Схватившие меня полицейские не просто поставили меня на землю, а бросили на пол. Я быстро оказался лицом вниз, без возможности сопротивляться, с заломленными за спину руками. Я почувствовал холодные металлические кольца, когда наручники защёлкнулись на моих запястьях.

Если меня удержали двое людей Макмиллана, то Лена – четверо. Они набросились на него с безжалостной эффективностью, не обращая внимания на то, куда клали ноги и кулаки, чтобы сбить его с ног. Он не сдался без сопротивления, и в конце концов им пришлось ограничиться наручниками, сковав ему руки спереди, лишь бы закрепить его.

Я на мгновение закрыл глаза, ослабев от поражения. Я смертельно устал, всё тело было словно ватой от ударов, от которых мне лишь отчасти удалось увернуться. Один глаз опух, спина ужасно болела там, где я ударился о дверной косяк, а левое колено горело. Я даже не помнил, как получил этот удар. Слава богу, что не по правому, иначе я бы никогда не смог завести мотоцикл.

«Ну-ну, мисс Фокс», — раздался мужской голос откуда-то сверху. «Когда я просил вас позвонить мне, если вы ещё с ним свяжетесь, я имел в виду звонки с угрозами», — продолжил он, и от раздражения его голос стал резче обычного. «Это не совсем то, что я имел в виду».

Я открыл тот глаз, который не пульсировал, а другой оставил отдыхать.

Всё, что я видел на своём уровне, – это пара хороших консервативных чёрных кожаных ботинок. Я с лёгким интересом наблюдал, как они приближаются, делая ещё пару шагов, прослеживая путь по аккуратно отглаженным брюкам, мимо пиджака, к склонённой голове наверху. Казалось, что она очень далека и слишком мала для остального тела, особенно для ступней.

«Привет, суперинтендант», — пробормотал я, чувствуя, как саднит горло. «Я тоже рад вас видеть».

Макмиллан мотнул головой в сторону кого-то, находившегося вне моего поля зрения. Наручники отпустили, и мои руки, внезапно лишившиеся поддержки, бессильно упали по бокам. Казалось, прошло немало времени, прежде чем они подчинились обычным командам, чтобы поднять моё туловище в вертикальное положение.

Один из полицейских, напавших на меня, по крайней мере, проявил совесть и предложил мне руку. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы узнать в нём Томми, бледного от волнения. Я на мгновение задумался, участвовал ли он когда-нибудь в рейдах по борьбе с наркотиками.

«Какого черта ты творила, юная леди?»

Макмиллан тихо потребовал ответа. Когда я посмотрел на него в упор, то увидел, как гнев сжал его ноздри, а рот сжался в узкую, почти безгубую линию. Он окинул меня испепеляющим взглядом.

«Нахожу тебе доказательства», — бросил я ему в ответ, стараясь не покачиваться на ногах.

«Неужели вам не приходило в голову, что мы, возможно, были в самом разгаре нашего собственного, весьма деликатного расследования?» — осторожно процедил он, словно обращаясь к человеку с ограниченным интеллектом. «Что ваше вмешательство могло поставить его под угрозу, а то и вовсе погубить».

С меня хватит. Я не ожидал похвалы за то, что не дал Лену уничтожить улики, свидетельствующие о его наркоторговле, но и чёртовой лекции тоже не ожидал.

«Вперёд, Макмиллан!» — прорычал я. «Пока ты тут болтался, как ни в чём не бывало, меня кто-то убить грозился. Прости, если я не сидел сложа руки, пока ждал, когда это произойдёт».

Я махнул рукой в сторону мужского туалета. «Загляните в седьмую кабинку и найдите запертую панель. Ключи должны быть у Лена».

– за которым вы найдете столько лекарств, что их хватит, чтобы открыть чертову аптеку, если вам интересно!»

Макмиллан помолчал, подумал, а затем подал знак двум своим людям пойти и проверить. Мы все смотрели им вслед, не обратив внимания на то, что Лен тоже подслушивал наш разговор.

Теперь он воспользовался возможностью, предоставленной ему численным падением, и ударил скованными наручниками руками, словно дубинкой, в живот стоявшего рядом с ним полицейского. Тот не просто упал, а стремительно полетел вниз. Он оказался на земле, свернувшись калачиком и задыхаясь.

Лен ловко перепрыгнул через распростертое тело и направился прямо к моему горлу, цепляясь руками и цепляясь ими.

Я оттолкнул суперинтенданта локтем и прыгнул вперёд, чтобы принять атакующую стойку. На этот раз я собирался сделать так, чтобы Лен упал жёстко и быстро. И чтобы он там и остался!

Затем Макмиллан крикнул: «Отрави его газом!», и мой блестящий план пошел прахом.

В отточенном мгновении Томми легко поднял руку с пояса, направив небольшой баллончик. Запах топлива был резким и до боли знакомым. Рефлекторно я перестал дышать, отвернул голову и крепко зажмурил глаза. Пальцы Лена едва коснулись моего горла, когда я пролетел мимо него. Что касается меня, то я совершенно промахнулся мимо цели, но, по крайней мере, мне удалось избежать брызг.

Лену не повезло. Он получил удар всей тяжестью, прямо в лицо. Он усугубил своё состояние, широко раскрыв глаза и рот, набирая воздуха, чтобы выкрикнуть боевой клич на ходу. Эффект от удара мелкодисперсного тумана был ошеломляющим.

Его глаза и нос мгновенно начали течь, словно его облили водой. Лицо раскраснелось. Через полсекунды он стоял на коленях, закрыв лицо руками, искажённый и кричащий.

Я оказалась на четвереньках почти рядом с ним, но он был слишком погружён в собственные мучения, чтобы обращать на это внимание. Он потерял всякий интерес к тому отвратительному концу, который замышлял для меня, полностью поглощенный жгучей болью своей кожи, кислотой, обжигающей нежные слизистые оболочки.

Британская полиция использует шестипроцентный газ CS, более сильный, чем тот, который они применяли на нас в армии. И этого было более чем достаточно, чтобы свалить быка, превратить взрослых мужчин в съежившиеся развалины. Я только что получил лёгкий удар и знал, что ещё легко отделался.

Томми помог мне встать во второй раз и велел не тереть глаза. Я изо всех сил боролся с тошнотой, которая накатывала на меня. Я решил, что у меня и так достаточно проблем, чтобы добавлять ещё…

«рвота на сотрудника полиции» в список обвинений.

Остальные вернулись с прозрачным пластиковым пакетом, полным всяких вкусностей из кладовки Лена. Макмиллан долго смотрел на них, а затем повернулся ко мне, и в его мутно-зелёных глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

Он положил мне руку на плечо и легонько сжал его. Пожалуй, это было всё, что я мог сказать, чтобы поблагодарить или извиниться. Он опустил руку и отвернулся. «Ладно, подгони фургон и…»

Давайте прикончим этого смеющегося парня, пока он окончательно не потерял самообладание и...

«Кто-нибудь может объяснить мне, что, черт возьми, происходит в моем клубе?»

Голос Марка пронзил собравшихся, словно самурайский меч сквозь шёлк. Он плавно приблизился и окинул взглядом происходящее. Численность полиции, негласный авторитет Макмиллана, недееспособность Лена, убийственный пакет с наркотиками.

Может быть, я увидел этот обрывочный момент колебания лишь потому, что искал его, искал. Надеясь вопреки всему, что не увижу.

Марк повернулся ко мне. Красивый, успешный, холеный и обаятельный Марк, который спас меня и уложил в постель. А я перевернулась, как глупая, доверчивая дурочка, какой и была.

«Чарли! Господи, ты в порядке, дорогой?»

Я подошла к нему. Он протянул ко мне руки. В его глазах было облегчение. Я видела, как его мысли закружились в поисках спасения, оправдания. В его сознании Лен уже был осуждён, отвергнут, предан. Он цеплялся за возможность двигаться вперёд, двигаться дальше.

Мой взгляд был прикован к точке сбоку от прекрасной, тонкой линии подбородка Марка. Должен признать, что мой кулак приземлился весьма приятно. Я попал так сильно, что моя и без того ушибленная рука запела.

Голова Марка резко повернулась набок, и он отшатнулся назад, его зрачки расширились и стали стеклянными. Только шок удержал его на ногах. Одному из полицейских пришлось схватить его за руки, чтобы удержать, иначе он бы упал на пол.

Макмиллан повернулся ко мне, пронзив изумлённым взглядом. «Что за…?»

«Если у тебя в пути фургон, можешь забрать и его», — сказал я, мой голос был чистым и холодным, как Рождество. Я кивнул Марку, затем Лену и наркотикам. «Он как-то сказал мне, что никто в здравом уме не пытался ничего пронести в его клуб, и он был прав. Им это было не нужно, потому что он лучше всех знал, что они смогут купить себе любые наркотики, как только окажутся здесь. На самом деле за всем этим стоит он, а не Лен.

Разве не так, Марк?

Двадцать три

«Я думаю, — мрачно сказал Макмиллан, — что вам лучше начать с самого начала и на этот раз рассказать мне все».

Мы переместились из клуба в кабинет менеджера, где я устроил неудачную ловушку для Анджело. Лена увезли, он всё ещё кричал, а Марка заковали в наручники и привели с нами. Когда он оправился от шока от столь неожиданного удара, его лицо стало совершенно непроницаемым.

Макмиллан сел за стол Марка, незаметно подменяя его власть. Он оперся локтями о столешницу и с невероятной точностью сцепил пальцы.

«Ну, Чарли, думаю, можно с уверенностью сказать, что мы полностью сосредоточили на тебе свое внимание». Я с усмешкой отметил, что он снова употребил прозвище «мисс Фокс».

Я сглотнула и удобно устроилась в одном из кожаных кресел напротив.

Мне дали холодный компресс на опухший глаз, но прямо за ним таилась головная боль, мать всех головных болей. Всё болело. Я осторожно согнул правую руку. Костяшки пальцев онемели настолько, что я не мог сжать их без ощущения, будто кожа вот-вот лопнет.

Я взглянул на двух мужчин напротив. Оба выжидающе смотрели на меня.

«Все началось с человека, который так отчаянно хотел вырваться из своих корней, что где-то по пути утратил чувство морали», — начал я, глядя Марку прямо в лицо.

Он зарычал в знак протеста и переступил с ноги на ногу, словно собираясь встать, но Макмиллан остановил его лёгким движением руки. «Сядьте, мистер Куинн», — мягко предупредил он. Марк затих, выглядя расстроенным тем, что ему следовало подчиниться тихому приказу суперинтенданта.

«Когда у тебя нет ни денег, ни квалификации, и никто тебя не щадит, наркотики, должно быть, кажутся очень заманчивым предложением, — нейтрально продолжил я. — Где лучше всего продавать более дорогую дрянь — экстази, кокаин, «спиды», — чем в ночном клубе? В конце концов, ребята у входа позаботятся о том, чтобы никто не принёс свой товар, так что это захваченный рынок, готовая к приёму публика. И всё шло как по маслу, пока Анджело Закари не перешёл черту».

Марк поднял голову. Он был слишком горд, чтобы просить меня остановиться, но в его глазах теперь был страх, и, возможно, даже тень обиды и удивления.

Я закрыла сердце, осознавая, что его будущее, его свобода в моих руках, и продолжала двигаться дальше.

«Видите ли, у Анджело, — сказал я Макмиллану, — есть какие-то отвратительные садистские наклонности. Когда он не играет в эсэсовца, он любит смотреть видео, рассчитанные на очень узкий круг читателей — конечно, когда он не избивает свою девушку».

Я взглянул на суперинтенданта, не совсем понимая, что увижу, но и он, и Марк сидели совершенно бесстрастно. Макмиллан молча жестом пригласил меня продолжать.

«К сожалению, они стоят недёшево, и Анджело арендовал довольно много этих видео у парня по имени Терри Ротвелл». Полицейский старался не показывать, что он только что встал по стойке смирно, но я заметил предательское подергивание его рук.

«У него их было так много, он накопил такой счёт, что когда Терри наконец настоял на том, чтобы он расплатился, Анджело не смог этого сделать. Поэтому он инсценировал ограбление здесь, в клубе. Он стащил несколько дорогостоящих предметов офисной техники, например, ноутбук, убедив других взять вину на себя, и таким образом погасил свой долг».

Этого Марк не понимал. Пока я не открылась ему той ночью в квартире. Он согласился устроить ловушку для Анджело не потому, что хотел проверить, убил ли тот Терри. О нет, он и так всё знал. Он хотел узнать, совершил ли Анджело гораздо более серьёзное преступление – солгал ли ему.

«Единственная проблема заключалась, — продолжил я, — в том, что, по-моему, ноутбук использовался для записи информации о наркотиках, которыми здесь торговали. И хотя Анджело стёр файлы данных, он решил проявить хитрость и не сказал Терри пароль. Если бы он этого не сделал, Терри, вероятно, никогда бы не стал вникать в это дело. А так он только подогрел подозрения. И Анджело не мог знать, что у Терри есть друг, у которого есть друг, достаточно хорошо разбирающийся в компьютерах, чтобы получить эти файлы».

«Ты», — пробормотал Макмиллан это единственное слово как утверждение, а не вопрос.

Я коротко кивнул, желая, чтобы Сэм не вмешивался в это дело. «Я не знал, откуда у него эта чёртова штука, но когда я рассказал ему, какие данные нам удалось восстановить, Терри, очевидно, решил прибегнуть к лёгкому шантажу».

Теперь уже Макмиллан понимающе кивнул. «А когда он попытался это сделать, Анджело его убил», — сказал он почти про себя. Он быстро вскочил на ноги. «Я прослежу, чтобы Закари был с нами». Он нахмурился, заметив мои более очевидные раны. «Ты сможешь спокойно остаться с ним наедине на минутку?»

«Наверное, так и есть», — ответил я. Даже в таком состоянии я был почти уверен, что смогу справиться с человеком в наручниках самостоятельно. Видеть Марка в таком состоянии казалось совершенно неправильным, словно вся его уверенность в себе и лоск улетучивались.

Макмиллан кивнул, словно не сомневался в моих силах, и поспешил из комнаты.

Когда за ним закрылась дверь, я взглянул на Марка, снова подхватывая тему разговора, и почувствовал, что теперь могу говорить свободнее. «Проблема была в том, что когда Анджело зашёл к нему, у Терри не было ноутбука, чтобы вернуть его, и никакие уговоры его не убедили. Возможно, Анджело и так собирался его убить — он из таких, — а может, просто потерял самообладание. Как бы то ни было, потом Анджело запаниковал и вернулся, чтобы рассказать своему приятелю Лену о том, что он сделал».