В углу, наполовину скрытые грузовиками, лежали останки трёх машин, которые мы разбили в лесу. Их оттащили и накрыли брезентом. Я думал, их все списали.

Я оглянулся через плечо на дом, но ни в окнах, ни на террасе никого не было видно. Я быстро спрятался за грузовики и приподнял ближайший угол тента.

Машина, в которой я был – та, в которой ехал Хофманн – была в ужасном состоянии, совершенно непригодной для управления. Все стёкла были выбиты, а кузов настолько деформировался от удара, что двери больше не закрывались, даже если бы все они были на месте.

Лидирующая машина, за рулем которой находился Деклан, также выбыла из гонки.

Когда машина вылетела с трассы, она ударилась передней частью о дерево с такой силой, что металлическая часть согнулась в форме острой буквы V, а радиатор раскололся надвое.

Радиатор сорвало с креплений, и половина сердечника теперь свисала из-под переднего спойлера на конце одного куска резинового шланга.

Но последний из трёх, тот, в которого Крэддок врезался сзади, чудом остался невредим. Я обогнул машину и подъехал к передней части. Он ударил нас правым передним углом, который был смят.

Он был деформирован и уже покрывал первые следы ржавчины. Все стёкла в фарах и указателях поворотов с этой стороны были разбиты.

А вот другой угол, похоже, не пострадал. Он даже не попал под обстрел из «Пежо». Как же тогда разбились фары с этой стороны? И что стало причиной этих блестящих новых вмятин на лакокрасочном покрытии вдоль крыла, чуть выше переднего бампера? Я вытер грязь с рук и медленно встал.

В этот момент я услышал звук, очень похожий на вздох.

Я быстро обернулся. Маккенна был меньше чем в полудюжине шагов от меня и, очевидно, направлялся к повреждённым машинам. Он замер на месте, увидев меня, бросил взгляд на моё хмурое лицо, затем повернулся и побежал.

Не к дому, а к лесу, который нас окружал.

У него не было никаких реальных причин бежать, если только не из чувства вины. Узнать это можно было только одним способом.

Я бросился за ним. Я никогда не был таким быстрым спринтером, но воспоминание о бессмысленной смерти Блейкмора стало мощным стимулом. И всё же я мог бы не догнать Маккенну, если бы он не споткнулся о корень, когда достиг опушки леса, и не упал на землю.

Он тут же попытался вскочить, но я изо всех сил пытался схватить его, прежде чем он успел встать на ноги. По инерции он упал, и мы оба упали. Он замер, прижавшись спиной к стволу, задыхаясь.

Я вскочил на ноги. Несмотря на боль в груди, вызванную грубым прикосновением, я первым смог восстановить дыхание. Когда Маккенна достаточно оправился, чтобы сосредоточиться на мне, я понял, что он не просто задыхался, он был в ужасе.

О чём? О том, что он сделал? Или о том, что его поймали?

«Зачем?» — выпалил я. «Зачем ты это сделал, Маккенна?»

Он сглотнул, мотая головой из стороны в сторону, словно таким образом мог уйти от обвинений. Я схватил его за подбородок и держал лицо прямо, но он лишь отвёл взгляд.

«Ты поговоришь со мной сейчас, или объяснишь всё майору», — бросил я ему. «Выбирай сам».

Это привлекло его внимание. Его глаза широко раскрылись, а затем наполнились слезами.

Я отпустила его и отступила от него, чувствуя отвращение к нам обоим.

Некоторое время он сидел, сдерживая эмоции, а затем смущенно взглянул на меня.

«Я знаю, что ты здесь только из-за дяди», — сказал я на этот раз мягче, игнорируя его удивление. «Хочешь рассказать мне об этом?»

Маккенне потребовалось некоторое время, чтобы найти способ рассказать свою историю. От разочарования он сжал кулаки на коленях. Наконец он выпалил:

«Он бы никогда просто так не взял эту машину, как они сказали. Он бы этого не сделал!»

«Ты хочешь сказать, что просто так не возьмешь одну из школьных машин, не спросив разрешения?» — спросил я.

Он покраснел и отвернулся. «Это другое дело», — сказал он, надувшись.

«Чем это отличается?» — спросил я и, не дожидаясь ответа, добавил:

«О да, я знаю. Он ведь не собирался никого убивать, не так ли?»

Лицо Маккенны снова сморщилось, на этот раз полностью сжавшись. Я слишком поздно вспомнил, что его дядя действительно убил кого-то. Себя.

Черт , подумал я и позволил ему плакать.

«Хорошо, Маккенна, позволь мне заполнить некоторые пробелы для тебя», — наконец сказал я.

«Ты воспользовался своим вчерашним сотрясением мозга, чтобы сегодня не ехать в Айнсбаден, а когда мы все ушли, вернулся сюда, сел в одну из повреждённых Audi и погнался за нами. Даже не пытайся отрицать», — предупредил я, когда он открыл рот. Да и как он мог пытаться, когда я чуть не споткнулся об него на улице?

«Ладно, значит, ты выезжаешь раньше Блейкмора и ждёшь его на дороге обратно, где, как ты знаешь, один хороший удар заставит его перебраться через ограждение. Потом резко возвращаешься сюда, пригоняешь машину и делаешь вид, будто и не уезжал. Ну как у меня дела?»

Мальчик энергично затряс головой. «Нет», — пробормотал он.

«Ты ошибаешься. Я не убивал Блейкмора, даже если этот ублюдок этого заслуживал».

Я прислонился к дереву, скрестил руки на груди и поднял бровь, показывая, что я все еще слушаю.

«Да, я взял одну из Audi, но не знал, что хоть одна из повреждённых ещё на ходу. Я просто взял первую попавшуюся машину, в которой было достаточно топлива. Я поехал в деревню, потому что мне нужно было поговорить с Блейкмором перед отъездом».

Он метнул на меня взгляд, словно бросая мне вызов. Я сохранила нейтралитет. «Ты уходишь?»

Он кивнул. «Да, такси уже в пути. Мне уже всё это надоело, но теперь я просто хочу убраться отсюда, пока есть возможность».

«О чем вы хотели поговорить с Блейкмором?»

«Почему они скрыли смерть моего дяди? Почему они намекнули, что он угнал машину, на которой ездил? Мы все знаем, что они проводят учения по вождению на дороге. Мы видели их и все знаем, насколько это чертовски опасно.

Посмотрите на вчерашний день!»

«Это было не совсем на открытой дороге, — заметил я. — И обстоятельства были немного другими».

«Да», — выпалил он, — «но откуда мы знаем, что тогда не произошло чего-то подобного?»

Я оглянулся. Дневной свет становился тусклым, меняя цвет с бледно-голубого на более тёмный. В доме уже зажигался свет, и вид на траву и парковку застилала сумеречная дымка.

«И что же сказал Блейкмор?» — спросил я.

«Ничего», — пробормотал Маккенна. «Мне так и не удалось поговорить с ним наедине. Рядом всегда был кто-то ещё». Он бросил на меня укоризненный взгляд, и я понял, что был одним из этих «кто-то».

«Поэтому после того, как мы столкнулись, ты решил, что вообще не будешь с ним разговаривать, — сказал я холодным голосом, — ты решил вместо этого убить его».

«Нет!» — пронзительно крикнул он, вскакивая на ноги и готовясь бежать. «Послушайте, вы не повесите это на меня. Ни за что! Я вернулся в машину и поехал прямо сюда. На дороге я проехал мимо другой Audi, припаркованной рядом. Уверен, это была одна из школьных машин, но я не обратил внимания. Я не успел как следует разглядеть водителя. Он отвернулся от меня. Почему бы вам вместо этого не поискать его, если вы так отчаянно хотите узнать, кто убил Блейкмора? Мне-то всё равно. Я ухожу».

«Так почему же ты только что побежал?»

«Когда все вернулись и рассказали мне о случившемся, я задумался о машине, которую видел, вот и всё, поэтому я пришёл проверить», — он смущённо сглотнул. «Послушайте, я не знаю, кто был в той машине. Я не видел их чётко, но это не значит, что они меня не видели. Они могли подумать, что я свидетель, понимаете? Я не хочу попасть в эту ситуацию».

и если это был кто-то из школы, кто несет за это ответственность, ну, я тоже не хочу стать следующей жертвой».

«А как же ваши доказательства?» — спросил я. «Разве вы не за этим сюда пришли?»

«Какой толк в доказательствах, если я тоже мёртв?» — бросил он в ответ. «Это место — смертельная ловушка. Не знаю, какую игру затеял Майор, но он рискует жизнями. Я не собираюсь задерживаться здесь слишком долго, чтобы выяснить, выигрывает ли он».

Он оттолкнул меня и пошёл по траве. Сделав всего несколько шагов, он остановился и повернулся ко мне. «Если бы у тебя было хоть немного здравого смысла, Чарли, ты бы сделал то же самое».

Шестнадцать

После ухода Маккенны мне потребовалось несколько минут, чтобы привести мысли в порядок.

Поначалу, там, на месте происшествия, я был совершенно уверен, что виноваты русские. Я помнил страх и отвращение на лице водителя «Пежо» после того, как Блейкмор ему угрожал. Его жажда возмездия была яростной и жгучей, чтобы стереть этот парализующий момент слабости. Было ли этого достаточно, чтобы преодолеть опасность, грозящую ребёнку?

Но после разговора с Мадлен Маккенна, казалось, подходил под подозрение по всем пунктам. И всё же, когда он рассказал мне, что видел другую школьную машину, я инстинктивно поверил ему. Я не совсем понимал, почему.

Я поднял глаза. Вечер быстро сгущался над особняком. Резкий свет, исходящий изнутри, начал просачиваться наружу.

К тому же было холодно. Я дрожал под толстовкой и жалел, что не задержался достаточно долго, чтобы надеть куртку.

Вздохнув, я поплелся обратно к дому. Я пересёк парковку и поднялся по ступенькам на террасу для курения. Я был уже на полпути, когда заметил, что кто-то стоит у французских окон, в тени, и ждёт.

Оставшуюся часть пути я поднимался осторожно. И только когда я добрался до вершины, фигура вышла на свет, и я узнал её.

«Чарли», — поприветствовал Хофманн, и в его голосе не было ни радости, ни недовольства от того, что он меня нашёл. «Это ты с Маккенной разговаривал?»

Несколько секунд я мог только смотреть на большого немца, лихорадочно придумывая разумное оправдание своим действиям.

В конце концов я сказал: «Да, он сказал мне, что уходит. Просто хотел попрощаться», — добавил я, надеясь, что Хофманн не успел увидеть, как я повалил Маккенну на землю. Мне, пожалуй, будет сложно убедить его, что такое поведение — английская традиция для уходящих.

«Мы только недавно осознали, как близко мы были к развязке», — быстро продолжил я, надеясь отвлечь его. «Что-то вроде аварии Блейкмора действительно заставляет это осознать». Я махнул рукой в сторону синего брезента, которым были укрыты разбитые Audi в углу. «Мы пережили переворот и обстрел, и ушли без единого следа».

Скрип, но Блейкмор совершает одну ошибку, и пуф, его нет. Разве это не заставляет задуматься, как нам всем повезло? Как хрупка жизнь?

Хофманн на мгновение задумался, его тяжёлое лицо отражало медленное вращение механизмов в голове. «Мотоциклы — опасная штука», — наконец произнёс он.

Я почувствовала, как мои плечи слегка опустились от его ответа, и мне пришлось пройти мимо него, но, сделав это, я заметила, как прищурился и проницательно посмотрел он на меня.

В следующее мгновение он отвернулся, и его снова охватило тоскливое, почти пустое состояние. Словно его мысли были полностью заняты процессами прямохождения и работы лёгких.

Итак, я был не единственным, кто приезжал в усадьбу Айнсбаден, притворяясь кем-то меньшим, чем я был на самом деле. Но зачем он?

Прежде чем я успел сформулировать эту мысль в вопрос, на который был хоть какой-то шанс получить ответ, Хофманн резко сказал: «Меня послали за вами. Майор Гилби хочет поговорить с вами в своём кабинете».

Он держался рядом со мной, пока мы входили через французские окна, словно ему было приказано не дать мне сбежать. Если это так, зачем посылать курсанта, а не одного из инструкторов? Возможно, майор решил, что такой шаг ещё больше заставит меня расслабиться.

Хофманн чуть не повёл меня по коридорам к кабинету майора, даже не взглянув на дорогу. Я на мгновение задумался, просто ли он был эффективен, или дело было не только в этом, и вспомнил предупреждение Шона о том, что немецкие спецслужбы внедрились на этот курс. Чем больше я думал о Хофманне как о возможном кандидате на эту должность, тем больше он казался идеальным кандидатом.

«А, мисс Фокс, входите», — произнёс Гилби своим обманчиво вежливым голосом, и я понял, что мы подошли к открытой двери кабинета. «Спасибо, герр Хофманн», — добавил он, отпуская меня. Хофманн на мгновение замялся, затем кивнул и ушёл.

Я переступил порог кабинета, ощущая лёгкую панику. Мне было жаль, что у меня не было времени подготовиться к вопросам майора. И ещё больше мне хотелось знать, о чём они.

Дверь за мной закрылась. Я заставил себя вести себя непринуждённо, оглядываясь через плечо. За мной стоял Тодд. Когда я посмотрел через комнату туда, где сидел Блейкмор в мой последний визит, Ребэнкс сидел в том же кресле.

Майор внимательно следил за мной, выискивая признаки нервозности. Я старался не показывать ему этого.

Я вздернул подбородок. «Вы хотели меня видеть, сэр?» — вежливо спросил я.

«Да», — сказал он. Он не пригласил меня сесть. Вместо этого он встал и начал ходить по кабинету, так что мне приходилось постоянно поворачивать голову, чтобы следить за ним. «Насколько я понимаю, вы были последним, кого видели разговаривающим с мистером Блейкмором».

Он сделал паузу, как в речи, так и в движениях. «Не думаю, что вы захотите рассказать мне, о чём вы с ним говорили?»

Теперь настала моя очередь колебаться. Я ни за что не собирался пересказывать этот разговор дословно. Учитывая мимолетное признание Блейкмора в том, что за похищением действительно стояли школяры, это было бы самоубийством.

Черт, почему я не позвонил Шону сразу по возвращении в поместье?

Если бы только сообщение Мадлен не отвлекло меня. Если бы только наш предыдущий разговор с ней не заставил меня так остерегаться общения с ним. Вместе мы могли бы придумать что-то правдоподобное.

Мне следовало знать, что Гилби узнает о нашем разговоре с Блейкмором. Мы стояли посреди площади, ради всего святого. Не то чтобы мы держали это в секрете.