Она нахмурилась и собиралась спросить ещё что-нибудь, но в этот момент вернулся Аттила с тремя чашками кофе, зажатыми в кулаке, и момент был упущен. Я никогда так не радовался, что меня прервали.

«Извините, на минутку», — пробормотала я и побежала в женский туалет. Там я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза.

Мадлен не знала, что произошло, сказал я себе. Она не могла этого сделать. Я просто параноик. Излишне чувствителен. Не так ли?

Я открыл глаза, подошёл к зеркалу и оттянул воротник рубашки набок. Шрам был ещё слишком древним, чтобы сильно побледнеть.

Меня предупредили, что это всегда будет заметно, и предложили в качестве альтернативы повторную операцию, но шансы на успех были весьма сомнительными. В конце концов, я решила оставить всё как есть.

В конце концов, это стало для меня чётким напоминанием о том, что я должен внимательнее следовать собственным учениям. Что мне следует бежать, а не сражаться.

В следующий раз, когда я столкнусь с сумасшедшим, размахивающим ножом, возможно, я поступлю именно так.

В следующий раз .

Кто-то споткнулся о мой позвоночник в ледяных ботинках. Я вздрогнул, сделал глубокий вдох, словно ныряющий пловец, и снова поправил воротник. Из зеркала на меня смотрела обычная девушка, не выдавая ни малейшего намёка на то, что скрывается под поверхностью. Я отвернулся, прежде чем поддался соблазну заглянуть глубже, и вернулся в спортзал.

Мадлен взглянула на меня, когда я двинулся обратно по комнате, но прежде чем она успела что-либо сказать, дверь снова открылась, возвещая о прибытии Шона.

Он бросил на Мадлен быструю ухмылку, а затем обратил внимание на моего начальника. «Привет, Аттила», — сказал он. «Можно мне ненадолго отвлечь твою очаровательную помощницу от работы?»

«Конечно», — сказал Аттила. Он встал, перекатывая мускулы под футболкой, и посмотрел на нас обоих, словно пересматривая наши отношения. «Но сначала ты поможешь мне передвинуть ещё одну скамейку, хорошо?»

Шон закатил глаза, но без особых жалоб взялся за дело, сняв куртку и закатав рукава рубашки с V-образным вырезом. Он не был таким же массивным, как Аттила, но и вес, похоже, не смущал его.

Оглядываясь назад со спокойной душой, я понимаю, что именно эта экономия движений, эта атмосфера абсолютной компетентности были неотъемлемой частью привлекательности Шона. Не думаю, что я когда-либо видел, чтобы он неуклюже двигался.

Когда они закончили, он подошёл к Мадлен и коснулся её плеча – прикосновение, которое я когда-то могла бы счесть интимным. Теперь же оно казалось просто дружеским и заботливым.

Мадлен, в свою очередь, потянулась к нему, чтобы поцеловать, но Шон остановил ее.

«Всё в порядке, Мадлен», — сказал он с иронией в голосе. «Тебе не нужно устраивать представление перед Чарли. Она знает, что делать».

На мгновение другая девушка позволила себе нахмуриться, выражая чистое оскорбленное женское самолюбие, но затем до нее дошел весь смысл его слов, и ее глаза расширились.

«Ты ей рассказал?» — недоверие было явным. «Но я думала…»

Шон пожал плечами. «Она приставила пистолет к моей голове», — сказал он, даже не улыбнувшись в мою сторону. «Что я могу сказать?»

Аттила и Мадлен уставились на него, надеясь, что он хоть как-то подумает, что он шутит. Через пару секунд Мадлен перестала ждать и начала рыться в сумке. Мне стало интересно, что именно он рассказал ей о нашей ссоре в квартире.

«Я проверяю биографию Насира Гадатры, как вы и просили», — деловито сказала она, доставая блокнот со спиралью и открывая его. «У него, безусловно, было интересное прошлое. Одно время был целый ряд арестов за вандализм, кражи со взломом, кражи из автомобилей и даже нападения. О’Брайану приходилось неоднократно выручать его. Похоже, после смерти отца он совсем слетел с катушек. И только когда стало серьёзно ясно, что его вот-вот посадят, он взял себя в руки».

Она снова проверила свои записи. «Последние несколько лет он вёл себя безупречно, и никаких проблем не было. Он устроился стажёром электрика к мистеру Али и получил квалификацию в вечерней школе.

Он, как хороший мальчик, заплатил арендную плату за дом своей матери.

Он был членом местного снукерного клуба, и у него также был постоянный билет в спортзал. Извини, Аттила, не этот. Она быстро улыбнулась немцу и назвала имя, которое я слышал лишь смутно.

Аттила хмыкнул. «Знаю. Место для позеров», — пренебрежительно сказал он. «Нет приличного оборудования. Нет приличного персонала».

Мадлен ухмыльнулась, но прежде чем он успел что-либо добавить, зазвонил телефон на стойке. Аттила пошёл ответить.

Когда он ушёл, мы сели на скамейки. Шон сгорбился, уперев локти в колени и сцепив пальцы. Он кивнул Мадлен, чтобы она продолжала.

«Единственная действительно странная деталь, которую я нашла, заключается в том, что, хотя он платил за страховку мотоцикла в рассрочку, он делал это наличными, — продолжила она. — Он каждый месяц отдавал деньги местному брокеру».

«Страхование велосипеда?» — спросил я. «Я не знал, что у него есть велосипед».

«По данным компьютера DVLA — и, кстати, не спрашивайте — он стал счастливым обладателем нового спортивного мотоцикла Honda CBR 600 практически с того момента, как сдал экзамен».

«Как, черт возьми, восемнадцатилетний парень, который, судя по всему, твердо стоит на правильном пути, мог позволить себе CBR?» — вслух поинтересовался Шон.

«Страховая компания, должно быть, жестко его за это отчитала».

«Так и было», — сказала Мадлен и перечислила премии, от которых у Насира волосы должны были встать дыбом.

«Как, черт возьми, он себе это позволил?» — спросил я.

«Хороший вопрос», — сказала Мадлен, одарив меня короткой улыбкой, словно пытаясь загладить нашу прежнюю неприязнь. «Его зарплата этого точно не покрывала».

«Значит, — сказал Шон, нахмурившись, — он где-то брал дополнительные деньги. Есть какие-нибудь зацепки?»

«Никаких, извините. Я продолжу поиски», — сказала она. «Полагаю, нельзя исключать вероятность, что он где-то на работе воровал. Может быть, воровал что-то с сайта, где был. Как думаете?»

Её слова напомнили мне разговор, который я подслушал на стройке в Хейшеме. «Что, если бы он узнал, что Лэнгфорд работает на мистера Али, и пригрозил раскрыть секрет? Он мог просто шантажировать», — предположил я.

Шон снова нахмурился. «Возможно. Полагаю, это привлекает его босса, но не забывайте, что Насир уже какое-то время выплачивал эти дополнительные деньги. Зачем Али ждать до этого момента, чтобы избавиться от него? И наверняка на стройке они могли бы придумать что-нибудь подходящее…

«Несчастный случай»? К тому же, кому Насир угрожал рассказать, и стоило ли его убивать?»

Мы погрузились в угрюмое молчание, размышляя над переменными и не в силах сложить их вместе в каком-либо порядке.

«А вы, босс, есть какие-нибудь признаки Урсулы?» — спросила Мадлен.

Шон покачал головой. «Пока ничего. Но я продолжу. Она могла обратиться не ко всем».

«Есть ли смысл поговорить с этим парнем из отдела по работе с несовершеннолетними, О’Брайаном, чтобы узнать, знает ли он что-нибудь о Насире или твоей сестре?» — предложил я. «Похоже, он держит руку на пульсе всех внеклассных занятий».

«Не вижу причин, почему бы и нет», — сказала Мадлен. «Мы знаем, что у Насира в прошлом были серьёзные проблемы, и О’Брайан — тот человек, у которого есть все подробности. Если Насир недавно что-то затеял, это может даже дать нам представление о том, откуда он брал деньги. Что думаешь?»

Он кивнул. «Хорошо», — медленно сказал он и повернулся ко мне. «Удалось ли вам узнать что-нибудь ещё от вашего друга из газеты?»

«Немного», — сказал я. «Они установили время смерти Насира примерно через три часа после того, как мы видели его в последний раз, и считают, что он был практически мёртв, когда его переместили».

Шон встал и начал беспокойно расхаживать. «Ладно, — сказал он, — давайте немного попрыгаем в темноте, ладно? Насир приходит и стреляет в тебя, Чарли, под давлением, или так кажется. Они с Роджем убегают, и через несколько часов Насира застреливают и оставляют умирать. Вопрос: почему?»

«Вы имеете в виду, что его застрелили, потому что он пытался убить Чарли?» — уточнила Мадлен. «Или потому что у него не получилось?»

«Именно так», — сказал Шон, поворачиваясь ко мне. «Что сводится к следующему…

Почему кто-то хочет твоей смерти?

Я сглотнул. Мне не хотелось слишком задумываться над этим вопросом. «Не знаю», — сказал я. «О’Брайан предупреждал меня, что я стану мишенью для ребят, которые проворачивают эти грабежи, если рискну. Так и было». Это прозвучало неправдоподобно, даже когда я это произнес.

«А как насчёт этого Гартона-Джонса?» — спросила Мадлен. «Судя по тому, что я видела на собрании жильцов, он мерзкий тип, и ему не понравилось, что его выгнали с территории поместья. Избавиться от тебя было бы хорошим способом убить двух зайцев одним выстрелом.

Так сказать. Он избавляется от оппозиции и одновременно напугает людей настолько, что те захотят его возвращения.

«А когда это не удалось, ты хочешь сказать, он решил пойти на второй план и вместо этого застрелил посланника?» — размышлял Шон. «Не знаю. Всё это немного экстремально, и Гартон-Джонс производит на меня впечатление человека, который хотел бы, чтобы Чарли знал, кто за этим стоит и почему, до того, как он нанесёт удар».

Аттила закончил разговор и повесил трубку. Шон и Мадлен, похоже, восприняли это как сигнал к отъезду, и я пошёл с ними на парковку.

«А как же Лэнгфорд?» — спросил я. «Полагаю, вы ещё не успели поболтать?»

Шон покачал головой и, открывая двери «Чероки», слегка улыбнулся мне. «Кажется, он сейчас не слишком активен, но, думаю, это неудивительно, учитывая, что он рассказал тебе о моём неонацистском прошлом».

Я недоумённо взглянул на него. «Но он этого не сделал», — медленно пробормотал я. «Первым мне об этом рассказал Джав. Потом я убедился в этом через архивы газеты».

Шон остановился и обернулся. «Джав?» — спросил он. «Молодой парень, волосы перекисью водорода?»

«Это он. А ты его знаешь?»

Он задумчиво кивнул. «Да, он учился в местном колледже с Урсулой. Одно время он ею интересовался, но Насир его вытеснил. Думаю, он не очень хорошо это воспринял».

Я на мгновение задумался. «Погоди-ка, если Джав знал о Насе и Урсуле, зачем он мне всё это рассказал о твоей ненависти к Насиру?

Он, должно быть, знал, что у тебя нет с этим проблем.

«Может быть, он ревновал, что она ему отказала, — предположила Мадлен. — Может быть, он хотел навредить семье из мести».

Шон взглянул на меня с тревогой. «Или, может быть, кто-то другой его подговорил».

«Как кто?»

«Мы снова возвращаемся к Лэнгфорду, — сказал я. — Он наверняка знал о ваших прошлых связях».

«Да, но так поступил бы любой, у кого был доступ к газетной библиотеке»,

Мадлен возразила.

«Ну, есть один способ выяснить, — сказал Шон, садясь в «Чероки» и вставляя ключи в замок зажигания. — Я спрошу Харви Лэнгфорда. А ты спроси Джава».

«Да, отлично», — пробормотал я себе под нос, отступая назад, когда они захлопнули двери и двигатель V8 ожил. «Теперь мне осталось только найти его».

Восемнадцать

Через два дня Полин вернулась домой. В целом, у меня были смешанные чувства. Конечно, я был рад её возвращению, но, учитывая ухудшение ситуации в Лавандовых садах, возможно, было бы лучше, если бы она не возвращалась.

Полиция проводила в отношении поместья политику нулевой терпимости.

Их присутствие в форме было заметным, но это не оказывало того успокаивающего эффекта, на который они надеялись.

Неизбежно, именно подростки приняли на себя основной удар драконовских мер. От парней в синем и банды Гартона-Джонса они получали удары со всех сторон, и обстановка накалялась. Мне было не по себе от мысли, что придётся выходить из дома, когда в доме только Пятница, чтобы встретить Полин с рейса.

Все дети не высовывались, включая Джава, который, похоже, затаился. Я даже не видел этого азиатского мальчика с тех пор, как мы с Шоном и Мадлен встретились у Аттилы, не говоря уже о том, чтобы с ним связаться.

Теперь, стоя в пробке на трассе М61, я имел время позволить своим мыслям блуждать по кругу, мысленно проклиная отсутствие необходимой мне информации.

Но, по крайней мере, мне не пришлось мучиться, добираясь до Манчестера.

Джейкоб сказал, что ему нужно забрать кое-какие детали у своего друга-дилера в этом районе, и он любезно согласился совместить поездку с поездкой в аэропорт.

Полин не овладела искусством путешествовать налегке, и огромный задний грузовой отсек старого потрепанного Range Rover Джейкоба был заполнен до отказа к тому времени, как мы запихнули туда все ее вещи.

Я сел на заднее сиденье, а Полин села спереди. Она с довольным видом устроилась на потёртой кожаной обивке. «Это самый лучший способ путешествовать. Это лучше, чем вонючее старое такси», — заявила она. «Попробуйте-ка вы просидеть несколько часов в одном из этих кресел в самолёте. Парень рядом со мной весь был в локтях и с больным мочевым пузырём. Каждые пять минут он вставал и опускался. Клянусь, я ни разу не сомкнул глаз всю обратную дорогу. Даже понятия не имею, какой сегодня день».

Вскоре она перевела разговор на ситуацию дома. Оставшуюся часть пути меня засыпали вопросами о здоровье Фаримана, душевном состоянии миссис Гадатры и готовности «Лавандовых садов».

Когда я рассказал ей о новой политике полиции, она фыркнула: «Дураки, они всё в десять раз ухудшат». Она обернулась ко мне через плечо. «Надеюсь, ты им рассказал, Чарли».

«К сожалению, местный начальник полиции не советуется со мной, прежде чем принимать такие решения», — сухо сказал я.

«А как насчёт того полицейского, который приходил прошлой зимой, когда ты болел?» — спросила она. «Макмиллан, да?»

«Он приходил ко мне дважды», — заметил я. И я был не слишком радушным. Его резкое неодобрение действий, приведших к моей временной недееспособности, было слишком явным, чтобы его игнорировать, хотя с тех пор он, похоже, и смягчился.