Я понял, что он донес свою мысль, показал мне, кто здесь главный. Мне стоит это запомнить.

Я коротко кивнул Блейкмору, и он снизошел до того, чтобы помочь мне. Остальные ученики смотрели на меня с недоумением, словно я изо всех сил старался навлечь на себя неприятности.

Кое-как я досидел остаток урока. Боль в груди утихла, превратившись в тупую пульсирующую боль, которая мучила только тогда, когда я пытался наполнить лёгкие воздухом до предела. Я задавался вопросом, сколько ещё я готов это терпеть, лишь бы это служило бальзамом для угрызений совести Шона.

Тодд остановил меня на выходе. «Ты хорошо себя чувствуешь?» — спросил он.

«Я в порядке», — сказал я и вспомнил, как О’Нил сказал то же самое Блейкмору после первого урока рукопашного боя. Стандартная ложь.

Он кивнул, оглядел меня с ног до головы, а затем наклонился ближе и пробормотал угрозу, которая была еще более пугающей из-за своей совершенно неожиданной природы.

«Продолжай задавать вопросы, — мягко сказал он, — и в следующий раз тебе так легко не отделаешься».

От шока моё лицо застыло, но я всё ещё переваривала слова Тодда, поднимаясь наверх и возвращаясь в общежитие. Кровать Ширли стояла у окна, разобранная до матраса, с аккуратно сложенными в изголовье подушками и одеялами, а шкафчик рядом был пуст. Интересно, сколько ещё из нас успеют подключить её к электросети до окончания курса?

И по каким причинам.

***

У нас был приличный перерыв в расписании между рукопашным боем и следующим занятием по вождению, поэтому я направился в душ и долго стоял под обжигающими струями, уперевшись руками в плитку.

Единственный вопрос, который я задал и который мог кого-то расстроить, — это мой небрежный вопрос о Кирке и упоминание о пулях «Гидра-Шок» с экспансивной пулей. Ребэнкс достаточно небрежно обошёл стороной оба вопроса, так зачем же теперь поднимать вокруг этого шум? Это было бессмысленно, если только Тодд не использовал это как повод, чтобы немного меня принизить. Но нужен ли ему был для этого повод?

Я откинула с глаз мокрые волосы и поняла, что забыла взять с собой шампунь. Оставив душ включенным, я вышла на коврик, кое-как вытерлась полотенцем и поспешила в спальню.

Но когда я открыл дверь ванной, то мельком увидел фигуру, выбежавшую через главную дверь в коридор и захлопнувшую ее за собой.

Я бросился к двери и распахнул её, но удивление замедлило меня, и к тому времени, как я высунул голову в коридор, они уже исчезли. С меня капала вода, образуя лужи, и я укрывался только полотенцем, поэтому мне не хотелось бежать за ними.

Я вернулся в комнату и закрыл дверь.

Тот, кого я прервал, оставил мой шкафчик открытым, и половина его содержимого была разбросана по полу перед ним. Мобильный телефон, который дал мне Шон, лежал на кровати, включённый.

Подняв трубку, я обнаружил, что они просматривают набранные номера. Смотреть было особо не на что. На самом деле, единственным номером там был мобильный Шона. Какое-то время я стоял, сжимая телефон в руке. Кто обыскивал мои вещи и зачем?

И, что еще важнее, нашли ли они то, что искали?

Я забросила душ, хотя волосы, намокшие и высушенные без кондиционера, становились совершенно непослушными. Я поспешно расставила содержимое шкафчика, попутно проверяя, на месте ли спрятан патрон «Гидра-Шок».

Я бросил пулю в носок, который потом снова скатал. Эта уловка вряд ли надолго отпугнула бы настойчивого охотника. Теперь я вытащил пулю и быстро поискал, где бы спрятать получше.

Пустая кровать Ширли привлекла моё внимание. Я поднял ножной конец и обнаружил, что узкие стальные ножки были полыми. Если бы я перевернул кровать боком, она бы чуть-чуть заклинила внутри ножки. Закончив, я убедился, что поставил кровать точно на её исходные углубления в ковре, и отошёл. Получилось не идеально, но сойдет.

***

Мне пришлось сдержаться искушение проверить, все еще ли пустоголовка находится в своем новом укрытии, когда мы собрались на вторую половину дня и втроем устало направились обратно в общежитие.

Я всё ещё не имел ни малейшего представления, кто мог быть моим таинственным искателем. Во время дневного урока у меня было достаточно возможностей осмотреться вокруг в поисках

Виноватыми лицами. Проблема была в том, что почти все вдруг стали выглядеть подозрительно и робко, как преподаватели, так и ученики.

С уходом Ширли уютная атмосфера между женщинами, казалось, тоже испарилась. Я и не осознавала, как сильно она нас объединяла и подбадривала.

Эльза, не особо разговаривая, направилась в душ, а Ян взял ее сигареты.

Она остановилась в дверях. «Хочешь поиграть в бильярд?» — спросила она.

«Может быть», — сказала я. Я вытащила телефон из шкафчика. «Сначала хочу позвонить домой».

Джен посмотрела на меня с редкой улыбкой. «Не завидую твоему счёту за мобильную связь в этом месяце», — сказала она, словно подглядывая. «Должно быть, он для него особенный, раз ты так много времени проводишь, разговаривая по телефону».

Я ухмыльнулся в ответ. «Точно так», — сказал я.

Только когда она вышла и закрыла за собой дверь, я понял, как мало мне пришлось притворяться. Это заставило меня быть осторожнее, приветствуя Шона, когда он поднял трубку.

Он подстроил свой тон под мой и сразу же приступил к делу. «Мы кое-что проверили», — деловито сказал он. Я услышал «мы» и подумал, не намеренно ли он пытается дистанцироваться. «Насколько нам известно, ваше прикрытие надёжное. Кто-то следил за вами, но ему не удалось обойти установленные Мадлен преграды, если, конечно, Гилби не работает на армию».

У меня сердце ёкнуло. «Что?»

«Не паникуй, — сказал Шон. — Не думаю, что это возможно. Похоже, майор Валентайн Гилби не пользуется популярностью в самых разных кругах».

Он рассказал мне о военной карьере майора, которая стремительно шла по нарастающей до войны в Персидском заливе. «Его поставили командовать группой иракских пленных, которые по непонятной причине оказались на минном поле. Всё было бы не так уж плохо, — сухо сказал Шон, — если бы не тот факт, что съёмочная группа CNN случайно засняла всё это на камеру».

Одно дело — делать это, а совсем другое — быть замеченным СМИ. Вот это да, чёрт возьми, чёрт возьми».

«И вот его выгнали», — сказал я.

«Очень быстро», — согласился он. «Но всё не так просто. Гилби тогда был всего лишь капитаном. Похоже, он сохранил достаточно записей, чтобы доказать, что просто выполнял приказы, и пригрозил предать всё огласке, если ему не сделают майора и не отпустят со всеми почестями».

«Подлый», — сказал я с некоторой долей восхищения. Если бы у меня было что-то настолько же мощное, чтобы нависнуть над ними, всё могло бы сложиться совсем иначе. Но это подтвердило ту скрытую безжалостность, которую я перенял от Гилби. Я вполне мог поверить, что он не только заставлял пленных заниматься разминированием, но и прибегал к шантажу, чтобы избежать ответственности.

Я взглянул на дверь ванной. Всё ещё было слышно, как шумит душ. Похоже, Эльза не торопилась. Я всё равно подошел к окну, на всякий случай, и оперся бедром о подоконник.

Оттуда, вытянув шею, я мог видеть переднюю площадку, где на противоположных сторонах гравия, лицом друг к другу, стояли «Файрблейд» Блейкмора и новая машина Гилби. Создавалось впечатление, будто они готовились к дуэли.

Я увидел, как Гилби и Блейкмор спускаются по ступенькам.

Блейкмор был в полном кожаном облачении. Двое мужчин обменялись несколькими словами и разошлись по своим машинам. Общий шум запускаемых двигателей был отчётливо слышен даже на другом конце телефонной линии.

«Что это, черт возьми, такое?» — хотел узнать Шон.

«Мальчишки и их игрушки», — сказал я. Я наблюдал, как Гилби, наплевав на холодный двигатель, снова резко стартовал, направляясь к подъездной дорожке. Блейкмор мчался на «Хонде» по гравию вслед за ним.

«У Гилби новый мотор, который, как предполагается, будет чем-то особенным, и он хочет гонять на нём на FireBlade», — сказал я. «Похоже, это Nissan Skyline R-30 или что-то в этом роде».

«R-30-что?» — резко спросил Шон. «Это тридцать второй, тридцать третий или тридцать четвёртый? Как он выглядит?»

«Как машина. Не знаю», — удивлённо ответил я. «Не уверен в номере. Р-32, Р-34 — какая разница?»

«По нынешним ценам, около сорока пяти тысяч», — сказал Шон. «Если это R-34,

он заплатил за это целое состояние».

Сорок пять тысяч . «Кажется, он новый», — слабо выдавил я. «Сорок пять тысяч? Ты уверен? Это столько же, сколько стоит дом».

«Боже мой, Чарли, ты ведь живешь на нищем севере, не так ли?»

— сказал Шон, и улыбка в его голосе была безошибочной. Но она быстро исчезла.

«Откуда, чёрт возьми, у Гилби столько денег? Последняя финансовая информация, которую нам удалось раздобыть, показывала, что он едва держится от убытков».

«Нет никаких признаков того, что здесь экономят», — сказал я. «Еда слишком хороша. И кто-то потратил целое состояние на пополнение арсенала». Я рассказал ему о том, что старые «Макаровы», о которых он меня предупреждал, заменили пистолеты-пулеметы SIG.

«Я попрошу Мадлен разобраться в этом вопросе, посмотрю, что она сможет раскопать», — сказал он.

Он помолчал, а затем добавил: «Есть еще кое-что, о чем, я думаю, вам следует знать».

"Что?"

«Похоже, мы не единственные, кто интересуется смертью Солтера. В этом замешаны и немцы».

«Что вы имеете в виду?» — спросил я. «Мне казалось, вы сказали, что полиция здесь не при делах».

Я вдруг осознал, что больше не слышу шума льющейся воды из соседней комнаты. В этот момент дверь открылась, и вышла Эльза, закутанная в полотенца. Она коротко улыбнулась мне и начала собирать чистую одежду из своего шкафчика.

«Я говорю не о полиции, — сказал мне на ухо Шон. — А о службе безопасности. Похоже, они завели кого-то в школу».

«Интересные новости, дорогая», — сказала я мурлыкающим голосом. «Расскажи мне побольше».

На мгновение воцарилась полная тишина, затем Шон спросил: «Я так понимаю, ты больше не один?»

«К сожалению, нет», — сказал я, гортанно усмехнувшись. «Но я не могу дождаться, когда мы это сделаем».

Эльза бросила на меня быстрый взгляд, полный отвращения. Она собрала свои вещи и поспешила обратно в ванную, плотно закрыв за собой дверь. Я почти сразу услышал, как включился её фен.

«Не давай обещаний, которые ты не готов выполнить, Чарли».

— сказал Шон, и его голос был полон обещаний.

«Всё в порядке, она ушла», — сказал я, проигнорировав последнее замечание. «Вы хоть знаете, кто этот немецкий агент? Мужчина или женщина, хотя бы?»

Шон вздохнул. «Нет, пока нет. Мы работаем над этим. Есть кто-нибудь на примете?»

Я взглянул на закрытую дверь ванной. «Возможно», — сказал я. «Это объясняет, почему я чуть не застукал кого-то, обыскивающего мои вещи сегодня днём».

«Они что-нибудь забрали? У тебя ещё есть патрон?»

«Да, это безопасно, но они внимательно осмотрели телефон, так что у них есть ваш номер», — сказал я. «Как вы думаете, это могут быть немцы, а не люди Гилби?»

«Возможно, но вопрос не в том, кто это сделал, а в том, почему? Не могу поверить, что они стали бы расследовать смерть Солтера, если бы она не была связана с чем-то другим».

«Посмотрим, что я смогу узнать с этой стороны», — сказал я, — «хотя задавание вопросов не добавляет мне популярности».

Я рассказал Шону все о предупреждении Тодда, и на этот раз я не стал умалчивать о событиях, предшествовавших этому.

«Ты в порядке?» — Голос Шона был напряженным.

Я пожал плечами. Грудь всё ещё болела. Оставалось только надеяться, что я не нанёс серьёзного вреда. «Всё в порядке», — сказал я.

«Чарли, что ты имел в виду, когда сказал, что они знали, какие кнопки нажимать? Что они с тобой сделали?» Что я услышал в его голосе? Усталость или тоску?

На мгновение я мельком увидел, как Тодд прижимает меня к столу. Отголосок паники, которую я тогда испытал, подступил к горлу. С трудом удалось его преодолеть.

«Ничего страшного, Шон, забудь», — быстро сказала я. «Не беспокойся обо мне. Я справлюсь».

«Как я могу не беспокоиться о тебе, Чарли?» — мягко спросил он. «Когда я просил тебя пойти и сделать это, я и не думал, что это будет так чертовски сложно». И в его голосе были повороты и складки, как в растопленном шоколаде.

«Часть меня прекрасно знает, что ты был одним из лучших солдат, которых я когда-либо обучал, — продолжал он, — но в то же время часть меня не может не помнить и другую твою сторону — мягкую, уязвимую». Он замолчал, вздохнул. «Если ты хочешь бросить всё это сейчас и вернуться домой, я не буду думать…

«Это не умаляет твоей вины», — сказал он. «Тебе уже причиняли боль из-за меня. Я не хочу, чтобы это повторилось».

«Это не твоя вина, Шон». К своему ужасу, я поняла, что готова расплакаться. «Я в порядке», — сказала я, собравшись с духом. Хотела в это поверить. «И раз уж я начала, я хочу довести это дело до конца. Так или иначе».

Я и мой длинный язык.

Десять

«Ладно, Чарли», — сказал Ребэнкс. «Давай посмотрим, из чего ты на самом деле сделан». Он отошёл назад, скрестил руки на планшете и повысил голос.

«Смотри и стреляй. Смотри и стреляй».

Я вытянул SIG перед собой, обе руки свободно обхватили рукоятку пистолета, и вышел на стрельбище для ближнего боя. Осторожно продвигаясь вперёд, я остро ощущал на себе пристальные взгляды. Не только Ребэнкс, О’Нил и Гилби, пришедшие посмотреть на этот урок, но и другие ученики.

Те, кто уже отслужил, выстроились в очередь, чтобы наблюдать за следующей жертвой. К этому времени все уже узнали о моём армейском прошлом. Не совсем понимаю, как. Некоторые, как Деклан, восприняли всё это как шутку. Другие, как Хофманн, восприняли это как личное оскорбление, словно я пытался их подловить. Даже Ян и Эльза, казалось, стали относиться ко мне более отстранённо.

Итак, сегодня утром на стрельбище ближнего боя я решил остановиться. Я собирался выложиться по полной – как в прямом, так и в переносном смысле – и посмотреть, к чему это приведёт. Я не думал, что могу выступить ещё хуже.