Я кивнул, оценивая логику. «И что же нам теперь делать?» — спросил я, уже на грани нервного срыва.

Марк выключил весь свет, кроме маленькой настольной лампы. «Теперь, — сказал он, широко улыбаясь в полумраке, — мы ждём».

***

Мы ждали три часа.

В течение трех часов часы замедляли ход в два раза, а мой пульс попеременно то резко ускорялся, то останавливался вовсе в такт каждому неожиданному шуму за дверью.

Мы услышали, как клуб распахивается, и музыка начинает играть. Мелодия была неразборчива сквозь стены и перекрытия между нами и источником. До нас доносился лишь ритм баса.

Шум был настолько сильным, что мы могли говорить шёпотом. Мы говорили о чём угодно и ни о чём, нервно коротая время.

Мониторы системы безопасности показывали, как группы людей подходили к дверям клуба и проходили внутрь. Даже сквозь зернистое искажение объектива было легко узнать Анджело по его бритой голове и развязной осанке.

Присмотревшись, я даже разглядел следы на его лице. Я взглянул на руки Марка, расслабленно расположившиеся на подлокотниках кресла, и подумал, насколько ещё сурово он готов был наказать Анджело, если бы решил, что тот ему перешёл дорогу.

Я снова подумал о порезе под глазом Анджело. Не думаю, что Виктории удалось его ударить, к моему великому сожалению. Я вспомнил миниатюрную официантку, и мои мысли ожесточились. Господи, этот парень был полным ублюдком.

«Он совершенно не подходит для работы в двери», — пробормотал я.

Марк искоса взглянул на меня. «Он молодец в драке», — только и сказал он нейтральным голосом.

«Да, конечно», — сухо согласился я. «Проблема в том, что он, скорее всего, и начал драку».

Марк открыл рот, чтобы ответить, но прежде чем он успел что-то сказать, что-то заставило меня схватить его за руку и поднести палец к губам, призывая к молчанию.

Он нахмурился, глядя на меня, и уже собирался усомниться в моих действиях, когда шум раздался снова, на этот раз громче.

Неповторимый звук ключа, неуклюже вставляемого в замок.

Марк прищурился и тут же вскочил на ноги, крадучись пробираясь к дверным петлям. Было странно видеть его одетым как городской щеголь, но ведущим себя как коммандос.

Я присоединился к нему, стараясь прижаться спиной к стеллажу.

Марк приложил руку к моему уху и прошептал: «Открой дверь…

Я позабочусь о нашем друге.

Я кивнул, лишь немного поколебавшись. Я вспомнил, как профессионально он схватил Сьюзи Холлинз в тот вечер, когда мы впервые встретились. Боже, как давно это было. Я знал, что чувствовал бы себя счастливее, если бы сам схватился с Анджело, будь это он, но сейчас не время и не место спорить об этом.

Дверь открылась с мучительной медлительностью. Я почувствовал, как Марк присел рядом со мной, инстинктивно напрягая тело, сам того не осознавая. Я знал, что, вероятно, делаю то же самое. Кровь так сильно стучала в голове, что я почти ничего не слышал за её ревом.

Дверь немного приоткрылась, и из-за ее переднего края начала вырисовываться чья-то фигура.

«Сейчас!» — крикнул Марк.

Я ударил дверь плечом, захлопнув её. Марк рванулся прямо к вошедшему, резко и резко прижал его к земле. Я успел полюбоваться точностью его движений, а потом мы все трое оказались на полу.

Мужик даже не успел наброситься. Мы в мгновение ока уложили его лицом вниз, впечатав его нос в ворс ковра. Марк с такой силой заломил руку парня за спину, что у того хрустнули суставы. Удивительно, как он не сломал кость.

Когда я, шатаясь, поднялся на ноги, чувствуя, как адреналин все еще бурлит в крови, меня осенило одной ошеломляющей мыслью.

Это был не Анджело.

Во-первых, у него было слишком много волос. И телосложение было неподходящим. Он был слишком худым. Марк, должно быть, пришёл к такому же выводу, потому что отпустил захват и перевернул мужчину на спину, чтобы мы могли лучше его рассмотреть.

«Чёрт возьми», — выругался я. «Гэри?»

Лицо Марка исказилось от гнева, который был ещё страшнее из-за своего кажущегося спокойствия. Он рывком поднял своего несчастного бармена на ноги и чуть не швырнул его на жёсткий диван. Гэри съежился от этой пары.

Он обнимал нас, держа руку, словно она больше не действовала. Он был весь в краске, и казалось, вот-вот заплачет.

«Полагаю, вы не захотите рассказать нам, чем именно вы занимались?»

Марк вкрадчиво поинтересовался.

«Ничего!» — запротестовал Гэри высоким, жалобным голосом. «Я ничего не сделал!»

Марк не стал утруждать себя угрозами. Он преодолел разделявшее их расстояние с обманчивой скоростью и нанёс Гэри выверенный и довольно хладнокровный удар в лицо. Я старался не морщиться от хлюпающего разрыва хряща.

Гэри вскрикнул и зажал нос руками. Между его пальцев тут же потекла кровь. Он машинально наклонился вперёд, чтобы не испачкать свой вечерний костюм.

Я зашёл в ванную и достал рулон туалетной бумаги. Гэри даже не заметил, когда я его ему протянул, просто оторвал дюжину листков и поднёс их к лицу. Он слегка покачивался взад-вперёд, расстроенный и шокированный.

Марк сидел на краю стола и смотрел на него, словно ротвейлер на младенца. Он воспользовался тем, что Гэри отвлекся, и подмигнул мне, но я был слишком шокирован, чтобы ответить ему тем же, хотя и старался этого не показывать. Марк так легко вжился в роль допрашивающего. Возможно, слишком легко, чтобы чувствовать себя комфортно?

«Прекрати нести чушь, Гэри», — холодно сказал он. «Ты не имеешь права на ключи от этого кабинета, и ты это знаешь. Так зачем же ты сюда пробирался?»

На мгновение Гэри подумал об очередной лжи. Стоило Марку лишь перенести вес, чтобы встать со стола, как нервы противника сдали. Угроза, исходившая от него в комнате, была гнетущей.

«Ладно, ладно!» — крикнул он гнусавым и приглушённым голосом. «Я пришёл за чёртовыми записями! С чёртовых камер видеонаблюдения».

От этих слов меня пробрал холодок. Я даже не рассматривал Гэри как игрока во всём этом.

«И зачем они тебе?» — мягко спросил Марк.

«Я, ну, я…» Он перевёл взгляд с одного на другого, но, очевидно, не увидел на лицах ни одного из нас выхода. Он судорожно сглотнул, морщась, словно пытался проглотить таблетку, не запивая её водой.

Кровотечение, казалось, замедлилось, и он вытащил импровизированную

платок подальше от носа, не обращая внимания на кусочки пушистой ткани, прилипшие к легкой щетине подбородка.

Марк вздохнул. «Не заставляй меня снова причинять тебе боль», — предупредил он усталым голосом.

Внезапно я вспомнил обо всех тех не совсем пустых бутылках, которые Гэри выносил из баров клуба, о его беспокойстве, и я все это сложил воедино.

«Почему бы мне не помочь тебе, Гэри?» — предложил я. «Почему бы мне не рассказать твоему боссу о твоей маленькой афере?»

Его глаза расширились, он с опаской взглянул на Марка, а затем снова на меня.

«Афера?» — попытался он. «Какая афера?»

Второй удар Марка пришёлся глубоко в солнечное сплетение. Гэри пару минут просидел, согнувшись пополам на стуле, тяжело дыша и стеная. Я вздрогнул, вспомнив, как кулак курильщика приземлился на меня, и нахмурился, глядя на Марка поверх хриплой головы Гэри, но он лишь спокойно встретил мой взгляд.

Я понял, что ему не нравится подобное, по крайней мере, не так, как Анджело. Его это не радовало и не воодушевляло. Это была просто работа, которую нужно было выполнить, безжалостно и эффективно, и он делал её без колебаний.

И это сработало. Когда Гэри снова смог говорить, он не стал больше отрицать свою вину. Он сразу же начал признавать всё начистоту.

«Ладно, ладно, я тебе всё расскажу», — угрюмо сказал он. «Когда я закупоривал слитки, я б-был…» — голос его дрогнул, но он снова сглотнул, на этот раз менее неловко, и продолжил: «Я менял слитки в оптике немного раньше времени». Последнее вырвалось в спешке, словно если бы я сказал это быстро, стало бы легче.

«Рановато», — повторил Марк. Что-то в его голосе заставило меня обернуться. «В каждой бутылке, в каждой оптике, на каждой смене, по всему клубу?» — спросил он.

После минутного колебания Гэри кивнул. Когда Марк так выразился, это стало похоже на крупное мошенничество. Я понятия не имел о ценах на крепкий алкоголь. За исключением виски, я сам больше предпочитал пиво. Мне нравилось иногда выпить бокал вина, но я ненавидел сопутствующую этому претенциозность.

Я вдруг вспомнил цены на выпивку в клубе, когда мы с Клэр были там в первый раз. Дело было не в том, что Гэри обирал Марка на огромные суммы, но он наверняка значительно урезал его прибыль.

Марк соскользнул со стола, презрительно отмахнувшись от того, как Гэри от него отпрянул. Он подошёл к кофеварке, налил две чашки и протянул одну мне. Когда он снова заговорил, его голос был гробово-тихим.

«И ты правда думал, что с компьютерными кассами, которые записывают каждый напиток, я не замечу этого?» — спросил он. «Что я не начну задаваться вопросом, почему здесь, в «Нью Адельфи», цены на бар выше, чем в любом другом клубе, которым я владею? Почему, каким-то чудом, ты не смог выжать из бутылки стандартные двадцать восемь шотов, как везде».

В глазах Гэри вспыхнула тревога. У него был тот самый взгляд, словно он попал в ловушку, взгляд человека, который сам ускользнул и ускользнул в глубокую беду, вместо того чтобы рискнуть и обдуманно рискнуть. Он понимал, что попал в ловушку, но всё же было что-то, что могло вытащить его из этой трясины.

«Он заставил меня обеспечить ему алиби», — быстро сказал он. «Я имею в виду Анджело.

В ту ночь, когда убили ту девушку – Сьюзи. Анджело знал, чем я занимаюсь, и сказал, что если я его не прикрою, он угробит меня в дерьме.

Он перевёл взгляд с одного нашего лица на другое, открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом мудро осознал, что любое его сказанное, вероятно, только ухудшит ситуацию. Он снова закрыл его.

Марк сел в кожаное кресло за столом. Смуглые волосы и одежда напоминали ему мафиози. «Просто убирайся», — мрачно сказал он. Казалось, как только Гэри отвернётся, Марк вот-вот его застрелит.

Гэри с трудом поднялся на ноги. «Я что, уволен?»

Марк склонил голову набок и посмотрел на него, словно на что-то, что он подцепил ботинком. «Не думаю», — сказал он, удивив нас обоих. «Не в этот раз». Он резко встал. «Но если ты ещё раз попытаешься меня украсть, я тебя прикончу», — сказал он ледяным, приятным голосом. «Ты больше не будешь работать».

Он мог просто иметь в виду «в сфере лицензирования», но то, как он это сказал, создавало впечатление, что отсутствие работы у Гэри было вызвано его внезапной неспособностью есть твердую пищу.

Гэри, спотыкаясь, вышел из кабинета, захлопнув за собой дверь. На мгновение воцарилась тишина.

Не глядя на Марка, я спросил: «И как давно ты знаешь о маленькой афере Гэри?»

Он улыбнулся мне. «С самого начала», — признался он.

«Так почему же вы позволяли ему продолжать это делать — продолжать вас грабить?»

«Я обнаружил, что сотрудники этим печально известны», — сказал он, как будто это было само собой разумеющимся. «Но если они тратят свою энергию на сравнительно мелкие дела, как это делал Гэри, то, по крайней мере, они не обдирают меня по-крупному. Я считаю это приемлемым уровнем потерь».

«А как насчёт того, что он дал Анджело алиби на ночь смерти Сьюзи? Что, чёрт возьми, это вообще такое?»

Я собирался спросить еще что-нибудь, но внезапно тело Марка напряглось, и он почти бегом выскочил из-за стола, устремив взгляд на другую сторону комнаты.

Я бросил взгляд в том направлении и как раз вовремя увидел, как дверь распахнулась.

Марк добрался до нее первым, распахнул дверь настежь, и мы почти одновременно выскочили в коридор.

Там было пусто.

«Чёрт!» — прорычал Марк. «Там кто-то был!»

Мы промчались по короткому коридору, свернули за угол и продолжили бежать. Музыка становилась всё громче с каждым шагом, пока мы приближались к основной части клуба.

Коридор вывел нас в галерею у входа, откуда открывался вид на нижний танцпол. Там уже было полно народу. Невозможно было понять, кто скрывался за дверью кабинета.

Марк выругался и в отчаянии ударил сжатым кулаком по перилам.

Я снова оглядел комнату. Мой взгляд привлекла неподвижная фигура среди покачивающейся толпы, и я замер.

Анджело.

На другой стороне галереи, у входа, он стоял и смотрел прямо на меня. Распухшая губа искривляла его рот в презрительной ухмылке, как у Элвиса.

Или, может быть, Анджело просто хотел сказать это. Он знал, что я пытался его поймать. И потерпел неудачу.

Бросив на него последний высокомерный взгляд, он отвернулся и исчез в толпе.

Я понял, что так крепко вцепился в перила, что сквозь кожу проступили белые костяшки пальцев. Когда я разжал пальцы, то с раздражением обнаружил, что руки дрожат.

Я сделал свой ход и с дрожью предчувствия понял, что следующим шагом, вероятно, станет Анджело.

Все, что мне оставалось, — ждать, когда это произойдет.

***

Вскоре после этого я ушёл. Оставаться не было особого смысла, и ни у Марка, ни у меня не хватило духу продолжать.

Я ехал домой на велосипеде по мрачным улицам, чувствуя, будто всю жизнь провожу в полумраке. Ненавижу зиму с её медленными утрами и быстрыми днями. Сколько бы они ни переводили часы, света всё равно не хватает, чтобы заполнить день.

Я съехал с дороги на привычную бетонную плиту и заглушил мотор. Я смертельно устал и совершенно не мог сосредоточиться, что, если подумать, было довольно глупо.

Я снял шлем, надёжно установил велосипед на боковую подножку и слез с него, стараясь не обращать внимания на протесты мышц. Только когда я присел у заднего колеса и уже наполовину накинул роликовую цепь на маятник, я услышал этот звук.

Медленно – как мне показалось, слишком медленно – я осознал, что слышу чьё-то дыхание. И это был не я.

Я медленно поднялся на ноги, весь напрягшись, и начал поворачиваться. В тени, у стены здания, я заметил какое-то движение. Сердце забилось чаще, но я не был готов к той силе эмоций, которая вспыхнула, когда на свету появилась фигура мужчины.