Как бы то ни было, он ответил на её вопрос пренебрежительным покачиванием головы. Она настаивала, и вот тогда манера Хофмана изменилась. Он наклонил голову, наклонился к ней и быстро заговорил.

Я видел, как Эльза вздрогнула от его шока, её лицо потемнело. Никто на террасе, казалось, не заметил происходящего. Я начал подтягиваться вперёд, но всё закончилось так же быстро, как и началось.

Хофманн бросил окурок, затоптал его и вернулся в дом, оставив Эльзу одиноко стоять позади него на замшелых плитах.

Я спрыгнул с подоконника и прошёл остаток пути до террасы, подойдя к немке. Она, казалось, не заметила моего появления, пока я почти не налетел на неё. Я коснулся её руки.

«Ты в порядке?» — спросил я.

Она неопределённо кивнула, затем взглянула на меня и, казалось, взяла себя в руки. «Да, Чарли, спасибо. Я в порядке».

«Я видел, как ты разговаривал с Михаэлем Хофманном, и он выглядел недовольным», — сказал я. «Что случилось?»

«Я думала, что знаю его», — пробормотала Эльза. Её очки потемнели на свету, так что трудно было разглядеть её глаза, но голос был хриплым, почти невнятным, а лицо слишком бледным. «Знаете, как это бывает: кажется, что узнаёшь кого-то, а потом чувствуешь себя глупо, когда ошибаешься».

Она снова посмотрела на меня, как будто хотела увидеть, как я принимаю ложь.

Она поняла, что всё не так уж хорошо. «Прошу прощения», — сказала она. «Пора обедать, и нам нужно подготовить нашу небольшую беседу, не так ли?»

Прежде чем я успел её остановить, она поспешила войти, захлопнув за собой полузастеклённую дверь. Ромундстад тоже проводил её взглядом, повернулся и поднял бровь, словно это я её расстроил.

«Ну, — пробормотал я себе под нос, — что, черт возьми, это вообще было?»

***

Майор был прав насчёт библиотеки поместья. Там действительно была вся информация, какую только можно пожелать, об убийствах – как успешных, так и неудавшихся. Я решил заняться покушением на президента США Рональда Рейгана, совершённым Джоном Хинкли-младшим в марте 1981 года.

Это не только было хорошо задокументировано в архивах библиотеки, но и, как мне показалось, дало мне массу тем для разговоров о его личной охране – как о хорошем, так и о плохом. В конце концов, телохранители Рейгана из секретной службы упустили…

тот факт, что его потенциальный убийца весь день слонялся возле отеля Washington Hilton, выглядя крайне подозрительно.

С другой стороны, когда нападение всё же произошло, они отреагировали невероятно быстро. Трое из них, включая пресс-секретаря Рейгана, даже умудрились получить пулю в лоб.

Оставшиеся на ногах члены команды набросились на Хинкли, а другой закинул своего раненого руководителя в лимузин и увез с места преступления.

Чего я не упомянул, поскольку это не было включено в информацию Мэнора, так это то, что если бы Хинкли выбрал револьвер с более длинным стволом и более высокой начальной скоростью пули, чем у Rohm R6-14, который он использовал, то заряды «Девастейтор» с разрывной головной частью, которые он зарядил, могли бы произвести тот эффект, который подразумевает их название. И ещё один президент США – в помойку.

«Итак, мисс Фокс, какие выводы вы из этого делаете?» — спросил Гилби, когда я наконец остановился.

«Эта личная охрана Рейгана была хороша в кризисной ситуации, но не так хороша в планировании и предотвращении», — сказал я. «Им изначально не следовало этого допускать. Но это делает Рейгана уникальным — он единственный действующий президент США, который выжил после того, как в него выстрелил киллер».

Он улыбнулся. «Отлично», — сказал он, и эта похвала порадовала меня больше, чем следовало бы. «Кто следующий?»

Я вернулся на своё место у одного из высоких окон, выходящих на заднюю часть дома. Эльза встала, собрала свои бумаги и пошла к передней части класса. Все ученики сидели за столами, но преподаватели, включая Гилби, выстроились вдоль задней стены.

Они выслушали все доклады, включая мой, с плохо скрываемой скукой. У меня сложилось впечатление, что это была одна из любимых идей Гилби относительно учебной программы, и никто другой не видел в ней ценности.

Эльза ушла последней. Она подошла к столу у входа и аккуратно сложила бумаги. «Добрый день», — мрачно сказала она. «Мы уже слышали о многих известных событиях, но я хотела бы поговорить об одном, о котором нет записей в вашей библиотеке. Оно произошло совсем недавно и не так известно. Моя тема — похищение молодой девушки по имени Хайди Краусс».

Мне это имя ничего не говорило, но для Гилби и его людей оно было непонятно сразу. Как будто кто-то прошёл электрическим током.

Ток пробежал по стене позади них. Все резко выпрямились, а Гилби даже шагнул вперёд, словно пытаясь помешать Эльзе говорить.

Немка подняла глаза. «Что-то не так, майор?» — спросила она без интонаций.

Мы все следили за этим обменом репликами, словно толпа на первоклассном теннисном матче, поворачивая головы вслед каждому залпу из одного конца зала в другой. Гилби, должно быть, почти сразу понял, что остановить её сейчас будет выглядеть более подозрительно, чем позволить ей продолжить. «Конечно, нет, фрау Шмитт, если вы считаете это уместным», — сухо ответил он, позволяя ноткам сомнения проскользнуть в голосе.

Эльза отмахнулась. «Её забрали из собственной постели, посреди ночи, прямо из-под носа у телохранителей», — сказала она уже более холодно. «Да, я думаю, это очень важно, не так ли?»

Гилби признал поражение, когда оно было ему прямо в лицо. Без дальнейших колебаний он вернулся на своё место и жестом пригласил её продолжать. Я слегка повернулся на стуле, чтобы видеть не только Эльзу, но и инструкторов.

Немка пришла на лекцию хорошо подготовленной, и она точно взяла её не в библиотеке усадьбы. Там стоял старый ксерокс, на котором мы все делали зернистые фотографии наших главных героев, взятые из газетных вырезок и книг.

У Эльзы уже были фотографии, а значит, она могла взять их только с собой. Она прикрепила их рядком к пыльной доске, чтобы мы могли их видеть.

«Это Хайди Краусс», — сказала она, указывая на студийный снимок девушки, которой на вид едва исполнилось шестнадцать. «Это её отец, Дитер, успешный и богатый промышленник, а это их дом на окраине Дюссельдорфа».

Она излагала подробности ровным, почти клиническим тоном, как, я полагаю, она докладывала начальству, когда служила в полиции. Она почти не заглядывала в свои записи и едва бросала взгляд на Гилби и его подчиненных, когда говорила.

Она рассказала нам, что Дитер Краусс был на Ближнем Востоке в ночь похищения своей дочери, всего за две недели до Рождества. Я вдруг понял, что она говорит об этом Рождестве. Хайди была дома с тремя прислугой и четырьмя личными телохранителями. О миссис Краусс не было ни слова.

Возникли неполадки с датчиками движения по периметру объекта. Они были плохо настроены, из-за чего мелкие животные вызывали ложные срабатывания. Когда система снова сработала незадолго до одиннадцати вечера того же дня, дежурный не сразу предупредил коллег о возможном нарушении безопасности.

Вместо этого он взял фонарик и вышел один через боковой вход, чтобы осмотреть территорию. Там небольшая группа – больше четырёх человек, как предполагалось, но меньше восьми – одолела его и проникла через открытую дверь.

Оставив мужчину, который проводил их к Хайди, используя камеры видеонаблюдения, злоумышленники приблизились к ней. Они применили электрошокер, чтобы мгновенно обездвижить её, затем завернули в одеяло и начали выносить, в то время как остальные члены её охраны, не обращая на это внимания, находились в соседней комнате.

Если бы экономка не вышла в коридор в неподходящий момент, на этом история бы и закончилась. Женщина начала кричать. Злоумышленники выстрелили ей в шею, отчего она погибла практически мгновенно.

Группа личной охраны немедленно отреагировала на сигнал тревоги, выхватив собственное оружие, однако вполне понятно, что они не хотели ввязываться в перестрелку, когда риск случайного попадания в своего руководителя был настолько высок.

Из-за этого у них было мало шансов. Один из них был застрелен, а другой получил ранение в ногу, которое привело к ампутации. Они обменялись выстрелами, но, как сообщила Эльза, сомневались, что попали в кого-то. Конечно, никто из нападавших не был ранен настолько, чтобы помешать им сбежать – вместе с Хайди.

Эльза остановилась и огляделась на нас. Казалось, она не осознавала, что полностью приковала к себе внимание не только класса, но и преподавателей. Они застыли, как экспонат музея мадам Тюссо, только не так реалистично. Если бы Гилби стиснул челюсти ещё сильнее, он бы разбил эти идеальные зубы.

«Итак, фрау Шмитт, какие выводы вы из этого делаете?» — удалось ему выдавить из себя.

Эльза закрыла папку и пожала плечами. «Что телохранители проявили беспечность и совершенно недооценили уровень угрозы для своего клиента», — наконец сказала она.

Гилби сделал глубокий вдох, словно пытаясь сдержать гнев, разгоравшийся, как пламя. Он победил, но я сидел достаточно близко, чтобы увидеть цену этой победы, которая проявилась в дрожании крошечного мускула на его челюсти.

Он отрывисто кивнул. «Очень хорошо, фрау Шмитт», — выдавил он. Прищурившись, он окинул нас взглядом, на всякий случай, вдруг мы вздумаем отпустить какие-нибудь остроумные замечания. «Занятия окончены!»

Он вышел из комнаты, а инструкторы, помахав ему рукой, последовали за ним. Я оглянулся и увидел, что большинство студентов смотрели друг на друга безучастно. Как и я, они понимали, что что-то происходит, но понятия не имели, что именно.

«Ну, Эльза, дорогая моя, я не знаю, что ты сказала такого, что так расстроило майора», — заметил Деклан, поднимаясь на ноги.

«Но я не думаю, что он придет завтра утром первым делом принести вам чашку чая и печенье, это точно».

Пять

На второй день мы вчетвером решили перехитрить инструкторов, заведя будильники на полчаса раньше, чем в шесть, как они обещали. Нам следовало знать, что так всё не получится.

Тодд все равно ворвался в 5 утра, как и вчера.

Когда Эльза сонно возмутилась, что нам сказали, что нам нужно ещё час поспать, он разразился таким криком, что любой сержант по строевой подготовке, которого я когда-либо встречал, отступил бы в сторону и восхитился. Пока он кричал, брызги слюны летели с его губ, как у подкованной скаковой лошади. Мы выскочили из кроватей и набросились на беговую одежду, прежде чем у него случилась полноценная эмболия.

Пока мы спускались по лестнице, я на мгновение задумался, прав ли был Деклан и имеет ли реакция Тодда какое-либо отношение к лекции Эльзы, прочитанной накануне.

Сегодня утром физическая подготовка включала в себя нашу привычную весёлую пробежку на пять километров, а затем двадцатиминутный бег спринтом и отжиманиями. Тодд наконец остановил нас только тогда, когда одного из самых нетренированных вырвало. Думаю, он ждал этого как какого-то сигнала.

«Если он из-за этого от нас отстанет, напомни мне завтра утром минут через десять блевать», — устало сказала Ян, пока мы, кряхтя, поднимались по лестнице и направлялись в душ. Возможно, это был скрип пола, когда мы плелись по коридорам к общежитию, но я бы не поручился.

Через несколько минут я стоял под водой, разгорячённый до предела. Пока жгучие струи обдавали затылок, я вспомнил свой короткий телефонный разговор с Шоном накануне вечером. Он спросил, всё ли у меня в порядке, справляюсь ли я с режимом. Я начал думать, что даже моё осторожное «да» было слишком оптимистичным.

Я колебался, звонить ли ему так скоро, как будто мне не хватало слов, чтобы оправдать звонок. Его тон, когда он поднял трубку, показался мне немного отстранённым, и я говорю не только о том, что он был на другом конце континента.

Я холодно поприветствовал его и понял, что слышу в своем голосе ту же сдержанность.

Тем не менее, когда я рассказал ему о реакции Гилби на отчет Эльзы о похищении Хайди Краусс, он, похоже, проявил к этому достаточный интерес.

«Я немедленно поручу это Мадлен, — сказал он. — К следующему звонку у меня будет что-нибудь для тебя».

«Я не знал, имеет ли это значение, но они так замкнулись в себе, что никогда не знаешь». Я пожал плечами, чувствуя странное удовлетворение.

«Нет, — сказал он, — если ты считаешь, что мне следует что-то знать, позвони мне. Мне нужно регулярно с тобой разговаривать, Чарли. Мне нужно знать, что с тобой всё в порядке, что с тобой ничего не случилось».

Сердце у меня ёкнуло, и я вспомнил Кирка. Конечно, Шон просто защищал свои интересы. Чтобы совесть его была чиста. «Без проблем», — небрежно ответил я. «Тогда поговорим завтра вечером».

«Чарли, ты там в порядке?» — раздался голос Эльзы прямо из-за занавески душа, и я вздрогнула, вернувшись в настоящее.

«Э-э, да, ладно», — сказала я, поспешно смывая шампунь с волос. «Ты спускайся завтракать. Я подойду к тебе через минуту».

Я чуть не потянулась к полотенцу, которое повесила на перекладину надо мной, на случай, если она отдернет занавеску, но мною двигала не скромность.

До сих пор я очень старалась не привлекать к себе внимания других женщин, закрывая шею и верхнюю часть тела. Я знала, что если этого не сделаю, мне придётся отвечать на неловкие вопросы о количестве шрамов и их происхождении.

Но как мне начать рассказывать о той, что огибала мою шею на целых пять дюймов от точки под правым ухом до кадыка? Как мне легко упомянуть в разговоре, что я получил её, сражаясь за свою жизнь с безумцем, который уже совершил убийство и был готов сделать это снова?

Я подумывал солгать, сказав, что это какая-то операция, но всё было слишком невнятно, чтобы в это поверить. И тогда они начинают сомневаться, что ты на самом деле пытаешься скрыть.

За занавеской я услышал, как Эльза отошла и закрыла за собой дверь ванной. Я с облегчением откинулся на кафель и задумался о том, смогу ли я продержаться все две недели в Айнсбадене, не объясняя, что со мной произошло.