И тут в глубине моей головы мелькнула крошечная мысль: «Им нравится играть «Игры разума с тобой», — сказал мне Шон. «Нравится наблюдать за твоей реакцией...»

.”

Ещё один удар сердца. Окружающие меня фигуры сблизились ещё на шаг. Кромка леса была меньше чем в двух метрах справа от меня. Я всё ещё мог успеть...

Я выпрямился, замер и позволил им прийти и схватить меня.

***

Они были грубы, подумал я немного позже, но, надо отдать им должное, работали эффективно. Деклана, Эльзу и меня перевернули на живот в грязь. Я чувствовал, как влага от земли коварно просачивается сквозь каждый слой моей одежды. Наши руки были крепко связаны за спиной тонкой верёвкой. На головы натянули толстые, липкие капюшоны, так что слух стал моим единственным доступным чувством.

Рядом со мной Деклан ругался себе под нос, перечисляя святых и проклятия. Над нашими головами кто-то ещё бормотал сквозь зубы. Наверное, тот, кого я сбил.

Ну что ж, хорошо.

Впереди, недовольно вибрируя, ожил двигатель – большой коммерческий дизель. Кто-то сильно заскрежетал шестернями, выжимая сцепление. Расстояние было трудно определить из-за приглушенного звука деревьев и капота, но казалось, что он близко, и приближался, сотрясая землю под нами. Значит, они нас ждали. Это всегда будет… Быть засадой. Почему-то эта мысль заставила меня почувствовать себя лучше.

Нас быстро подхватили и затащили в кузов грузовика. Казалось, он очень высоко над землёй: голый обледеневший пол дрожал от ревущего двигателя. Я услышал хлопанье, словно паруса, и понял, что у грузовика брезентовый тент. Армейский грузовик. Я в таких много ездил.

«Куда мы, черт возьми, идем?» — потребовал Деклан.

«Никаких вопросов!» Ботинок проскреб по стали, ударив по уязвимой мягкости тела. Деклан застонал и снова принялся тихо ругаться.

Я лежал на боку, положив голову на чью-то голень, и сосредоточился на поиске положения, которое уменьшило бы боль в груди.

Два месяца назад я сломал грудину. Травма прошла без серьёзных осложнений и в основном зажила, но когда руки так сильно отводились назад, грудная клетка словно медленно разрывалась посередине. Я отгородился от мысли о том, что могло бы случиться, если бы они собирались избить нас на другом конце.

Всего через несколько минут грузовик развернулся, сделав полукруг, и двигатель заглох прежде, чем мы остановились. Двери открылись, люди выпрыгнули, двери захлопнулись. Защёлки заднего борта отодвинулись, и нас вытащили.

Мне удалось перекатиться так, что я приземлился почти на ноги, опустившись на одно колено. Меня подняли на ноги и потащили по гравию, бетону и короткой лестнице с такой скоростью, что я слепо спотыкался о собственные ноги. Затем меня силой поставили на колени. Кто-то врезался в меня, и я услышал шипение, похожее на вздох Эльзы.

Перепад температуры был достаточным, чтобы понять, что мы в помещении, не говоря уже о мягком слое ковра подо мной. Даже сквозь капюшон я чувствовал, что уровень освещённости резко повысился. Я пытался подготовить глаза к предстоящей перемене, но безуспешно.

Когда капюшон сняли, яркий свет обжег, словно острый лук нарезали. Я на мгновение зажмурился, а затем осторожно открыл глаза. Передо мной стояло, наверное, человек двадцать пять, включая ещё двух женщин. Все они смотрели на нас троих, стоящих на коленях, покрытых грязью и тревогой. На лицах некоторых людей мелькали улыбки, но в основном я видел сочувствие.

Перед нами стоял мужчина в безупречно выглаженных брюках цвета хаки и зелёном армейском джемпере с полковым ремнём поверх. У него были аккуратно зачёсанные назад светлые волосы, длинная аристократическая шея и тот самый прищуренный взгляд, который, как он хотел бы убедить вас, больше подходит для взгляда на поле боя или на океан.

«Добрый вечер, дамы и господа», — сказал он, улыбаясь волчьей улыбкой, обнажив зубы, слишком белые и ровные для его собственных. «Я майор Гилби. Добро пожаловать в поместье Айнсбаден».

«Ох, черт возьми», — услышал я дыхание Деклана, — «неужели этот человек не может просто пожать ему руку?»

Майор кивнул людям, которые нас привели. Двое из них подошли, чтобы освободить нас. Остальные аккуратно выстроились в сторону, словно это было представление, которое они устраивали достаточно часто, чтобы все знали свои места наизусть.

Теперь, когда у меня появилась возможность рассмотреть их при полном освещении, я увидел, что все они были крупными мужчинами, одетыми в черную штурмовую экипировку, с запрокинутыми лицами и шерстяными шапками.

Один из них вытащил боевой нож из ножен на бедре и разрезал наши путы. Клянусь, я слышал, как хрустнула моя грудина, когда…

Давление на него ослабло. По крайней мере, нам помогли подняться с большей осторожностью, чем когда нас опускали.

«Возможно, вы подумаете, что это слишком резкое введение в курс дела», — сказал майор, кивнув, пока мы втроем расслабляли плечи и осматривали промокшую одежду, — «но уверяю вас, что каждый здесь прошел через что-то подобное».

Он оглянулся. Остальные, явно не сотрудники, смущённо улыбались нам, жалея, что их тоже застукали. Гилби повернулся к нам и, погасив улыбку, пристально посмотрел на нас серьёзным взглядом.

«Не сомневайтесь», — сказал он, — «к тому времени, как вы закончите здесь обучение, вы можете быть абсолютно уверены, что никто больше не сможет застать вас врасплох подобным образом!»

Три

Похоже, Деклан, Эльза и я были последними, кто прибыл в поместье Айнсбаден. Майор Гилби сразу же начал свою вступительную речь.

Майор, возможно, был бы харизматичным оратором, если бы кто-то, очевидно, однажды не сказал ему, какой он харизматичный оратор. В результате он слишком старался и находил собственные шутки слишком уж смешными. Большинство из нас послушно поджимали губы и скалили зубы в знак приказа, но инструкторам, видимо, было сложнее изображать веселье. Возможно, они просто слишком много раз это слышали.

Закончив, он сказал, что у нас есть час, чтобы обустроиться и переодеться в сухую одежду перед ужином. Мы с Эльзой будем жить в одной комнате с двумя другими женщинами, участвующими в гонке. Дорогу нам показал один из мужчин, устроивших нам засаду. Он сказал, что его зовут Ребанкс, и он будет обучать обращению с оружием.

«Вы в восточном крыле, а ребята в западном», — сказал он, когда мы поднимались за ним по главной лестнице.

Он обернулся. У него были тёмно-рыжие волосы и слегка заострённое лицо, которое напомнило мне городского лиса. Умный, но хитрый. «Комнаты инструкторов посередине, так что вам придётся сначала пройти мимо нас, если хотите заняться чем-нибудь внеклассным».

Мы с Эльзой старательно игнорировали понимающую улыбку, брошенную в нашу сторону, но хищный блеск был слишком знаком.

Однако проскочить мимо всех было непросто. В усадьбе Айнсбаден чувствовался слегка запущенный вид, словно в приморском отеле на курорте, давно пережившем свой расцвет. Ковёр местами был настолько истертым, что цвет его уже невозможно было разобрать. Под ним скрипели расшатанные половицы, и от трения друг о друга они напоминали зыбучий песок под ногами. Двигаться бесшумно было непросто.

Мы, казалось, прошли полмили по коридорам, которые выглядели одинаково, с деревянными панелями, выкрашенными в казённый кремовый цвет. Занавески на длинных окнах были такими хрупкими, что я сомневаюсь, что их удалось бы задернуть.

Я заметил, что все обязательные объявления о пожарных выходах были написаны сначала на английском, а потом на немецком, как будто в последний момент. Мадлен...

Мне сказали, что школа переехала из Уилтшира после запрета на оружие. Я и не подозревал, что переезд был почти тотальным.

Наконец Ребэнкс толкнул дверь в большую комнату с высоким потолком. В противоположных углах стояли четыре односпальные кровати, затерявшиеся на полу. Рядом с каждой кроватью стоял запирающийся шкафчик, а в изножье — сундук.

«Вот и все, дамы, следующие две недели вы проведете дома, как дома»,

Ребэнкс снова ухмыльнулся. «Устраивайтесь поудобнее». Я почти ожидал, что он задержится, но с этими словами он ушёл, закрыв за собой дверь.

Две кровати, очевидно, уже были заняты. Я бросил сумку на ближайшую из свободных и осторожно сел. Металлический каркас скрипнул, а матрас сильно прогнулся посередине.

Эльза толкнула маленькую дверь в дальней стене. «Кажется, это ванная», — сказала она с сомнением в голосе. «Ты хочешь первым принять душ или я?»

В конце концов я сделал первый поворот и с удивлением обнаружил, что, хотя сантехника выглядела такой же древней, как и все остальное, напор воды был хорошим, а температура постоянно высокой.

«Пожалуйста, не жди меня», — сказала Эльза, когда я снова надел чистые джинсы и рубашку. «Я скоро спущусь за тобой».

Я слушала, пока она снова не включила душ, а затем быстро распаковала вещи. На дне сумки лежал мобильный телефон, который Шон дал мне перед отъездом. Он объяснил, что он будет работать по всей Европе, и если я буду держать его выключенным, когда не буду звонить, аккумулятора хватит надолго, чтобы зарядить его.

Он записал номер своего мобильного телефона в память и сказал мне звонить ему в любое время дня и ночи, если понадобится. Он не звонил мне без крайней необходимости. На выключенном телефоне был автоответчик, который автоматически включался и воспроизводил сообщение, как только я снова его включаю. Таким образом, он поддерживал связь.

Я открыл телефон, нажал кнопку питания и замешкался.

Наконец, я снова выключил его и спрятал в шкаф. Мне нечем было поделиться, чтобы оправдать звонок. В последний раз оглядевшись, чтобы убедиться, что все мои вещи спрятаны, я вышел из комнаты и направился обратно к лестнице.

По пути я искал самые тихие места на этаже. У меня было предчувствие, что, возможно, придётся немного побродить, и это оказалось хорошей практикой.

Края ковра были гораздо менее изношены, чем середина, и если ходить по доскам под ним не спеша и осторожно, то можно было ходить по ним, не производя достаточного шума, чтобы заглушить грозу.

Прокравшись на открытую площадку, я увидел человека примерно на полпути вниз по лестнице и узнал рыжеватые волосы нашего дружелюбного оружейника. Он как раз добрался до нижних ступеней, когда его остановил резкий шёпот, донесшийся из одной из дверей на первом этаже.

«Ребэнкс! Где ты, чёрт возьми, был?» На свет вышел майор Гилби, крепко прижимая руки к бокам.

Мужчина пожал плечами, не скрывая дерзости. «Я помогаю дамам обустроиться», — лениво сказал он. «Думаю, у меня есть шанс».

Я закатал рукав и посмотрел на часы. Прошло тридцать пять минут с тех пор, как он доставил нас к двери и исчез.

«Ради бога, Ребэнкс, отнесись к этому серьёзно!» — рявкнул Гилби. Он поднял взгляд, и я спрятался за ближайшей стеной, едва выглядывая из-за угла через балюстраду. Он снова понизил голос, но плиточный пол коридора гарантировал, что его голос будет слышен до меня. «Ты же знаешь, как обстоят дела сейчас. Никто никуда не ходит один.

Ни за что! Понятно?

«Да, сэр !» — сказал Ребэнкс, но в его голосе слышался смех.

Гилби побледнел. Его пальцы на мгновение сжались, и он шагнул ближе, приблизив лицо к Ребэнксу.

«Пока всё это не закончится, ты будешь выполнять приказы», — сурово сказал он. «Мне не нужно напоминать тебе о последствиях…»

Он замолчал, и я тоже это услышал. Скрипучие шаги из коридора напротив моего убежища, ведущего в другое крыло. Я отскочил на несколько шагов назад, а затем пошёл обычным шагом. Половицы под ногами громко хрустнули, словно слежавшийся снег. Я как раз добрался до верхней площадки лестницы, когда со стороны мужских покоев появился Деклан.

«Чарли, дорогой! Ты меня ждала?» — поприветствовал он меня.

Казалось, он снова пришёл в себя. «Ты готов есть? После всех этих блужданий по лесу я умираю с голоду».

Мы спустились вместе, пройдя мимо двух школьников, лишь коротко кивнув им в знак приветствия. Я старался вести себя непринужденно, но Гилби…

Он смотрел на нас, прищурившись. Может, это была моя совесть, а может, ему просто не понравилась наглость Деклана.

Столовая имела такой же высокий потолок, как и весь дом. Она была огромной, с массивным богато украшенным камином в одном конце, который так и манил пару спящих волкодавов перед пылающими поленьями.

Были накрыты два длинных стола: один на первом этаже, а другой на возвышении, расположенном в противоположном конце зала от камина. Преподаватели, естественно, занимали места за высоким столом. Интересно, что они считали необходимым подчеркнуть своё высокое положение столь грубой и неуклюжей манерой.

Сбоку стоял буфет с горячим, где люди уже накладывали себе еду. Мы с Декланом встали в конец очереди.

Учитывая, что усадьба «Айнсбаден» управлялась по военным, я ожидал худшего, но был приятно удивлён. Еда больше напоминала еду в приличном пабе. Три больших куска мяса и множество овощей, которые, к тому же, были приготовлены недостаточно долго, чтобы потерять структурную целостность. Я наполнил свою тарелку доверху.

Скорее случайно, чем намеренно, мы с Декланом сели к паре пустых стульев у ближнего конца длинного стола, накрытого для учеников. Похоже, никакого плана рассадки не было. Просто находишь свободное место и продолжаешь.

Деклан сел справа от меня. Слева сидел крупный мужчина со светлыми волосами, коротко подстриженными по бокам и уложенными гелем в плоскую причёску. Он сосредоточенно ел, опираясь локтями на стол и набрасывая еду. Руки у него были почти такие же толстые, как мои бёдра, и рукава футболки натягивались. Он взглянул на меня, когда я сел, и я коротко кивнул ему и улыбнулся.

Он не улыбнулся в ответ. Его светло-голубые глаза мельком скользнули по мне, а затем он снова уставился в тарелку, словно я не стоил его усилий. Пожав плечами, я принялся за еду, не обращая на него внимания. Ещё один очаровашка жизни.

Однако Деклана было не так-то просто сбить с толку. Он оглядел лица стоявших рядом с нами людей и тут же завязал непринуждённый разговор.