Я заказал безалкогольный напиток у бармена с покорным видом и спросил о встрече. Он кивнул в сторону лестницы, ведущей в комнату, которую они занимали. Я взял свой стакан, на три четверти наполненный тёплой колой, и последовал его указаниям, пробормотав слова благодарности, хотя никто его не услышал.

Когда я проскользнул в переполненный зал, там уже кто-то говорил. Местный сотрудник отдела профилактики преступлений, если мне не изменяет память, пытался вызвать у публики восторг по поводу оконных замков, засовов и цепей безопасности. Я молча стоял в конце зала и воспользовался возможностью оглядеть аудиторию, пока он говорил.

Кроме миссис Гадатры, я почти никого не знал, не говоря уже о тех, с кем был хотя бы шапочно знаком. Моя соседка качала Джин на коленях, и глаза девочки постепенно слипались, словно от сна.

Акил сидел на стуле рядом со своей матерью, выпрямившись и

серьезно осознавая важность приглашения на такое взрослое мероприятие.

Он изо всех сил старался не заснуть. Старшего брата нигде не было видно.

На самом деле, молодых мужчин там почти не было. Похоже, публика состояла в основном из индийцев и пакистанцев среднего возраста, граничащих с пожилыми.

Белые лица выделялись, возможно, и моё тоже. Их было не так много.

Я заметил, что Эрик О'Брайан присутствовал на мероприятии, одетый в свою обычную серую анорак, хотя в качестве уступки домашней одежде он, по крайней мере, расстегнул ее.

Даже издалека я видел, как блестит пот на его блестящей макушке. Он сидел в углу комнаты, слушал с таким увлечённым видом, что, должно быть, оратору было очень приятно.

За небольшим круглым столиком сбоку от главного офицера полиции сидели Гартон-Джонс и Уэст. Я начал сомневаться, что эти двое — одно целое.

Они не притворялись, будто слушают лекцию о благоразумии спрашивать удостоверение личности у приезжих торговцев. Их взгляды медленно, неотрывно скользили по присутствующим, словно мысленно изолируя нарушителей спокойствия и запоминая все детали. Этот урок деликатного запугивания не мог бы быть лучше, даже если бы они попытались.

Тем не менее, если информация, которую я получила от Клэр ранее в тот день, была верной, они были экспертами в подобных делах. Она позвонила и сказала, что её контакт в отделе криминальной хроники в « Дефендере» не смог найти ничего конкретного по «Стритвайз Секьюритиз», но слухи ходили.

Жизнь Гартона-Джонса протекала более привилегированной жизнью, пока он не покинул дорогую школу-интернат и не поступил в университет. Там его тёмная сторона вышла на первый план. Он начинал с работы в клубах и патрулирования строек, прежде чем начать самостоятельную карьеру. «Streetwise» имели репутацию эффективных, но жестоких. Они оставляли после себя лишь лоск удовлетворения, едва прикрытый ворчанием о жёстких методах.

Наблюдая за ними сейчас, наверху, в «Черном льве», нетрудно было понять, почему.

Слева от меня кто-то заёрзал на стуле, наклонившись вперёд, и я увидел сидящего позади. В профиль я увидел длинные прямые тёмные волосы, обрамлявшие запоминающееся вытянутое бледное лицо.

Я бы точно не забыл её в спешке. Особенно после того, как она отказалась оставить меня, чтобы господа Харлоу и Драммонд проломили мне голову.

Это была Мадлен.

На мгновение шок от этой встречи показался мне почти осязаемым. Я успел сделать всего шаг в её сторону, как увидел, как она закончила полировать линзы очков и надела их обратно.

Это была мелочь, но что-то в этом действии показалось мне странным. Всё как-то не клеилось. Она обращалась с очками не так, как человек, который носит их постоянно, и уж точно не пользовалась ими в ту ночь, когда они с Шоном спасли Роджера.

Нет, очки не подошли. Чего-то не хватало, например, расфокусированного прищура, когда она их сняла, и маленьких отметин от подушечек на крыльях носа. Очки, как я быстро понял, чтобы мои ноги не подвели меня ближе, были всего лишь маскировкой.

Что породило ещё более интригующий вопрос. Что делала сообщница Шона, пробираясь на заседание комитета жильцов, и от кого она пряталась?

Я оглянулся на Гартона-Джонса, и в этот момент его взгляд скользнул по мне, словно луч прожектора. Я заставил себя изобразить расслабленную скуку и остался на месте. Если я сейчас предприму какие-либо шаги, чтобы связаться с Мадлен, поговорить с ней, я рискую подвергнуть нас обоих неизвестно какой опасности.

Мне просто нужно было попытаться поймать её, когда она покидала совещание. В то же время я постоянно ощущал её присутствие, словно она излучала тепло.

Начальник городской полиции завершил свою речь и получил нестройные аплодисменты за свои старания. Кто-то из комитета жильцов поблагодарил его от имени всего комитета за приезд. Он собрал чемодан, извинился и ушёл.

Затем настала очередь Гартона-Джонса. Член комитета жильцов представил его без особого энтузиазма и поспешно сел, нервничая на случай, если его обвинят в том, что он принес плохие новости.

Я понял его логику, как только Гартон-Джонс начал. Этот здоровяк начал довольно безобидно, указав на то, что уровень преступности в поместье уже снижается. Он даже откуда-то придумал какие-то цифры, которые Уэст, как попугай, повторил, когда его попросили.

Проценты и статистические данные, которые можно было бы исказить так, чтобы они значили что угодно,

И, вероятно, так и было. Всё было очень гладко. Очень профессионально. Но ведь именно такими они и были.

Хорошие времена не рассчитаны на долгую жизнь, и так и вышло. Гартон-Джонс сверился со своими записями, изобразил на лице вежливое раскаяние и продолжил путь.

«К сожалению, эти быстрые результаты не прошли даром», — сказал он. «Первоначальная оценка Streetwise Securities не учитывала особенно буйное поведение, с которым нам пришлось столкнуться. Понимая, что вы заслужили скорейшее восстановление порядка и общественной безопасности, нам пришлось выделить больше рабочей силы для работы по усадьбе, чем изначально предполагалось», — сообщил он. «Конечно, результаты говорят сами за себя, и поэтому мы уверены, что вы не пожалеете о небольшом увеличении расходов».

За весьма скромную плату, сказал он нам, он и его фирма обязуются продолжать патрулировать улицы и обеспечивать безопасность Лавандер-Гарденс от преступности круглосуточно, 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. А затем он назвал свою цену, из расчета за семью в день.

Я всегда с большим подозрением отношусь к тому, как фитнес-клубы, страховые компании и тому подобное разбивают годовую плату на ежедневную. Если единственный способ переварить еду — это нарезать её на маленькие кусочки, вы едите что-то неправильное.

Самым сообразительным членам группы потребовалось несколько мгновений, чтобы подсчитать стоимость за год, и их вздохи говорили сами за себя.

Представитель комитета жильцов, внимательно изучив лица окружающих, решил, что голосовать не нужно. Он встал и решительно заявил Гартон-Джонсу, что люди уже платят столько, сколько могут себе позволить. Он упомянул о количестве молодых семей в жилом комплексе, живущих с ограниченным бюджетом.

Гартон-Джонс слушал, нахмурившись с явным сочувствием, и серьёзно кивнул. «О, я прекрасно понимаю», — успокаивающе сказал он, когда речь мужчины запнулась. «К сожалению, как бы мы ни считали, что эти семьи имеют право на нашу защиту, у нас также есть обязанность перед теми, кто на нас работает, — платить им достойную заработную плату. Нам было бы очень жаль расставаться с наследством на данном этапе, когда мы чувствуем, что добились такого прогресса…»

Он искусно закончил фразу и сложил бумаги на столе перед собой, готовясь убрать их в портфель. Уэст понял его намек и тоже встал.

Член комитета жильцов понял, что они собираются уходить, и запаниковал. Разве не должно быть места для переговоров, сказал он дрожащим голосом, чтобы обсудить это?

«Мне очень жаль, но мы с коллегой снова и снова перебирали эти цифры, пытаясь понять, можно ли их хоть как-то снизить, но, боюсь, они урезаны до минимума», — с сожалением пожал плечами Гартон-Джонс, а затем натянуто изобразил храбрость. «Ну, ладно, неважно, а? Уверен, вы как-нибудь без нас справитесь».

То, как он позволил в конце прозвучать толике сомнения, омрачившей его голос, было поистине мастерским приёмом. Вся та страсть, которую он проявил, когда загнал меня в угол и выдвинул угрозы Пятнице, могла бы и не существовать.

Не торопясь, двое мужчин, знающих улицу, закончили упаковывать свои бумаги, оставив Комитет жильцов в замешательстве.

«Послушайте, вам, очевидно, нужно всё обдумать и дать нам знать, как поступить», — мягко сказал Гартон-Джонс пресс-секретарю, словно всё это не имело для него никакого значения. «Почему бы вам не принять решение и не дать нам знать, скажем, до конца недели? Мы, во всяком случае, останемся до этого времени». Он улыбнулся, как всегда, с дружелюбной улыбкой. «Это меньшее, что мы можем сделать».

И с этими словами они ушли, оставив позади себя смятение.

Член комитета жильцов, который выглядел таким уверенным в своих силах, когда возражал против повышения цен, теперь выглядел сомневающимся и растерянным.

Его взгляд быстро заметался по сторонам, проверяя, не обвинят ли его в этом внезапном повороте судьбы.

Кто-то еще высказался и попросил дать предложения.

Я подождал несколько секунд, чтобы увидеть, проявят ли хоть кто-нибудь смелость. Когда стало очевидно, что нет, я глубоко вздохнул и помахал рукой.

«Я знаю, что, строго говоря, я не имею права вмешиваться», — сказал я. «Я нахожусь в поместье лишь временно, но, судя по тому, что я видел, ваши проблемы возникают из-за небольшого, но активного меньшинства, верно?»

Я огляделся и получил пару осторожных кивков. Мадлен смотрела на меня с внезапной застывшей тишиной. Впрочем, как и все остальные.

Возможно, привлекать к себе внимание подобным образом было не такой уж хорошей идеей. Ну что ж, теперь слишком поздно.

«Я лишь хочу сказать», — продолжил я, — «что ничто не мешает вам самим взять на себя ответственность за свою безопасность».

Представитель комитета жильцов презрительно фыркнул, радуясь, что снова оказался на безопасном месте. «Мы уже пробовали „Соседский дозор“. Этого недостаточно», — возразил он.

Я осторожно согласился, что программы «Соседского дозора» — это начало, но их реальное влияние на уровень преступности было не таким уж значительным. «С другой стороны, вербовка банды наёмников для охраны улиц — это катастрофа. Извините», — пожал я плечами. «Но это так».

«И что вы предлагаете? Ничего не делать?»

Я глубоко вздохнула и принялась рассказывать о деталях плана, который они могли бы реализовать самостоятельно. Это был не столько «соседский дозор», сколько «соседская реакция». Идея заключалась не в том, чтобы прятаться за тюлевыми занавесками и наблюдать за преступлением, творящимся снаружи, а в том, чтобы реагировать на него.

Так что, если дети крушили машины на улице, всё население улицы должно было выйти и взяться за дело. Это была простая тактика безопасности. Даже самый смелый вандал дважды подумает, прежде чем нападать на толпу из пятидесяти или ста человек, независимо от их возраста и способностей.

Существовала цепная система, которую они легко могли внедрить: первый, кто замечал преступление, звонил двум соседям, каждый из которых звонил ещё двум, и так далее. Вся улица могла быть мобилизована за считанные минуты. Гораздо быстрее, чем любая полиция. Гораздо дешевле, чем Гартон-Джонс и его люди.

«Всё, что вам нужно сделать, — это узнать друг друга, поддерживать связь и присматривать друг за другом», — наконец сказал я. «Если вы не научитесь заботиться друг о друге, вам придётся платить кому-то другому, чтобы он делал это за вас вечно».

Я оглядел лица. Некоторые выражали энтузиазм, другие – сомнение, но большинство не выказывало никаких эмоций. Я понятия не имел, удалось ли мне до них достучаться или нет.

«Итак, мистер О'Брайан, — сказал представитель комитета жильцов, — что вы думаете об этом проекте?» За неимением никого лучше, я полагаю, что он был наиболее приближен к профессионалу.

Лицо О’Брайана оставалось уклончивым, когда он медленно вытащил сигарету из новой пачки и поднёс к ней чиркающую спичку. На мгновение, когда он пристально посмотрел на меня сквозь клубы дыма, я подумал, что он собирается отказаться от этой идеи.

«Я всегда неохотно советую кому-либо противостоять преступникам, — наконец произнёс он почти робко, — но, похоже, у этой идеи есть основания. Думаю, вам стоит получить подробные предложения от мисс Фокс и серьёзно их рассмотреть».

Примерно в это время собрание закончилось. Я согласился подготовить что-нибудь для комитета жильцов, пока не истечёт срок, установленный Гартоном-Джонсом, и присоединился к толпе, когда они направлялись к выходу.

Я оглянулся в поисках Мадлен и увидел, что ей удалось добраться до выхода раньше меня. Попытка протиснуться к ней оказалась непростой, и к тому времени, как я добрался до парковки, она как раз собиралась сесть в чёрное такси, подъехавшее к пабу. Я двинулся вперёд, намереваясь поговорить с ней.

«Мисс Фокс». Меня остановил голос О’Брайана. Он выбежал трусцой из дверей «Чёрного льва» с ключами от машины в руке. «Ах, как я рад, что застал вас», — сказал он, слегка задыхаясь. «Могу ли я вас подвезти?»

Я с некоторой долей смирения проводил взглядом спину Мадлен, исчезающую в такси, затем повернулся к О’Брайану и приподнял шлем. «У меня свой транспорт», — сказал я ему.

«Ах, да, конечно, есть», — сказал он, неловко замолчав на мгновение.

«Я припарковался там сзади. Можно мне пройтись с вами?»

Мне эта просьба показалась странной, но я пожал плечами, соглашаясь. Как минимум, это была своего рода страховка на случай, если Лэнгфорд решит, что сегодня именно тот вечер, когда он хочет отомстить.

Мы двинулись к тому месту, где я припарковал Suzuki, и я заметил темно-зеленый родстер MGB со спицованными колесами и обилием хрома на решетке радиатора, припаркованный в паре мест от мотоцикла.