али упомянул мое имя, я перевел дух сильнее, чем того требовало благоразумие.

«Она?» — я услышал в его голосе нотки недоверия, перерастающие в дискомфорт. «Я знаю, что ей удалось меня ошеломить, но ты действительно считаешь её проблемой?» — его интонации стали вопросительными.

«Возможно. Насколько я знаю, она сыграла ключевую роль в том, чтобы мистера Гартона-Джонса выгнали из поместья. Если она узнает о нас…»

«Ты слишком много волнуешься, Али. Если честно, она сделала нам одолжение. В конце концов, мы просто делали одно и то же дело, не так ли? В любом случае, я бы не стал…

Ставьте на то, что Streetwise долго не продержится. Гартон-Джонс знает, когда дело на верном пути, и эти общественные проекты никогда не бывают удачными.

Послышались ещё шаги, скрип ножек стульев. Я напрягся, как олень, готовый бежать, но не в силах устоять перед соблазном остаться.

«И что же произойдет, если они вернутся?»

«Что ж, судя по тому, как накаляются страсти, это может быть именно то, что нам нужно.

Кроме того, у каждого есть своя цена, и я уверен, что при правильных «финансовых стимулах», скажем так, некоторые люди могли бы принять наш образ мышления, если вы понимаете, о чем я.

В голосе мистера Али послышалось смирение: «Сколько вам нужно?»

Я скорее почувствовал, чем увидел, как Лэнгфорд нарочито небрежно пожал плечами. «Не знаю», — ответил он почти лукаво. «Позвольте мне сделать несколько подходов, а потом я вам перезвоню. Кстати, о деньгах», — продолжил он, и его дерзкий тон снова зазвучал в полную силу: «Где моя зарплата за эту неделю?»

Другие голоса, приближающиеся снаружи, отвлекли меня от разговора во внутреннем кабинете. Я дико огляделся и понял, что спрятаться совершенно негде. Я бросился прочь от двери и направился к наружной, умудрившись открыть её, проскользнуть в щель и в мгновение ока закрыть.

«Чем могу помочь?» — мужской голос, ровный и полный подозрения, раздался прямо у меня за плечом. Я вздрогнул.

Я обернулся и увидел парня средних лет в грязной зеленой куртке флюоресцентного цвета и желтой каске, стоявшего всего в паре футов от меня.

«Э-э, нет, спасибо, приятель, со мной все в порядке», — сказал я, улыбнувшись ему, но не получив никакого ответа.

«Что ты здесь делаешь? Я не видел, как ты вошёл».

Господи, неужели никто больше не верит в человечество? «Велокурьер, приятель», — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. Я похлопал по верхнему карману кожаной куртки, словно показывая на надёжно сохранённые документы. «Я только что оставил посылку у того парня в офисе», — я ткнул большим пальцем в вагончик, из которого только что вышел. «Здоровый азиат. Он расписался».

Он уже начал было со мной соглашаться, но последние остатки настороженности ещё оставались. «Тогда что же это было?» — спросил он.

Я пожал плечами, стараясь сохранять непринуждённый вид, хотя в любую минуту Лэнгфорд и мистер Али могли появиться из вагончика позади меня и разоблачить меня во лжи. Интересно, действительно ли людей хоронят под бетонными фундаментами?

«Понятия не имею, приятель. Мне ничего не говорят, а я и не спрашиваю», — беспечно ответил я. «Мне просто нужно было привезти эту штуку из Манчестера до окончания игры, что я и сделал». Я посмотрел на часы, просто чтобы убедиться. «Всё остальное — не моя проблема».

Он кивнул, всё ещё недоверчиво, но не смог ничего конкретного сказать. Пока я не отошёл от него на два-три шага.

«Так где же твой велосипед?» — крикнул он мне вслед.

Я замер, изобразил улыбку и обернулся, скривив лицо и указывая на липкую грязь под ногами. «Я оставил его на дороге», — сказал я. «Думаешь, я проведу свой славный «Сузуки» через такое дерьмо?»

Он впервые проявил ко мне теплоту, кивнув. «Нет, пожалуй, нет», — сказал он и махнул рукой, отпуская меня. «Ладно. Иди. В будущем, только не забудь посоветоваться с бригадиром, прежде чем бродить по площадке, ладно? Это запрещено правилами».

«Ничего страшного, приятель. Увидимся». Я изо всех сил старался не бежать до дороги, но был близок к этому. Выйдя с площадки, мне пришлось потопать ногами, чтобы стряхнуть с себя грязевые галоши. Затем я побежал обратно к торговому комплексу и забрал велосипед.

Всё это время я ждал звуков погони. Я не знал, как скоро мужчина, с которым я столкнулся, сообщит о моём присутствии мистеру Али. Если он вообще сообщит.

Жаль, что я не притворился владельцем мотоцикла другой марки. По крайней мере, тогда, если бы они решили меня искать, они бы изначально пошли по ложному следу. Чёрт. Почему я не мог сказать «Кавасаки» или «Хонда»?

Даже скромный MZ был бы лучше, чем признаться в праве на Suzuki. Заметьте, тогда у меня было бы меньше причин не хотеть тащить его по грязи.

Я поехал обратно в Лавандер Гарденс кружным путем и приехал с головной болью от постоянного щурения в вибрирующих зеркалах Suzuki в поисках признаков преследующих меня фургонов Transit.

Их не было.

Мне пришлось предположить, по крайней мере на данный момент, что мне это сошло с рук.

Заперев велосипед и отойдя от привычного бурного приветствия в пятницу, я смог поразмыслить над подслушанным разговором. За что мистер Али платил Лэнгфорду? Что происходило? И что люди начали подозревать?

Я вспомнила вспышку гнева Насира в гостиной Шахиды. Он явно знал больше, чем говорил, но о чём?

И почему Лэнгфорд решил, что они с людьми Гартона-Джонса сплотились? Каким образом? «Уличным» платили за зачистку поместья. Мне не понравились их методы, да и никому другому тоже, поэтому они ушли. Как это расчистило путь для банды Лэнгфорда? Если только он не делал то же самое...

Мне постепенно пришло в голову, что, возможно, мистер Али платит мстителям за то, чтобы они не загораживали Лавандовые сады. Дело в том, что их действия дали серьёзный сбой, когда Фаримана зарезали. Возможно, мистер Али хотел прослыть героем, движимым общественными интересами, но только после того, как Лэнгфорд успешно справится со своей задачей. Когда он облажался, строитель, что вполне понятно, вдруг захотел максимально дистанцироваться от них.

Было бы не лишено оснований предположить, что Насир, работая на господина Али, каким-то образом узнал об этом плане. Но какова была его связь с Роджером?

И почему г-н Али вообще взял на себя задачу навести порядок в поместье?

Я покачал головой. Мне нужно было больше информации, прежде чем я смогу сделать какие-либо однозначные выводы. Как бы мне ни казалось, я испытываю судьбу, я снова позвонил Джейкобу и Клэр.

К тому времени, как я положил трубку десять минут спустя, мне стало легче. Заинтригованная, Клэр предложила ей порыться в архивах «Защитника» с утра и сделать копии всего, что покажется ей важным, касательно мистера Али или Лэнгфорда. Я могу забрать то, что у неё есть, сказала она мне с усмешкой, когда приду к ней на ужин в выходные.

Учитывая, что Джейкоб обещал меня соблазнить своими кулинарными изысками, принять это предложение было несложно.

OceanofPDF.com

Десять

На следующий день, в пятницу, мне предстояло работать в ночную смену в спортзале.

Я выехал с Кирби-стрит около четырех часов дня, и у меня впервые возникла мысль, что, возможно, избавиться от Гартона-Джонса было не такой уж хорошей идеей.

Мне повезло, что я не гнал велосипед, потому что, вырулив за угол, я обнаружил, что пространство между машинами, припаркованными по обе стороны улицы, перекрыто группой подростков азиатской внешности. Некоторые стояли, облокотившись на машины, а другие просто слонялись без дела.

Я выжал рычаг сцепления, сжал двумя пальцами передний тормоз и медленно остановился примерно в шести метрах от них, настороженно поглядывая на них через забрало. Несколько из них увидели моё приближение и отошли в сторону, но ещё полдюжины остались на месте, уперев руки в бока и склонив головы. Не нужно быть магистром языка тела, чтобы понять их позу.

Несколько мгновений мы стояли друг напротив друга, пока я лихорадочно искал альтернативные пути выезда из поместья. Их не было. Даже если бы я мог быстро развернуть мотоцикл в доступном месте, что было непросто с блокировкой руля, которая зависела от скорости.

Один из парней сделал пару размашистых шагов вперёд, демонстративно маня меня обеими руками. Ему было лет пятнадцать, точный возраст определить было сложно, крашеные светлые волосы резко контрастировали с его оливковой кожей, и оранжевые солнцезащитные очки с закруглённой оправой.

Я переключил рычаг переключения передач на первую передачу, но не отпустил сцепление.

Мне совершенно не хотелось просто так на них ехать. Не было никакой гарантии, что они сдвинутся. На самом деле, у меня было больше шансов врезаться в кого-нибудь из них и уронить мотоцикл, а это вряд ли обернулось бы чем-то хорошим, особенно для меня.

Мне повезло. Полицейская «Астра» свернула на другую сторону дороги и помчалась к ребятам. Они быстро разошлись, ещё не готовые к полномасштабному бунту против власти. Двое здоровенных полицейских в машине с подозрением оглядели нас, проползая мимо, но явно не собирались покидать свою безопасную машину, чтобы продолжить расследование.

Я воспользовался возможностью, выжав сцепление на нескольких оборотах и промчавшись через пустое пространство, оставленное Astra, прежде чем парни успели приблизиться к ней.

Я взглянул в зеркала, разгоняясь и уезжая по улице. Когда полицейская машина благополучно свернула за угол, я ожидал увидеть, как парни снова выходят на дорогу. Но их не было видно. Я даже остановился, оглядываясь, чтобы осмотреть пространство позади, но оно было пугающе безлюдным. Может, их спугнула полицейская машина? Или дело было не только в этом?

«Они тебя заметят» , — сказал О’Брайан. «Они сделают это личным» . «Да, ну что ж, — подумал я, пытаясь избавиться от внезапно возникшего между лопаток зуда, — возможно, он прав».

Так как я приехал на работу рано, я сделал небольшой крюк через Ланкастер и спустился к набережной Святого Георгия, чтобы заскочить в квартиру. Я оставил велосипед у обочины и взбежал по деревянной лестнице к месту, которое называл домом.

Квартира занимает часть первого этажа старого склада. До моего переезда здесь был спортзал, что, пожалуй, можно считать иронией, учитывая мои нынешние возможности заработка.

Я жил там с самого переезда в город. Мой арендодатель вынес всё оборудование, когда заведение закрылось, но на этом его ремонт и закончился. Я организовал нечто вроде кухни в бывшей мужской раздевалке и переоборудовал кабинет в свою спальню.

Возможно, за последние пару лет этот район и стал престижнее, но сама квартира была довольно простой. Побелка на стенах облупилась от сырости, а окна редко закрывались полностью. Отопление осуществлялось только по трубам над головой и работало, мягко говоря, нерегулярно. Ходили слухи, что где-то в подвале есть центральный котел, настолько обветшалый, что по сравнению с ним «Ракета» Стивенсона выглядела такой же современной, как термоядерный реактор.