Возможно, Полин поступила мудро, не развивая эту тему дальше.

Нам удалось беспрепятственно пробраться в Лавандовый сад, хотя, проезжая мимо, мы привлекли к себе пристальное внимание со стороны тяжеловесов Гартона-Джонса.

Они уже проверили Джейкоба, когда он пришел за мной ранее.

Как и следовало ожидать, Пятница пришёл в ярость, увидев возвращение хозяина, он запрыгал по гостиной, как щенок, и оглушительно завизжал. В глазах риджбека читался хитрый взгляд, говоривший, что он прекрасно понимал: это тот самый случай, когда ему сойдет с рук полное непослушание, и он, чёрт возьми, собирался этим воспользоваться.

Наши попытки заткнуть его вызвали у Джейкоба ухмылку. Он извинился и быстро ушёл, как только мы разгрузили чемоданы Полин. Пожалуй, я не мог его винить за то, что он не хотел оставлять Range Rover надолго без присмотра где-нибудь в Лавандовых садах. Не имело значения, что машине уже пятнадцать лет, и кузов постепенно приобретал интересную двухцветную пятнистую окраску по мере того, как ржавчина пробиралась по кремовому лакокрасочному покрытию.

Среди всего этого хаоса телефонный звонок можно было легко пропустить. Полин потащила свою разъярённую собаку на кухню и закрыла за собой дверь, предоставив мне поднять трубку.

«Чарли!» — раздался женский голос на линии, который я не сразу узнала, потому что звук был похож на эхо, вызванное искажением звука мобильного телефона. — «Где ты пропадал? Я нашла его!»

«Мадлен?» Мне потребовалось время, чтобы догнать её. «Кого ты нашла? Роджера?»

«Нет, ещё хуже», — сказала она. «Джав. Он сейчас внутри, но я не знаю, как долго он там пробудет».

«Где внутри?»

«Помнишь тот спортзал, куда ходил Насир? Я узнал, что он тоже был в списке членов клуба, и следил за ним, не появится ли он. Он пришёл около часа назад. Я на парковке. Хочешь, я зайду и поговорю с ним?»

Я прикусила губу и взглянула на часы. «Нет, оставайся на месте. Я буду с тобой через десять минут, и мы пойдём вместе. Так у него будет меньше возможностей солгать о том, что он мне сказал. Хорошо?»

«Хорошо», — сказала она и повесила трубку.

Я обернулся и увидел в дверях Полин с покорным выражением лица. «Я больше не буду спрашивать, во что ты ввязался», — сказала она.

«Прости, Полин», — я беспомощно пожал плечами. «Я не искал неприятностей».

«Тебе не нужно искать, дорогая, оно само тебя найдёт», — сказала она, а затем одарила меня лёгкой улыбкой. «Ну же, девочка, не смотри так расстроенно.

Убирайся отсюда, если это так важно. Только не думай, что сможешь вечно от меня отмахиваться. Мне нужно узнать, чем ты занимался в ближайшее время, во всех кровавых подробностях!

«Если бы вы только знали», — подумал я.

***

Когда я свернул на парковку спортзала, о котором упоминала Мадлен, и остановился рядом с «Гранд Чероки», она вышла сразу же, как только я остановил мотоцикл.

«Джав всё ещё там», — сказала она вместо приветствия. «Будем надеяться, что он сможет дать нам какие-то ответы».

Я кивнул, бросая шлем и перчатки на пассажирское сиденье.

Она заперла дверные замки, и мы пошли через почти пустую парковку к приземистому зданию бледно-голубого цвета, которое оказалось оздоровительным клубом.

Когда мы открыли главные двери, на стойке регистрации никого не было, и мы не дали им возможности медлить с пониманием. Вместо этого мы прошли прямо через вторую стеклянную дверь в спортзал, а затем остановились, чтобы осмотреться.

Разглядеть Джава было несложно. Если не считать блондина-подростка, в зале никого не было. Он работал над комплексом жимов штанги лёжа в дальнем конце зала, и его техника была настолько хромой, что я поморщился.

Он даже не обернулся, когда мы вошли, слишком сосредоточенный на том, чтобы сцепить руки в замок, чтобы удержать вес, который, должно быть, был килограммов на десять тяжелее его. Я молча кивнул Мадлен, и мы быстро подошли и встали по обе стороны от него.

Он дёрнулся, когда мы оказались в поле его зрения, один его локоть подогнулся. Если бы мы с Мадлен не ухватились за перекладину, ему бы пришлось несладко.

Заметьте, он и так был в беде. Мы надавили на него с двух сторон, пока он не уперся ему в грудь, пригвоздив к скамье.

Я грустно покачал головой. «Джав, я всегда говорю людям, когда они начинают тренироваться: никогда не делайте жим лёжа без страховки», — сказал я ровным голосом. «Если бы нас не было рядом, ты мог бы попасть в серьёзную аварию».

«Сними его с меня!» Он извивался под перекладиной, но сочетание того, что мы вдвоем давили на нее сверху, и тот факт, что он изначально перегрузил ее, были достаточными, чтобы удержать его.

Мадлен цокнула языком. «Ну-ну, Джав, не ворчи», — сказала она. «Мы просто хотим немного поболтать».

Он продолжал бороться, но это было безнадежное дело, и вскоре даже он это осознал. Затем он замер и угрюмо спросил:

"Что ты хочешь?"

«Вот так-то лучше», — сказал я. «Хочу знать, кто тебя подбил прийти и нагрузить меня всей этой ерундой про Шона Мейера».

«Не понимаю, о чём ты», — выплюнул Джав, заметно шепелявя. Он ахнул, когда мы с Мадлен ещё сильнее навалились на стойку.

«Нет, Джав, — сказала Мадлен. — Кто-то сообщил тебе информацию, погладил по голове и отправил к Чарли, а ты, как хороший мальчик, сделал, как ему сказали, не так ли?»

Я заметил упрямое выражение лица Джава и бросил на нее суровый взгляд.

А я-то думала, она хорошо ладит с детьми. Ну что ж, теперь слишком поздно.

«Что подумают люди, когда узнают, что вы доносили в полицию?» Я попробовал пойти другим путем.

Выражение лица Джава не сильно изменилось, но он, по крайней мере, сказал: «Они ничего не подумают, потому что это был не я. Я не разговариваю с мерзостью», — пропыхтел он, несомненно, лукаво подкалывая интерес Макмиллана ко мне.

«Ну, кто-то с ними разговаривал, Джав, пытался подсадить на это Шона, и не нужно быть гением, чтобы понять, что ты здесь общий элемент», — настаивала Мадлен. «И кто тебя подтолкнул?»

По ту сторону стеклянных дверей мелькнуло какое-то движение. Две фигуры в бледно-голубых рубашках-поло быстро двигались.

По лицу Мадлен я понял, что она тоже их видела. Я знал, что наше время быстро уходит.

«Ну, давай, Джав», — попыталась она в последний раз, — «кто это был?» И прежде чем я успел ее остановить, она резко добавила: «Это был Лэнгфорд?»

Я сдержал внутреннее проклятие, когда двери спортзала распахнулись и в зал ворвались двое крупных сотрудников.

«Эй», — крикнул один из них, — «что вы, черт возьми, делаете!»

Мы ещё секунду не обращали на них внимания, прижимая перекладину к груди Джава. «Да, всё в порядке, да!» — закричал он. «Это был тот ублюдок Лэнгфорд, ясно? А теперь отпустите меня!»

Мы тут же выполнили его просьбу, но оставили его самому перекладывать штангу. Несколько мгновений он просто лежал, втягивая воздух в сжатые лёгкие. Один из сотрудников схватил штангу, чтобы снять её с мальчика. Я мимоходом отметил, что Аттила был прав насчёт качества здешнего персонала. Его техника тоже была неважной.

Другой мужчина схватил меня за руку и попытался потащить по полу к выходу.

Большая ошибка.

Я рефлекторно разорвал его хватку, вывернув его руку назад, чтобы поменяться с ним местами. Выйти из захвата запястья было частью первого урока на моих курсах самообороны. Я мог делать это даже во сне.

Мужчина ругался и вырывался, но я держал его запястье, локоть и плечо под сильным напряжением. Я мог бы держать этот замок одной рукой целый день, и он ничего не мог бы с этим поделать.

К этому времени Джав уже был на ногах, потирая грудь и сердито глядя на нас.

Другой сотрудник рывком поставил штангу обратно на подставку и поглядывал на Мадлен, явно задаваясь вопросом, не представляет ли она опасности.

«Всё в порядке», — сказал я. «Мы уходим. Не нужно прибегать к силовым методам». Я встретился взглядом с Джавом и надолго задержал его. «Но да поможет тебе Бог, если ты нам солгал, Джав».

Я отпустил пленника, оттолкнув его с такой силой, что он растянулся на земле, освободив нам место для достойного отступления. В дверях я оглянулся на Джава и увидел в нём страх. Он был чётким, он был виден в линиях его тела, в глубине его глаз.

Но каким-то образом я поняла, что он боится не меня.

***

«Послушайте, простите, я запаниковала», — сказала позже Мадлен. «Я увидела, что эти двое идут на нас, и просто хотела поскорее получить от него ответ».

Она отвернулась от окна и пожала плечами с печальной улыбкой. «Наверное, я просто не могла ясно мыслить».

Шон поставил чашку с кофе, подошёл, положил руки ей на плечи и улыбнулся в ответ. «Всё в порядке», — легко сказал он. «Мы решим эту проблему».

Мы находились в гостиной моей квартиры, которая казалась единственной безопасной нейтральной территорией, где можно было встретиться с Шоном после неудачного допроса Джава.

Если не считать приказа Мадлен следовать за мной, я не сказал ей ни слова с тех пор, как мы вышли из фитнес-клуба. Я не мог поверить, что она дала Джаву такой лёгкий путь к отступлению, и я не доверял себе, что не скажу ей об этом короткими, лаконичными фразами. Мне следовало догадаться, что Шон займёт менее напряжённую позицию.

Глядя на них сейчас, я на мгновение задумался: что же такого особенного в некоторых женщинах, что заставляет мужчин так отчаянно цепляться за этот жестокий мир? Что бы это ни было, я знал, что у меня этого нет.

«И что теперь?» — спросил я, перебивая его резче, чем намеревался. «Удалось ли вам найти Лэнгфорда?»

Шон опустил руки и покачал головой. «Он совсем пропал из виду», — сказал он.

«Есть ли вероятность, что Джав говорил правду?» — спросила Мадлен с некоторым колебанием.

«Сомнительно», — коротко ответил я.

«Но всё же возможно», — сказал Шон. Взгляд, брошенный им на меня, длился всего полсекунды, но этого было достаточно, чтобы я успел прочитать предупреждение.

«Нам всё ещё нужно больше информации о нём». Он вздохнул, провёл рукой по глазам и прислонился к стене у окна. В нём была та сосредоточенность, которую я видел в нём раньше. Всякий раз, когда мы выходили на улицу…

на поле, даже во время тренировки, Шон переключался в другой режим, урезанный, бдительный.

«Мадлен, сходи к О’Брайану, — сказал он. — Попробуй выведать у него что-нибудь о прошлом Насира, а заодно расспроси его о Харви Лэнгфорде».

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла. Шон всегда умел вдохновлять своих солдат. Реакция другой девушки, такой трогательной и благодарной за то, что ей дали такую ответственность, окончательно выбила меня из колеи.

«Что бы вы хотели, чтобы я сделал?» — спросил я вместо этого.

«Если у вас нет более срочных дел, у меня есть пара зацепок, где найти Урсулу», — небрежно сказал он. «Я хотел бы, чтобы вы пошли со мной».

Я кивнул, залпом допил кофе и собрал пустые кружки. К тому времени, как я вылил их в раковину и надел кожаную куртку, Мадлен уже успела проверить по мобильному телефону, свободен ли Эрик О’Брайан и готов ли он её принять.

«Он весь день у себя в кабинете», — весело сказала она, когда я вернулся в гостиную.

Мы вышли из квартиры, и я последовал за ними обоими вниз по деревянной лестнице на улицу, где у обочины был припаркован «Гранд Чероки».

Мы свернули в Ланкастер по переулкам, пройдя через поместье Марш, и высадили Мадлен возле тюрьмы Касл. Оттуда ей было достаточно легко дойти через пешеходную зону торгового центра до офиса О’Брайана.

Она ушла от нас довольно бодро, решительной походкой. Шон смотрел, как она перешла дорогу перед нами и направилась по дальнему тротуару.

«Тебе стоит быть с ней полегче», — сказал он, когда мы снова выехали в поток машин.

Удивлённый, я повернулся к нему лицом. «Забавно», — сухо сказал я.

«Это почти то же самое, что она мне сказала о тебе».

Он взглянул на меня, почти улыбнулся, но не совсем, а когда заговорил, его голос звучал почти холодно. «Не все прошли такую подготовку, как ты, Чарли», — сказал он. «Не все могут сохранять самообладание в условиях стресса. Мадлен специализируется на электронной безопасности и наблюдении, и она в этом очень, очень хороша. Она не полевой агент и никогда не…

Я не позволю подорвать её уверенность из-за того, что она совершила человеческую ошибку при обстоятельствах, выходящих за рамки её обычных обязанностей.

«Я тоже не полевой агент», — сказал я, уязвлённый намёком на упрёк. Освещение сменилось, и мы двинулись вперёд, вливаясь в поток. «Вы, кажется, забыли, сержант , что я уже давно не в армии».

«Кстати, — сказал он, — я тут кое-что раскопал».

Сердце вдруг заколотилось в груди. «И?»

Он позволил своему «Чероки» свободно катиться вниз по холму мимо новой автобусной станции, перестраиваясь в сторону Моркамба и не отрывая глаз от дороги, поэтому было трудно понять, о чем он думал.

«Был телефонный звонок, — наконец сказал он. — Судя по всему, сразу после трибунала. Женщина. Она позвонила в караульное помещение в лагере, желая поговорить со мной. Когда ей сказали, что я не могу быть на связи, она попросила передать сообщение. Сказала, что я не должен был допустить, чтобы это случилось с тобой. Сказала, чтобы я не был таким жестоким и не игнорировал твои звонки. Что если я ещё что-то к тебе чувствую, я должен связаться с тобой».

У меня по коже побежали мурашки. «Вот чёрт», — пробормотал я. «Им ведь после этого никто не нужен был, чтобы нарисовать им схему, правда?»

«Нет», — сказал он нейтральным голосом. «Осмелюсь сказать, что нет».

Движение замедлилось там, где две полосы слились в одну на противоположном от моей квартиры берегу реки. Я смотрел в окно на зубчатые бледно-голубые опоры нового пешеходного моста «Миллениум», перекинутого через реку, но не успел разглядеть ни одной его части.

«Итак, есть идеи, кто это был?» — спросил я через некоторое время.