Я обошёл стол, следя за расположением шаров. У средней лузы была лёгкая полоска, но остальные находились в сложных позициях. Я выбрал место посложнее, притаившееся у нижнего борта. Мне повезло, и я подтолкнул шар ровно настолько, чтобы он упал в лузу, вытерев по пути его лапки.

«Отличный выстрел», — сказал Ян.

«Боюсь, тут скорее удача, чем рассудок», — сказал я, наклоняясь, чтобы проверить, смогу ли я провести биток мимо черного без фола.

«Слышала, ты работаешь в спортзале», — сказала она, когда я попробовал. Белый немного переиграл чёрного, и второе очко вышло.

«Ага», — сказал я, выпрямляясь. «Персональные тренировки и всё такое».

«Значит, не аэробика?» — спросила Джен, и в ее голосе послышалась легкая насмешка.

Из-за этого мне не хотелось признаваться, что я посещал подобные занятия в прошлом.

К тому же спортзал, где я проработала большую часть предыдущего года, был не тем местом, где можно было бы представить человека, прыгающего в шокирующе-розовой лайкре.

Все ребята, которые туда ходили, серьёзно тренировались с максимальными весами, которые могли поднять, не сломав себе спину. Заставить их делать правильную разминку и растяжку было для меня самым близким к тому, чтобы хоть как-то ввести аэробные упражнения.

«Нет», — ответил я, одарив её лёгкой улыбкой. «Я просто подбираю программы силовых упражнений и слежу за их техникой». Я не смог придать следующему удару достаточной скорости, и из-за наклона стола он покатился далеко мимо цели.

«Значит, они тебя слушают, да?» — спросила Джен с сомнением в голосе.

«Им на тебя наплевать, потому что ты женщина?» Она была достаточно хитрым игроком, чтобы оставить легкий удар по луз, которую он закрывал, и вместо этого забить другой, придав битку сильное обратное вращение, чтобы вернуть его на верх стола для следующего удара.

«Да нет, не совсем», — ответил я. Может быть, дело было в том, что мой босс был сложен, как Шварценеггер, и всегда поддерживал меня, будь то прав я или нет. А может быть, дело было в том, что все постоянные клиенты в какой-то момент видели шрам на моей шее и между собой преувеличивали слухи о его происхождении. В любом случае, у меня было не так много клиентов, готовых со мной спорить.

«Тебе повезло». Ян с дерзкой решимостью отправил ещё два полосатых мяча. «Я получил квалификацию инженера. Получил чертовски хороший диплом,

Да уж. Больше, чем половина парней, с которыми я работала, но попробуй скажи это большинству этих мачо-тупиц, и они просто похлопают тебя по заду и отправят заваривать чай. — Говоря это, она перевела взгляд на парней, которые играли в дартс, громко смеясь и демонстрируя товарищескую атмосферу.

Мне было интересно, насколько отношение, с которым столкнулась Джен, было обусловлено её воинственной позицией. Нужно показывать людям, что знаешь, о чём говоришь, а не просто говорить им. К тому же, она была слишком обидчивой, слишком идеальной мишенью для нападок. Я понимал, почему они не смогли устоять перед соблазном.

Она совершенно промахнулась со следующим ударом и чуть не сбила меня с ног. Я как раз собирался сыграть хитрый отскок от дальнего борта, когда вошёл майор Гилби.

У сотрудников Эйнсбадена была своя столовая в другой части здания. Отдельная и изолированная. Даже появление кого-либо из них в студенческой зоне было достаточно необычным, чтобы сбить разговор с толку и остановить всё мероприятие.

Гилби оглядел молчаливые лица. Он нахмурился, словно не одобряя того, что застал нас расслабленными и расслабленными. Его взгляд, казалось, задержался на мне. На мгновение я подумал, не заметил ли он меня, ждущего его там, в лесу, и не изменил ли свои планы соответственно. Если так, то, очевидно, это его не очень обрадовало.

В его руке был листок бумаги. Он взглянул на него.

«У нас в завтрашнем расписании произошли изменения», — сказал он обманчиво мягким голосом. Таким тоном врачи говорят: «Это не повредит». Это вызвало мгновенную волну недоверия и беспокойства.

«Сразу после занятий по физподготовке вы все примете участие в учениях по оказанию первой помощи», — продолжил Гилби. «Проверка ваших знаний по оказанию первой помощи».

Он повернулся, чтобы уйти, снова окинув нас своим стальным взглядом. «Возможно, вы обнаружите, — сказал он тихо, но с некоторой зловещей интонацией, — что вам стоит потратить сегодняшнее время на повторение материала. Спокойной ночи».

***

На следующее утро после завтрака они набросились на нас. Фиггис показывал нам, как проверять машины на наличие ловушек, когда появился майор с планшетом и увёл Хофманна.

Через десять минут он вернулся к Маккенне, затем к Крэддоку и Деклану, каждый раз с десятиминутным интервалом. Никто из них не вернулся в группу.

Мои нервы на пределе от напряжения. К тому времени, как меня назвали, я так нервничал, что у меня не осталось сил сосредоточиться на предупреждениях Фиггиса о посторонних предметах, застрявших в выхлопных трубах, или о растяжках в моторном отсеке.

Майор вывел меня в коридор и жестом велел оставаться у подножия лестницы. Он исчез через боковую дверь, и несколько мгновений я мог лишь с тревогой ждать, что же будет дальше. Меня терзало глубокое опасение, что мной манипулируют, что события выходят из-под моего контроля.

Ну что ж, по крайней мере мне не пришлось долго ждать.

Дверь распахнулась, и Ребэнкс выскочил с криком, словно одержимый. Он буквально схватил меня на руки, пробегая мимо, и потащил по коридору так быстро, что я сбился с ног.

Мы завернули за угол в дальнем конце, а Ребэнкс всё ещё орал мне в ухо. Блейкмор стоял у двери в нескольких метрах от меня, отчаянно маня. Он тоже кричал. Я резко остановился рядом с ним и заглянул внутрь, чувствуя, как сердце колотится не только от напряжения, но и от адреналина.

Часы остановились. Я отключился от криков вокруг, успев охватить взглядом всю картину. Комната представляла собой кабинет, тёмно обставленный и тускло освещённый. Напротив двери находилось окно с тяжёлыми шторами, перед которым стоял мрачный письменный стол. На нём была расставлена обычная мебель: подносы для документов, старомодный чёрный телефон, промокашка с кожаным уголком и лампа под колпаком. Лампа была единственным источником света, отбрасывая зловещие тени в глубины комнаты.

В полумраке я разглядел тело мужчины, лежащего на спине посреди ковра. На нём был наполовину смокинг, тёмные брюки с атласной вставкой по шву, галстук-бабочка и белая строгая рубашка. Он выглядел бы элегантно, если бы не скрученная масса кишок, растекшаяся по животу. Перед рубашки был испачкан ярко-алым. Моё сердце забилось ещё сильнее.

«Давай! Давай, там твой директор!» — голос Блейкмора был почти воем. Я шагнул вперёд, инстинктивно следуя его команде, и замер. Что-то здесь было не так, я это чувствовал.

Он подгонял меня, и от его истерики волосы у меня на затылке шевелились. Я искоса взглянул на него и увидел в его глазах безумный, полный жажды крови взгляд. Я снова отступил назад, думая, что он сейчас лопнет вену.

«Это небезопасно», — сказал я, качая головой.

«Трус, трус чёртов!» — заорал он. «Твоя безопасность не важна. Там твой директор. Он ранен и ранен. Иди туда и делай свою грёбаную работу, сука!»

Я пронзил его коротким, злобным взглядом, но шагнул за порог, держась ближе к стене. Всё вокруг пахло ловушкой, я просто знал это. Я подождал полсекунды, напрягая слух, чтобы хоть что-то услышать сквозь дыхание мужчин позади меня. Вот чёрт...

Я подошёл к лежавшему на полу мужчине и присел рядом с ним на корточки. Сквозь всю кровь я узнал Ронни, одного из поваров, и понадеялся, что это не часть нашего обеда. Я уже оттянул манжет его рубашки, чтобы проверить пульс, когда почувствовал быстро приближающееся движение в тени.

Я едва успел поднять взгляд, чтобы увидеть крупного мужчину в чёрном, и увидел, как он выходит из открытой двери. Его лицо скрывала балаклава, оставляя открытыми только глаза, но толчок, пронзивший меня, был подобен удару током.

Он сцепил руки и вытянул их перед собой. Автомат с глушителем издал резкий, характерный хлопок, от которого моя реакция закричала.

Страх обрушился на меня, словно падающий клинок, пронзив меня. Передо мной стоял выбор: сражаться или бежать. Я выбрал последнее.

К моменту второго выстрела я уже отшатнулся в сторону, перекатился через стол, рассыпав половину его содержимого, и нырнул под защиту массивной конструкции из красного дерева.

Я дышала прерывисто, ужасно громко для своих ушей. В свете, падавшем из дверного проёма, я видела, как его тень бесшумно движется к краю стола. Он знал, что прижал меня к земле, знал, что у меня нет оружия. Он знал, что может не торопиться, чтобы прикончить меня.

Бежать мне было некуда, и моё убежище вот-вот станет бесполезным. Мои возможности таяли, как севшие батарейки в магнитофоне.

Им нравится играть с тобой в психологические игры. Им нравится смотреть на твою реакцию...

Я на мгновение закрыл глаза и заставил свое дыхание вернуться в нормальный ритм.

Это нереально.

Мне пришлось почти прошептать эти слова вслух, чтобы поверить в них.

Какую бы проверку наших реакций ни надеялись получить Гилби и его люди от

Это упражнение не представляло бы никакой реальной опасности. Мне пришлось ухватиться за эту мысль.

Ствол пистолета с глушителем появился на уровне глаз из-за угла стола, а за ним появился мужчина, державший его. Он молча кивнул головой, давая мне понять, что пора вставать, и отступил назад, пока я это делал.

Но когда я прошёл мимо него, направляясь к двери, он подошёл вплотную и вонзил мне пистолет в спину, повалив на стол. Я приземлился лицом вниз, достаточно сильно, чтобы оставить синяк, достаточно сильно, чтобы испугаться, впечатавшись в гладкую деревянную поверхность.

Потом я сказал себе, что мог бы справиться с этим, с тем жёстким досмотром, которому они решили меня подвергнуть. Мне это не нравилось, я не видел в этом необходимости, но я всё равно мог бы это вытерпеть.

А потом этот мужчина схватил меня сзади за шею и повалил на землю.

Доналсон, Хакетт, Мортон и Клей.

Я впала в панику. Ничего не могла с собой поделать.

Ужас перерос в ярость, мгновенно разрастаясь из ничего, словно химическая цепная реакция. Неудержимый и ядовитый. Мои эмоции окрасились в цвета. Белый жар. Красный туман. Черный.

Тяжёлый старомодный телефон лежал на столе рядом с моей правой рукой. Я сжал его в кулаках, чувствуя холод и тяжесть. Я рванулся и оттолкнулся от мужчины, прижимавшего меня к земле, вывернулся под ним и вытянул руку во весь рост, словно профессиональный гольфист, делающий свой лучший удар.

Я выбрал цель инстинктивно. В последний момент, за долю секунды до попадания, мне удалось сохранить здравый смысл на достаточное время, чтобы сместить прицел на несколько миллиметров. Этого оказалось достаточно.

Телефон ударил мужчину под челюсть, скрытую маской, и с тошнотворным хрустом откинул его голову назад. Внутренний звонок телефона завибрировал при ударе и, казалось, продолжал вибрировать ещё долгое время.

Мужчина отлетел назад и растянулся на кожаном диване «Честерфилд» в дальнем конце комнаты, его конечности болтались. Я резко поднялся со стола и автоматически подался вперёд, готовый к новому броску. Он не двинулся с места.

Мой «директор», Ронни, забился в угол при первых признаках насилия. Теперь он ругался с необычайной для человека, который всего несколько мгновений назад притворялся, что находится на пороге смерти, яростью и пылом.

К этому времени Ребэнкс и Блейкмор синхронно ворвались в дверь, включив верхний свет. Блейкмор подошёл, стянул балаклаву с безжизненного тела на диване и наклонился над ним, чтобы пощупать пульс на шее. Я узнал Тодда. Как-то странно отстранённо я заметил кровь у него вокруг носа и рта.

«Вызовите сюда медика», — сказал Блейкмор Ронни. Повар поднялся на ноги, выбрасывая в мусорное ведро потроха, заменявшие ему кишки.

Блейкмор пристально посмотрел на меня, и его глаза всё ещё блестели. Я увидел в них дикое возбуждение, и мне стало дурно. Я отвёл взгляд, стыдясь.

В воздухе висел тусклый и горький запах насилия, похожий на горелую пластмассу.

Ребэнкс положил руку мне на плечо. «Ты в порядке?»

Я сглотнула, кивнула, не решаясь заговорить. Он осторожно высвободил телефон из моих стиснутых пальцев и осмотрел его. С одной стороны была размазана кровь.

Он пробормотал: «И что же это было, а?»

Я прерывисто вздохнула и стряхнула его руку. Я начала приходить в себя, выходить из этого состояния. «Ну», — сказала я, стараясь говорить непринуждённым тоном, и мне это почти удалось, — «знаешь, как говорят: поговорить полезно».

Он едва не улыбнулся, превратив улыбку в насмешку. «В таком случае, — сказал он, — напомни мне не заводить с тобой разговор».

Он отвёл взгляд от моего лица, и я понял, что Тодд, должно быть, порвал воротник моей рубашки, хотя я не помнил, как он это делал. Ткань распахнулась на моём плече, открывая шрам во всей его ужасающей красе.

Взгляд Ребэнкса задержался в том направлении, а когда он снова переместился на мое лицо, выражение его лица было холодным и расчетливым.

Ронни вернулся с Фиггисом на поводу, и тот быстро поспешил разобраться с Тоддом. Майор Гилби не отставал.

«Что, черт возьми, здесь произошло?» — спросил он, входя. Его взгляд скользнул по моей шее, затем по лицу и обратно.

Ребэнкс поднял трубку. «Старик Тодди немного переборщил, а Чарли позвонил за счёт вызываемого абонента», — лаконично сказал он.

Ноздри майора раздулись. «Это не повод для смеха», — резко бросил он, бросив взгляд на бесчувственную фигуру Тодда. Он кивнул в сторону Блейкмора. «В мой кабинет, вы оба. Сейчас же». Он одарил меня последним задумчивым взглядом. «И вы тоже, мисс Фокс, если не возражаете».

***

«Я думаю, вам, возможно, придется кое-что объяснить, мисс Фокс», — сказал Гилби, когда мы вчетвером заперлись в его святая святых.