Краем глаза я заметил, как он начал поднимать руку, но его взгляд был не на мишенях и не на нас. Он смотрел мимо меня, в сторону небольшого деревянного сарая, служившего центром управления стрельбищем. Я начал поворачивать голову, чтобы увидеть, что он там смотрит. Но так далеко я и не зашёл.

Прожекторы погасли, и вся местность погрузилась в кромешную тьму.

На мгновение я онемел от шока. Я замер на месте, пытаясь сориентироваться, но после яркого света я ничего не видел. Мои глаза полностью закрылись в последовавшем затемнении.

Я сорвал наушники. Лишённый зрения, я нуждался в максимально остром слухе.

«Ладно, ладно», — крикнул Ребанкс, — «никто не паникует, давайте просто

—”

Звук выстрелов был ужасающе громким. Их было двое, справа от меня. Я отвернулся, но вспышка от выстрела пронзила сетчатку моего глаза, выжигая и уничтожая то немногое ночное зрение, которое мне только что удалось развить.

«Кто это, чёрт возьми, был?» — закричал Ребэнкс. «Не стрелять! Прекратить огонь, прекратить огонь!»

Затем, когда мои уши начали отходить от натиска выстрелов, я услышал другие, более тихие звуки. Я услышал стоны. Сердцебиение подскочило.

Ребэнкс достал фонарик и промчался мимо меня. «Кто ранен?» — спросил он. «Кто упал?»

На полигоне вспыхнули другие маленькие огоньки, когда другие инструкторы включили свои фонарики. Рядом со мной Ромундстад достал зажигалку. Кремень дважды вспыхнул, прежде чем зажечься, и тут я увидел его встревоженное лицо за мерцающим пламенем.

Факелы рывками осветили корчащуюся на земле фигуру в нескольких метрах от него. Это был крупный валлиец Крэддок с искаженным лицом.

Ребэнкс стоял на коленях рядом с ним. О’Нил тоже, зарывшись под куртку Крэддока и распахнув на нём рубашку. В неровных лучах света, падавших на него, казалось, кровь была повсюду.

Ребэнкс ругался себе под нос. «Кто-нибудь, принесите мне аптечку».

Фиггис прибежал на помощь с брезентовым рюкзаком. Он нырнул в него и разорвал стерильную перевязочную повязку.

Именно в этот момент Ребэнкс сел на корточки и взглянул на потрясенные лица окружающих его людей.

«Хорошо, майор», — сказал он спокойным голосом, — «это подойдет».

Прожекторы резко включились снова, заставив всех заморгать. Какое-то мгновение никто не двигался, а затем сквозь слои медленно начало просачиваться осознание. Нас обманули.

Крэддок сел и ухмыльнулся нам, стирая с живота фальшивую кровь. «Чёрт возьми, немного этой штуки может очень помочь», — весело заметил он, осматривая свою запекшуюся одежду. «Надеюсь, она отстирается. Мне очень понравилась эта рубашка».

Фиггис хлопнул его по плечу. «Оскаровская штука, парень», — сказал он. «Хотя, если бы тебя действительно подстрелили, ты бы визжал как младенец».

Не обязательно , подумал я. Последний человек, с которым мне пришлось иметь дело и который получил пулю, не издал ни звука, хотя ему пришлось бежать.

Ребэнкс поднялся на ноги. Его руки были в потеках крови, которые всем показались настоящими. Он взглянул на них и тоже ухмыльнулся, обнажив зубы. «Пусть это будет вам уроком», — сказал он. «Не будьте такими самоуверенными, когда дело касается оружия. Они не терпят дураков, и последнее слово всегда остаётся за ними. Просто будьте благодарны, что это была симуляция, а не настоящая битва. Ладно, возвращайтесь на свои места, и начнём сверху».

Как раз когда я собирался вернуться на линию огня, Блейкмор проскочил мимо меня и приблизился к Ребанксу, Фиггису и О'Нилу. Он выглядел…

все трое поднимались и опускались, и на его крепком лице отражалось отвращение.

Он говорил тихо, так что его могли услышать только несколько человек, стоявших ближе всего, но у меня сложилось впечатление, что Блейкмору было все равно, кто его слушает.

«Итак, — тихо сказал он. — Вот как ты это сделал».

Двенадцать

Утро седьмого дня мы провели в классе, освежая в памяти правила поведения за столом. Не знаю, обращал ли майор Гилби особое внимание на то, как большинство студентов обращаются с ножом и вилкой, но по сравнению с ними даже наполеоновские морские хирурги выглядели изысканно. Должно быть, это заставило его съёжиться и предпринять какие-то меры.

Гилби расстелил перед собой на столе белую скатерть. Он с почти женственной деликатностью разложил на ней столовые приборы и показал, как правильно их использовать.

Наблюдая, как лицо Хофмана сосредоточенно нахмурилось, я молча поблагодарил мать за настойчивость в соблюдении хороших манер за столом. Он с трудом справлялся с новизной: у него были разные ложки для супа, десерта и для размешивания кофе.

«Итак», — сказал майор, указывая на ряд бокалов для вина, — «какой из них вы бы использовали для красного вина, а какой для белого?»

Несколько человек любезно указали на другие стаканы, желая продемонстрировать свое благородное воспитание.

Гилби подождал немного, прежде чем холодно улыбнуться нам. «Неправильно», — сказал он. «Не стоит, потому что последнее, что вам следует делать на работе, — это пить. Нельзя пить в ресторане с клиентом. Нельзя пить в баре отеля, даже когда он уже лёг спать, и уж точно никогда не включать алкоголь в счёт клиента».

Это ясно?

Смирившись, мы пробормотали, что понимаем, и он перешёл к поведению в ресторане. Это было легковесно, поверхностно, но всё же несколько интересных моментов. Как всегда нужно заказывать самое быстрое блюдо в меню, чтобы успеть закончить раньше клиента. Как нужно давать хорошие чаевые, чтобы персонал был особенно любезен.

«Вы будете удивлены, как быстро официант принесет вам еду на тарелку»,

Гилби сухо сказал: «Если вы сразу скажете ему, что он может добавить тридцать процентов чаевых к счёту, вам придётся есть быстро, потому что, когда клиент встанет, чтобы уйти, вы уже закончите, независимо от того, есть ли у вас еда на тарелке или нет».

В заключение Гилби кратко рассказал о том, как одеваться. Именно в этот момент он совершенно не обратил внимания на трёх оставшихся женщин в группе. «Двубортный костюм лучше всего подходит для того, чтобы скрыть оружие», — сказал он.

«и убедитесь, что брюки достаточно свободны, чтобы в них можно было свободно двигаться, если ситуация станет невыносимой».

Это была Джен, которая помахала ему рукой. «А как же мы?» — спросила она.

На этот раз ей удалось убрать воинственный тон из своего голоса.

По крайней мере, Гилби хватило такта выглядеть смущённым. «Просто что-нибудь элегантно-повседневное», — пробормотал он, что, мягко говоря, не очень-то помогло.

«Никаких высоких каблуков».

К этому времени некоторые из группы уже начали скучать. Было ясно, что это не совсем то, на что они подписывались. Майор заметил их беспокойство и поддал жару.

«Сейчас вы, вероятно, не осознаёте важности того, что я вам говорю, но скоро поймёте», — многозначительно сказал он. «Презентабельный вид и отсутствие желания есть горох с ножа сами по себе не обеспечат вам работу в этом бизнесе, но попробуйте вести себя как неряха перед клиентом, и увидите, как быстро вас вышвырнут».

Он медленно окинул взглядом учеников, и большинство из них внезапно ощутили новый интерес. «Не волнуйтесь, — сказал он, снова улыбнувшись ледяной улыбкой, — сегодня днём мистер Фиггис поведёт вас в лес на учения по засадам. Это должно вас немного взбодрить».

***

Мы выехали в составе быстрой колонны, состоящей из всех пяти школьных автомобилей Audi.

Фиггис вёл первую машину, и я бы предпочёл оказаться именно там, если бы у меня был выбор. Я же отказался и оказался в третьей машине, с Тоддом за рулём.

Хофманн занял пассажирское сиденье рядом с собой, а Маккенна, Эльза и я втиснулись сзади. Было так тесно, что я едва мог пристегнуть ремень безопасности, несмотря на то, что мы трое были сравнительно худыми. Мы с Маккеной сидели по бокам, так что обзор вперёд ограничивался небольшим промежутком между двумя парами мощных плеч.

Фиггис на бешеной скорости повёл нас по изрытой колеями подъездной дороге в сторону Айнсбадена. Погода была сухой, но лёгкая дымка клочьями вилась по выбоинам. Прежде чем мы добрались до самой деревни, головная машина резко затормозила, съехав с главной дороги на второстепенную, которая представляла собой всего лишь широкую лесную просеку.

Я держался за ручку двери и старался не удариться головой о крышу машины, пока Тодд целился в каждую выбоину. Как будто снова оказался в том чёртовом такси.

Как раз когда я думал, что мне придется менять все пломбы, Фиггис остановил колонну, и мы все вышли из автобуса.

«Итак, как вы, вероятно, знаете, сегодня днём мы будем отрабатывать действия из засады», — сказал Фиггис. «Для этого нам нужно было пространство чуть более огороженное, чем манеж в поместье, чтобы имитировать застроенную территорию».

Он махнул рукой в сторону окружавших нас деревьев. Они тянулись во все стороны, насколько хватало глаз. Туман уже проник между стволами, начиная сгущаться.

«Дальше по этой дороге находится большой перекресток, похожий на перекресток»,

Фиггис продолжил: «Вы, мистер Тодд, мистер О’Нил и мистер Ребэнкс, сформируете основную машину и две машины сопровождения и попытаетесь проехать через этот перекрёсток. Мои машины и машины мистера Блейкмора попытаются вас остановить. Мы проедем через него один раз, а потом вы все сможете прокатиться». Он оглядел деревья и принюхался. «Если этот чёртов туман не станет ещё сильнее».

Мы вернулись в машины и подождали, пока Блейкмор и Фиггис скрылись из виду. Остался Тодд в головной машине. Он посмотрел на часы, затем повернулся и ухмыльнулся мне. «Не бойся так, Фокс, тебе не понадобится ремень безопасности», — съязвил он. «Это не полноконтактный вид спорта, и мы знаем, что делаем».

Я мило улыбнулась ему и все равно демонстративно пристегнулась.

Тодд рванул с места, покачнувшись, оставив две другие «Ауди» еле держаться на ногах. Мы разогнались до невероятной для таких условий скорости, деревья проносились за моим окном. Они казались такими близкими, что если бы я вытянул руку, то лишился бы пальцев.

Затем деревья расширились, выходя на поляну, о которой упоминал Фиггис.

Внезапно с другой стороны дороги вылетели два «Ауди», ожидавших засады. Один резко развернулся перед Тоддом. Я резко повернулся на сиденье и увидел, как другой с визгом выскочил с противоположной стороны, намереваясь отрезать нам путь к отступлению. Надо отдать им должное, всё было рассчитано идеально.

Тодд резко вывернул руль, отчего «Ауди» занесло вбок, и ему едва удалось объехать машину, которая преграждала нам путь. Мы чуть не врезались в неё боком.

Мы проехали ещё метров пятьдесят по трассе, затем Тодд резко затормозил и сдал назад к перекрёстку. Все остальные

К тому времени, как мы приехали, они уже вышли из машин.

«Очень хорошо, мистер Тодд», — сказал Фиггис, и я невольно услышал нотки ленивого веселья в его голосе. Он кивнул в сторону машин, которые следовали за нами и были аккуратно окружены. «Проблема только в том, что вы — головная машина, а не та, в которой находился ваш клиент, которая была в центре. Так что, хотя вам и удалось избежать этой засады, ваш клиент теперь в руках похитителей или убийц».

Тодд сердито посмотрел на него. Фиггис повернулся к нам с улыбкой. «Уверен, вы все знакомы с старой истиной в этой отрасли: никогда не переживи своего начальника. Нет смысла убегать от него, оставляя босса. Это плохо для вашей профессиональной репутации, и, кроме того, если вы его потеряете, кто будет платить вам зарплату?»

Мы улыбнулись ему в ответ. Сдержаться было трудно, и как только Тодд перестал дуться, мы вернулись в машины для следующего заезда. На этот раз Тодд сидел на пассажирском сиденье, а Хофманн – за рулём. Фиггис тоже поменял местами, так что теперь мы стали начинкой в сэндвиче из трёх Audi, а затем отправил нас обратно на трассу, к исходной точке.

Хофманн был крупным и неуклюжим, и его реакция, похоже, оказалась недостаточно быстрой, чтобы избежать ловушки Фиггиса и Блейкмора, хотя мы все знали, что она вот-вот начнётся. Ян, сидевший позади нас за рулём машины Ребэнкса, всё же сумел проскочить мимо, но получил ту же критику, что и Тодд.

Мы вернулись и повторили всё заново. И снова.

На самом деле, мы гонялись взад-вперёд раз двенадцать. Мне повезло не больше, чем остальным. Я был благодарен, когда мой поворот закончился, и я смог передать управление Audi Маккенне. К тому же, он вёл машину так ужасно, что даже я на его фоне выглядел хорошо. Опыт Ромунстада в ралли сделал его звездой этого упражнения.

Возвращение по лесной тропе к отправной точке для большинства ребят превратилось в гонку. Они относились к ней как к своему личному закрытому этапу, зная, что никого на встречном пути не встретят. Даже постепенно надвигающийся туман не замедлял их, хотя видимость постоянно ухудшалась.

Деклан вёл первую машину, а Хофманн сидел за рулём нашей, прижимаясь к хвосту ирландца, словно обгоняя его. Я не осмеливался смотреть, но был почти уверен, что Крэддок за рулём машины позади нас находится так же близко к нашему заднему бамперу. Мы приближались к точке разворота.

«Страшно представить, что скажет майор Гилби», — громко заметил я, перекрикивая бешено ревущий двигатель, — «если мы взорвем все три машины одновременно».

Сидевший на переднем пассажирском сиденье Тодд обернулся ко мне и ухмыльнулся. Он открыл рот, без сомнения, собираясь ответить что-то остроумное, но если он и говорил, я так и не услышал.

В этот момент мы словно подобрали огромный осколок камня.

При приземлении в центре лобового стекла образовалась трещина, которая разошлась в обоих направлениях.

Впереди нас вспыхнули стоп-сигналы Деклана. Хофманн почти одновременно ударил по тормозам и врезался в заднюю часть машины Деклана. Удар был резким и хрустящим, меня швырнуло вперёд, при этом застрявший ремень безопасности дернулся, а диагональное движение дернуло плечо. Я увидел, как ведущая «Ауди» резко съехала боком вправо с трассы, отскочив носом вперёд и врезавшись в деревья.