Обе руки сжимали рукоять ножа – единственное, что я мог видеть из его ноги. Кровь из раны хлестала струями, словно прорвало водопровод, пробивающийся сквозь глину.

Я в оцепенении оставил его там и, спотыкаясь, подошел к телу Пятницы и встал на колени.

Когда я подошёл, пёс поднял голову и, глядя на меня большими выразительными глазами, умолял облегчить его боль. Из его носа текла струйка крови, а бока его слегка поднимались и опускались, словно он боялся дышать. Его вид наполнил мои глаза слезами.

Мадлен помогла Шону подняться. Он подошёл, достал из бокового кармана брюк отброшенную им ранее перевязь и, проходя мимо, сунул её мне в руку.

«Вот, останови кровотечение этим и смотри, чтобы он тебя не укусил», — сказал он. Он всё ещё выглядел бледным. «Ты в порядке?»

Я кивнул, и он продолжил, наклонившись над Уэстом.

Уэст громко, с ругательствами, требовал врача и скорую. Он вытащил из кармана грязный платок и неуклюже пытался завязать его вокруг бедра. Шон холодно посмотрел на него и не попытался помочь.

Затем, через несколько мгновений, он наклонился и взялся за грязную рукоятку ножа.

Тело Уэста дёрнулось от прикосновения. «Нет, нет!» — закричал он. «Пусть это сделают в больнице. Не трогайте его. Я истечу кровью».

Шон приподнял бровь, услышав этот не слишком убедительный аргумент, и резким рывком выдернул нож из раны. Уэст брыкался и извивался, ругаясь.

«Ты же не думал», — тихо спросил Шон, — «что я оставлю тебя со спрятанным оружием, не так ли, больной ублюдок?»

Уэст перестал дергаться ровно настолько, чтобы плюнуть в него. Шон наклонился ближе, не обращая внимания на брызги мокроты, упавшие ему на ноги.

«Знаете ли вы, что от собак можно подхватить опасные инфекции?

кровь?» — солгал он, как ни в чем не бывало, затем повернулся и ушел, а грязный нож все еще свисал с его пальцев.

Шон вернулся туда, где мы с Мадлен пытались зашить рану Пятницы. Он молча протянул мне нож, и на мгновение я не понял, что он мне показывает.

Это был всего лишь нож. Боевой нож с длинным зазубренным лезвием и нескользящей пластиковой рукояткой камуфляжного цвета. И тут я вдруг понял, где уже видел его раньше.

Ну, может, не этот конкретный нож, но очень похожий.

На самом деле, я не видел клинка. Он был глубоко застрял в груди Харви Лэнгфорда, но всё остальное было идентично.

Но я не успел отреагировать на это открытие, потому что очень быстро стало ясно, что мы уже не одни. Что горящий «Патруль» послужил нам сигналом беды.

Мадлен и Шон медленно обернулись, глядя за освещённое пламенем пространство. Я тоже поднялся на ноги, чувствуя, как что-то сжимает грудь и звенит в ушах.

Медленно, постепенно послышался шорох и скольжение ног, приближающихся по завалу со всех сторон, пока наконец из темноты не возникло больше дюжины людей, образовавших полукруг перед нами.

Показалась последняя фигура, и они расступились, пропуская его. Иэн Гартон-Джонс выглядел почти так же, как на нашей последней встрече: бритый наголо и одетый в чёрное. Однако было одно заметное исключение.

На этот раз он нес двуствольное ружье и направлял его непоколебимо в нашу сторону.

Двадцать восемь

Ружьё представляло собой двенадцатый калибр «Браунинг» с вертикальным расположением стволов, спортивное ружьё среднего класса. Гартон-Джонс, вероятно, использовал его для стендовой стрельбы.

В этот момент мне на мгновение вспомнился один из моих старых армейских инструкторов по обращению с оружием. Нет ничего лучше дробовика для зачистки домов, сказал он. В ограниченном пространстве даже целиться не приходилось. Они были смертоносны.

Однако на открытой местности всегда есть шанс убежать за пределы эффективной дистанции. При условии, что вы готовы рискнуть, если ружьё не слишком сильно сдавлено, а прицел стрелка не слишком точен. При нормальном разбросе дроби вы, вероятно, избежите серьёзных ранений на расстоянии более тридцати метров. Сорок, если быть точным.

Я взглянул на Шона, но у него был тот самый упрямый взгляд, который говорил, что он не собирается убегать от этой напасти, даже если бы ему представилась такая возможность. К тому же, Пятница был не в том состоянии, чтобы куда-то бежать.

Я ни за что не собирался отдавать Риджбека на попечение Гартона-Джонса.

«Выпустите эту собаку на меня или на кого-нибудь из моих людей, — сказал он, — и я лично сломать ему хребет».

Я стоял на своем.

Уэст обернулся, узнал своего босса и начал шуметь. Он указал на нож, который всё ещё был в руке Шона, крича, что мы его зарезали, и умоляя Гартона-Джонса застрелить нас.

Гартон-Джонс заставил его замолчать мрачным взглядом. Игра света от костра подчёркивала глубокие глазницы старика, мешая разглядеть его. Он кивнул в сторону одного из своих людей, который осторожно приблизился и выхватил у Шона нож.

Мужчина вернулся к Гартону-Джонсу и передал нож. Он долго разглядывал его, поворачивая окровавленное лезвие так, чтобы на него падал свет.

«Смотрите!» — крикнул тогда Уэст. «Он точно такой же, как тот, которым убили того мстителя».

Я в удивлении обернулся на его слова. Какую бы тактику я ни ожидал от Уэста, это было точно не то. Мой взгляд упал на Харлоу и…

Драммонд, оба уже встали на ноги и пытались влиться в компанию других сотрудников службы безопасности. Они выглядели нервными и неловкими.

Шон проигнорировал их, пронзив Уэста презрительным взглядом. «И зачем мне это?» — спросил он убийственно тихим тоном.

Уэст попытался встать, но нога его не выдержала. Он тяжело упал назад, обращаясь скорее к Гартон-Джонсу, чем к Шону.

«Как я уже говорил, Лэнгфорд знал, что Мейер пытается захватить власть, вернувшись на Копторн», — сказал он, и от лжи у него пот лился по коже. «Он знал, что Мейер убил парня из Гадатры за то, что тот втянул его брата в это дерьмо. Вот почему они от него избавились».

Шон решительно шагнул вперёд. «Ты жалкий, лживый маленький…»

«Хватит», — проревел Гартон-Джонс. Он поднял стволы «Браунинга» вверх, чтобы ещё раз донести свою мысль. «Думаю, я бы хотел, чтобы ваши руки были видны, все вы. А теперь — если вы не против».

Шон вытянул свою руку по бокам. Левая не поднималась даже на несколько дюймов. Кровь дошла до его руки, стекая по запястью и капая с пальцев. Должно быть, Уэст распорол аккуратные и аккуратные стежки моего отца. Он будет в ярости.

В этот момент мы услышали крики, бьющееся стекло и летящие предметы. Беспорядки приближались, теперь они были всего в нескольких кварталах от нас. Небо всё светлело, всё больше домов оказывалось охвачено огнём.

«Думаю, нам следует продолжить эту интересную дискуссию с запасного варианта», — сказал Гартон-Джонс. Он повысил голос. «Давайте перенесёмся».

«Мы никуда не пойдём», — процедил Шон сквозь зубы. «Мой брат всё ещё где-то там».

Гартон-Джонс спокойно посмотрел на него. «Это было не по желанию, мистер Мейер», — сказал он. Его холодный взгляд переместился на меня. «Дамам вперёд, кажется». Он коротко махнул ружьём в мою сторону. «Сюда, мисс Фокс, если вы не против, я смогу за вами присматривать».

Прежде чем двинуться, я взглянул на Шона, уловил едва заметный проблеск его глаз и инстинктивно понял, к чему он клонит. Следуя приказу Гартона-Джонса, я держался подальше от его линии огня, а это означало, что я должен был зайти за спину Шона.

Посреди пояса Шона, заткнутого за поясницу, лежал «Глок». Когда я подошёл к нему вплотную, мне понадобилось лишь самое маленькое…

Я потянулся за пистолетом. Моя правая рука сжала рукоятку, согретую теплом его тела. Я почувствовал, как Шон вдохнул, ослабляя хватку.

Я плавно вывел пистолет на лоб. Я не был уверен, что громоздкая одежда Гартона-Джонса не скрывает его собственный бронежилет, поэтому прицелился точно в открытую часть шеи, чуть ниже уха.

Гартон-Джонс услышал точный, резкий двойной щелчок первого снаряда, вошедшего в казенник, и замер.

К тому времени стволы «Браунинга» уже были опущены и направлены в сторону от меня. Ему потребовалось бы слишком много времени, чтобы прицелиться. Он медленно повернул голову, дважды моргнул, глядя на дуло «Глока» в трёх метрах от себя, а затем, казалось, почти расслабился. Он снова повернул голову к Шону.

«Похоже, ваша девушка посмотрела слишком много плохих фильмов, мистер Мейер», — сказал он с неприятной ухмылкой.

Шон улыбнулся ему в ответ, безобидный, как акула, оскаливающая зубы перед укусом. «Моя девушка , как ты её называешь», — сказал он спокойно и рассудительно.

«бывшая спецназовка. Она смертоносна. С такого расстояния она может выбить вам глаз прямо из-под век, даже не размазав тушь».

На мгновение Гартон-Джонс выглядел потрясенным, а затем рассмеялся.

«Хорошая попытка», — сказал он, — «но я готов поспорить, что она даже не знает, как снять предохранитель», — и начал поднимать ружье.

«Держи!» — рявкнул я. Он рефлекторно остановился, повинуясь команде, и, привлекши его внимание, я постарался удержать его.

«Это полуавтоматический пистолет Glock 19 калибра девять миллиметров», — быстро сказал я. «У него нет обычного предохранителя; он встроен в спусковой крючок. Как только я нажал на первую ступень спускового крючка, оружие активировалось. Сейчас оно активируется, и мой палец начинает дёргаться». Я помолчал, а затем тихо добавил: «Не думай, что я не смогу или не захочу этого сделать, если ты не оставишь мне другого выбора».

Я видел, как Гартон-Джонс уловил абсолютную убеждённость в моём голосе и начал колебаться. Наблюдал, как он взвешивает вероятность того, что я блефую.

Точно знал момент, когда он наконец понял, что это не так.

Он осторожно поставил пистолет на предохранитель и бросил «Браунинг» в грязь у своих ног. Дилетант, не уважающий приличное оружие.

Его руки поднялись, а руки Шона опустились.

Я услышал, как Шон с шипением выдохнул, облегчение вырвалось наружу, словно пар, когда он пригнулся, чтобы спасти ружьё. Он поднял его и вернулся вправо от меня.

Мадлен взяла нож, пытаясь скрыть отвращение к количеству крови, которая все еще покрывала его.

Я всё время держал «Глок» ровно, мушку направленной прямо на Гартона-Джонса. И всё это время он не сводил с меня взгляда.

Мне потребовалась вся моя неистовая воля, чтобы держать оружие ровно, не давая руке дрожать. Будь я проклят, если покажу ему хоть каплю слабости, и я молча поблагодарил себя за все эти часы, проведённые в «Аттиле» за тренировками.

«Видишь, — выплюнул Уэст, возмущенный капитуляцией своего босса, — я же говорил тебе, что они убили азиата. В него выстрелили из девятимиллиметрового, верно?»

«Заткнись, Уэст, ты начинаешь меня утомлять», — резко бросил Шон, размахивая браунингом в его сторону. Этого оказалось достаточно, чтобы тот замолчал.

Я повернулся к Гартону-Джонсу и предположил: «Понятия не имею, что здесь происходит», — сказал я, опуская «Глок», — «кроме того, что этот ваш Уэст изо всех сил старается убедить вас, что мы виновны в том, чего не совершали. Может быть, вы сможете пролить свет на то, почему это так».

Как по команде, мы все повернулись к Уэсту. Его глаза в панике закатились, и он начал откидываться назад, всё ещё прижимая к ноге промокший платок. «Она меня ударила», — повторил он почти визгливым голосом, словно это был ответ на вопрос.

«Да, видел», — признался я. Я снова взглянул на Гартона-Джонса. «Но если это нож Шона, как он утверждает, то как вы объясните тот факт, что Пятница тоже пострадала? Думаете, мы сами зарезали бы собаку? И откуда Уэст знает, каким ножом убили Харви Лэнгфорда?»

Если только его там не было».

Я позволила им на несколько мгновений обдумать это. В последний раз, когда мы с ним разговаривали, Джав твёрдо указал пальцем на охранников, и он был слишком напуган, чтобы снова нам лгать. Не его вина, что мы свалили всех в одну кучу и автоматически решили, что он имеет в виду Гартона-Джонса, а не Уэста…

«Но вы тоже там были», — сказал теперь Гартон-Джонс, и это было заявление.

Шон кивнул. «Нас заманили на стройку сразу после того, как Уэст его убил», — сказал он. «Он даже стрелял в нас, пытаясь удержать до прибытия полиции».

Гартон-Джонс посмотрел на кровь на рубашке Шона. «Это то, что случилось с плечом?»

«Ему повезло».

Начальник службы безопасности пристально посмотрел на Уэста, и по его бесстрастному лицу невозможно было догадаться, какие мысли роятся у него в голове.

«Он сказал мне, что всё дело в давней вражде между вами и Лэнгфордом, которая тянется ещё со времён вашего участия в Национальном фронте», — наконец сказал он, скривив губы. «Он сказал мне, что Лэнгфорд сначала подстрелил вас, а потом вы его закололи. Вот когда фашисты ссорятся». Он пожал плечами. «Мне было всё равно, лишь бы вы не затронули моё поместье».

«Так откуда же он узнал, из какого оружия был убит Насир?» — спросил я.

Гартон-Джонс вдруг почувствовал усталость, едва мог смотреть на своего заместителя. Он вздохнул. «Он и за это тоже отвечал, да?»

«Нет! Иэн, ты не можешь верить в эту лживую чушь», — умоляюще сказал Уэст. «Мы работаем вместе уже десять лет. Ради бога, поверь мне».

Мадлен, вернувшаяся к пятничной ране, слушала, не принимая участия в разговоре. Теперь она поднялась на ноги и подошла. «Откуда вы узнали о контракте на «Лавандовые сады»?» — спросила она.

Гартон-Джонс какое-то время тупо смотрел на неё, словно не понимая, в чём тут дело, а потом что-то соединилось. «Он меня на это навёл», — сказал он, махнув рукой в сторону Уэста, — «через своего приятеля из ТА. Он работает в отделе по делам несовершеннолетних. Его звали Эрик О’Брайан. Мы платим ему комиссионные за то, что он помогает нам».

«О'Брайан — тот, кто руководит преступной группировкой в поместьях»,

Мадлен почти мягко сообщила ему новость: «Банда детей О’Брайана раздувает уровень преступности до тех пор, пока жители не готовы платить вам за то, чтобы вы пришли и разобрались с этим. Уэст и О’Брайан заработали на этой схеме вдвое больше».