Дэйв снова ухмыльнулся, застёгивая куртку и роясь в кармане в поисках ключей от машины. «Ну, ты бы так сказал, не так ли?»

Я только собирался возразить, как дверь в гостиную Трис и Айлсы распахнулась, и оттуда выскочила хозяйка дома.

В поднятой правой руке она держала тяжелую скалку с деревянными ручками и белой мраморной сердцевиной.

«Быстрее, быстрее!» — закричала она. «Я только что видела его из окна кухни. Он идёт на фронт!»

Я не стал останавливаться и спрашивать, кого она имеет в виду. Мне это было не нужно.

Прежде чем Айлса успела до нас добежать, я резко развернулся и уже бежал к открытой входной двери. Одним отчаянным прыжком я преодолел всю лестницу, но потом поскользнулся и чуть не упал на замшелые плиты внизу.

Пока я, ругаясь, пытался восстановить равновесие, кто-то пробежал вдоль дома. Даже по гравию под ногами он бежал, словно олимпийский спринтер, отчаянно размахивая руками, чтобы нестись вперёд в отчаянном рывке.

Он поравнялся со ступенями, пройдя примерно в шести метрах от меня, и двигался быстро. Должно быть, он уловил это движение, потому что повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза.

Казалось, всё движется вперёд в замедленной съёмке. У меня было время запечатлеть в памяти тёмные брюки, ребристый свитер и чёрную лыжную маску, скрывающую его лицо. Выделялись только глаза, белки которых блестели.

Внезапное, суровое воспоминание о двух мужчинах в масках, ворвавшихся в квартиру, материализовалось, словно призрак, и чуть не заставило меня пошатнуться. Лишь громогласное приближение Эйлсы, за которой следовал Дэйв, заставило меня действовать.

Я помчался, словно заяц, по лужайке, по диагонали. По траве было легче бежать. Гнев придал мне скорости. Мне было всё равно, что у этого человека, скорее всего, был нож, достаточно большой и острый, чтобы перерезать мне горло. Мне было всё равно, что он уже без малейших сомнений доказал, насколько он готов и способен им воспользоваться. Глупо, в самом деле.

Мужчина почти выбрался из ворот, но в конце подъездной дороги гравий был изрыт колеями сильнее всего. Две глубокие впадины образовались от колёс автомобилей, постоянно проезжавших между столбами ворот.

Он зацепился ногой за гребень одного из них, споткнулся, вытянул руки и чуть не упал головой вперёд. На него падал свет уличного фонаря с дороги. В жёлтом свете я увидел, как растопырились пальцы его рук в перчатках. Раскрытые.

Пустой.

Этого было достаточно. В следующее мгновение я сделал последний шаг вперёд и прыгнул.

Я ударил его кончиком правого плеча примерно на дюйм ниже поясницы и схватил. Он с грохотом упал, словно его ударило холодильником.

Сила удара заставила нас пролететь по подъездной дорожке ещё около трёх метров после того, как мы приземлились. Мужчина лежал лицом вниз на гравии, барахтаясь. Из нас двоих, пожалуй, мне досталось легче.

К тому времени, как мы неловко остановились, мы уже почти выехали на тротуар. Мужчина резко отвёл локоть назад, скорее дико, чем научно, но этого оказалось достаточно, чтобы сбросить меня со спины.

Я тяжело приземлился, но тут же вскочил и резко развернулся. Мужчина стоял на коленях, ему потребовалось больше времени, чтобы подняться. Его маска и передняя часть свитера были разорваны и окровавлены. В панике я снова проверил его руки и приготовился к удару.

Затем на сцену выскочила крутящаяся фигура, которая мчалась на полной скорости, и нанесла скалкой стремительный удар снизу вверх, от которого голова мужчины сместилась набок, брызнув кровью. Она легко перелетела бы через границу, если бы голова не была всё ещё крепко прикреплена к шее. Если…

Если бы там присутствовали селекционеры сборной Англии по крикету, Айлса был бы немедленно признан виновным.

Руки мужчины взмахнули, тело изогнулось, и он медленно рухнул на тротуар позади себя. Мне пришлось схватить Айлсу за руку, чтобы остановить её от нападок. Она вся дрожала и выкрикивала такие сбивчивые оскорбления, что слова были почти бессвязными.

Шум выманил из дома большинство оставшихся жильцов. Они двинулись по подъездной дорожке и осторожно приблизились через лужайку, но от них исходил ропщущий вид толпы, готовой вершить самосуд. Достаточно было одного храбреца, чтобы бросить первый камень, и ситуация приняла совсем скверный оборот.

Я сунул всё ещё дрожащую Айлсу Дэйву, предварительно осторожно высвободив из её пальцев окровавленную скалку. Лишённая адреналина, который её взбудоражил, она почти упала ему в объятия. Он с явным напряжением принял её вес.

Он спросил поверх ее головы: «Что, черт возьми, происходит?»

«Помнишь Сьюзи Холлинс?» Я не слишком осторожно толкнула безжизненное тело на земле ботинком. «Думаю, это тот ублюдок, который её убил».

В его глазах отразились удивление и понимание.

Я присел рядом с мужчиной и потянулся к краю балаклавы.

«Ну-ка, придурок, давай-ка посмотрим на тебя», — пробормотал я. Сдёрнув маску, я увидел до боли знакомое лицо. Наступившая тишина кричала на всех нас.

Прежде чем я успел двинуться, чтобы её остановить, Айлса заглянула мне через плечо. Она издала один пронзительный крик и рухнула на землю. Дэйв мужественно пытался удержать её на ногах, но с самого начала вёл безнадёжную борьбу. В конце концов, ему удалось лишь как-то контролировать падение.

Оглядываясь назад на лежащую на земле фигуру, истекающую кровью и потерявшую сознание, я полностью понимал реакцию Айлсы.

В конце концов, не каждый день сталкиваешься с ужасающим злоумышленником в маске, вооруженным разве что мраморной скалкой, и обнаруживаешь, что человек, которого ты только что сбила с ног на полпути к следующей неделе, — твой собственный муж...

***

На этот раз полиция прибыла к дому гораздо быстрее, чем в прошлый раз, когда их вызывала Айлса, потому что мы заметили в саду бродягу. Более того, Трис только начала приходить в себя, когда они подъехали с включенными проблесковыми маячками и сиренами.

Прежде чем его запихнули в полицейский «Транзит», нам не удалось добиться от него многого, за исключением одного тихого извинения перед Айлсой.

Каким-то образом это ухудшило ситуацию.

До этого момента я, пожалуй, всё ещё надеялся, что он станет всё отрицать, что у него, возможно, есть другая причина бегать по собственному саду, тщательно замаскировавшись и сея панику и смятение. В конце концов, мне пришлось признать: никакой причины не было.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к этой идее. Ладно, я знал Триса не больше пары лет, но он был последним человеком, которого я бы счёл садистом, насильником и убийцей.

В голове прокручивались недавние сцены, словно видео, застрявшее на «воспроизведении».

Воспоминания, от которых у меня покрылась потом кожа на голове и свело живот. Я изо всех сил старался удержаться на ногах и функционировать, пока не пришла полиция.

Я вспомнил, как успокаивающие руки Трис скользили по коже моей спины.

Неужели, делая мне массаж, он все время размышлял о том, каково это — провести лезвием ножа по моему горлу?

Скрытый голос на другом конце провода в ночь смерти Джой. Я пытался сопоставить нежные интонации Трис с той злобной злобой, что отчётливо гудела в проводах. Как это мог сделать кто-то из моих друзей?

Я изо всех сил старалась не поддаваться эмоциям. Только когда полиция увезла Трис, а врач дал Айлсе успокоительное. Дэйв смылся, как только приехала скорая помощь, с облегчением передав Айлсу профессионалам. Девочки Шелсли объединились, чтобы утешить меня, и я почувствовала себя среди них чужой. Не составило труда найти оправдания и улизнуть.

Я ехал домой медленно и очень осторожно. Трудно смотреть, куда едешь, когда глаза жжёт от слёз.

По дороге я остановился, чтобы залить ещё несколько галлонов топлива в Suzuki. Бак у RGV довольно маленький, и если гнать очень сильно, то резерв заканчивается меньше чем через сотню миль.

Я как раз выдавливал последние капли в бачок, когда раздался рёв подъезжающего «Нортона». Я поднял взгляд и увидел, как Сэм прищурился, глядя на меня сквозь открытый забрало.

«Привет, Чарли. Я думал, это ты», — сказал он, снимая шлем и засовывая в него шарф. «Ты что, не получил моё сообщение?»

«Да», — я смутно вспомнил голос Сэма на автоответчике.

Казалось, это было много лет назад. Я вставил насадку обратно в насос и закрутил крышку заливной горловины. «Извини, у меня было много дел».

«Что может быть важнее разговора со мной?» — потребовал он с раздражающе нахальной ухмылкой.

«Моего друга убили», — бросил я ему, и улыбка тут же померкла. Я знал, что был несправедлив, но что, чёрт возьми? Жизнь такова, и сейчас я чувствовал себя не очень-то справедливым.

Он издал обычные звуки потрясения и сочувствия, но глаза у него были дергающиеся, словно он отчаянно искал подходящую тему для разговора. Он открыл рот, но сумел лишь переступить через ногу.

«Так что же случилось с этим ноутбуком?»

Пока он говорил, мне вдруг пришло в голову, что, вероятно, только незнание Терри полного имени Сэма и его местонахождения помешало моим незваным гостям нанести ему ночной визит. Несомненно, они бы выудили у меня эту информацию силой, если бы я им предоставил такую возможность. «Компьютер украли, когда у меня в выходные переворачивали квартиру», — без обиняков ответил я.

Он выглядел потрясённым. Мне стало его почти жаль.

«Боже мой, Чарли, прости меня. И насчёт твоего друга. Что случилось?»

Я вкратце рассказал ему о смерти Джой, пока он заправлял «Нортонс». Он выслушал это в гробовом молчании, и мы вместе пошли платить. Перед нами стояла пара человек, суетливо ковыряющихся в чековых книжках. Девушка за стойкой выглядела суровой и скучающей.

Стоя в очереди, я понимал, что до сих пор не осознал, что Трис, мой друг, был хладнокровным убийцей. Что он был ответственен за три ужасных преступления. Я даже не мог понять, что побудило его к этому.

Я лениво наблюдал, как к колонкам подъезжает очередная машина, и заметил её монохромное отражение на мониторе безопасности за головой кассира. Сэм, должно быть, следил за моим взглядом.

«Жаль, что в том месте в Шелсли, где вы преподаёте, не было камер видеонаблюдения», — сказал он. «Они могли бы засечь

кто это сделал».

«О, мы знаем, кто это сделал, и они его схватили», — автоматически сказал я, подходя, чтобы заплатить.

Я подождал, пока Сэм отдаст деньги за свою заправку, а затем мы пошли обратно к мотоциклам.

Когда я произнес эти слова, все это прозвучало так шаблонно и сухо, но где-то в темных уголках моего мозга шевельнулось беспокойство, тревога.

С ноутбуком, который мне дал Терри, всё ещё оставалась какая-то связь, которую я пока не разгадал. Иначе как мой преобразователь голоса попал из квартиры в ночь ограбления в руки Трис? И какое отношение ко всему этому имеет Анджело?

Что-то не было закончено, не было закончено, но будь я проклят, если смогу точно сказать, что именно.

***

Остаток пути я пробирался по тёмным и оживлённым улицам города и спустился к набережной. Вернувшись домой, я был удивлён, обнаружив на улице элегантный BMW Марка. Не знаю, сколько времени он там провёл, но, когда я подошёл, он всё ещё сидел за рулём.

Пока я припарковывал велосипед, он неторопливо вышел из машины, натянув на себя великолепное длинное шерстяное пальто, чтобы защититься от пронизывающего ветра.

«Привет», — сказал он. «Ты в порядке?»

Снимая шлем, я поймал себя на том, что улыбаюсь. «Ага», — ответил я, с тревогой осознавая, как я рад его видеть. Он словно проникал мне под кожу. Я не был уверен, действительно ли я хотел его видеть.

Не обращая внимания на непогоду, он стоял и ждал, пока я накрою «Сузуки» чехлом, а затем последовал за мной по лестнице.

Я включил кофеварку и пошёл переодеться в сухую одежду. Водонепроницаемые накидки поверх кожаных изделий делают тебя похожим на мишленовскую человечку и шуршат при ходьбе так пугающе, что приходится сдерживать желание повысить голос, чтобы перекричать шум.

Когда я вернулся, наспех натянув чистые джинсы и рубашку, Марк стоял у одного из окон, глядя на реку. Казалось, все были очарованы видом. Должен признаться, это было одним из самых привлекательных моментов в квартире, когда я въехал.

Он предложил мне поужинать, но я отказался. Мне не очень хотелось есть в ресторане. В конце концов, я позвонил одному из местных индийских

заказав еду на вынос, они принесли толстые кусочки баранины тикка и курицы дупиаза со сладким влажным хлебом пешвари наан и хрустящими пападамами.

Я видел Марка только на его условиях, как хозяина Нью-Адельфи, и в его роскошном гостиничном номере. Было приятно обнаружить, что он всё ещё умеет бродить по трущобам. Он быстро лишился пальто и пиджака, и мы, сидя на подушках на полу, уплетали еду, подгребая кусочки лепёшки наан и пальцы.

«Мне нравится смотреть, как ты ешь», — наконец сказал он. «Нельзя заказывать самое дорогое блюдо в меню, а потом делать вид, что ковыряешься в нём».

Я посмотрела на него, увидев последний кусочек пападама. Он не успел его съесть. «Ты встречался не с теми женщинами», — сказала я, ухмыляясь и зачерпывая им остатки мятной раиты.

Он на мгновение улыбнулся мне, а затем его лицо посерьезнело. «Ты выглядишь лучше, чем я ожидал», — заметил он, откинувшись на подлокотник дивана и склонив голову набок, размышляя. «Не каждая девушка может пройти через то, что тебе пришлось пережить за последние несколько дней, и выйти такой невозмутимой».

Я пожал плечами. «Либо справляешься, либо сдаёшься. Я не люблю проигрывать».

«Я не считаю тебя проигравшим», — сказал он, криво улыбнувшись. «Ты настоящий боец, Чарли Фокс».

«Я не всегда была такой», — вдруг сказала я, словно мне нужно было признаться ему. «Однажды я была жертвой. И я поклялась, что никто больше не заставит меня почувствовать себя так же».

Он нахмурился. «Но на тебя всё равно напали».