За дверью слышались тихие голоса. Кира в последний раз посмотрела в зеркало и пожалела, что в химчистку за выходные так и не выбралась. Два выходных дня они с Германом смотрели фильмы, читали и ни разу не вышли под снег и ветер. Наверное, это неправильно, они не старички, чтобы дома сидеть, но Кира выходными была довольна.

К тому же сегодня в нелюбимой куртке она почему-то не показалась себе неуклюжей. Объемная куртка даже странным образом подчеркивала тонкую Кирину фигуру. Пожалуй, с химчисткой можно не торопиться.

Она еще раз посмотрела в зеркало и отперла дверь. Соседка Лена прощалась с Любовью Ивановной.

— Здравствуй, Кира, — обиженно посмотрела на нее Любовь. — Тяжело мне одной…

Наверное, соседка обижалась, что в выходные они с Германом к ней не заглянули.

— Я зайду в аптеку, — пообещала Лена. — Не беспокойтесь.

— Что бы я без тебя делала, Леночка!..

— Если что-то понадобится, звоните, Любовь Ивановна, — предложила Кира. — Мы всегда вам поможем.

Любовь вяло покивала, заперла дверь.

Лена, быстро улыбнувшись, вызвала лифт.

— В пятницу к ней родственница приезжала, — кивнув на Любовину дверь, доложила Кира. — Герман с ней разговаривал, с родственницей.

— Я не знала, что у нее есть родственники, — удивилась соседка.

— Мы тоже не знали, — кивнула Кира. — Но мы тесно с Любовью никогда не общались.

— Да я, в общем-то, тоже. Она мне иногда звонит, просит что-то купить. Мне не трудно. А сейчас я просто так заглянула. Старая женщина, одна…

— Родственница и продуктов кучу навезла, и в аптеку наверняка сходила.

Подошел лифт, обе вошли в раскрывшиеся двери.

— Мне тоже кажется, что Любовь Ивановна немножко прибедняется. — Лена улыбнулась. — Но я ее понимаю. Одной тяжело. Тем более в таком возрасте.

— Да, — не могла не согласиться Кира.

Лифт спустился, открыл двери, в которые рванулся, мешая выйти, маленький веселый пудель. Хозяйка пуделя, полная пожилая дама, одергивала собачку.

На улице было безветренно и ясно. Погода напоминала мартовскую.

— Хорошо как! — Лена натянула перчатки.

— Хорошо. Лена… — решилась Кира. — В тот вечер, когда убили Глеба, в фирме моего бывшего мужа пропали деньги. Большие деньги. Кто-то увел их со счета. Глеб работал у моего бывшего мужа, и Павел считает, что это мог сделать только Глеб.

— Не верю! — Лена замерла и решительно покачала головой. — Этого не может быть!

— Я тоже не верю, — вздохнула Кира. — Но Павел уверен, что никто другой этого сделать не мог. Деньги ушли на зарубежный счет. Наверное, кто-то обманом заставил Глеба это сделать! Ну… Объяснил, что это для чего-то нужно!..

— Объяснить могло только непосредственное руководство. — Лена подумала перед тем, как ответить. — Позвонили и приказали. Больше никто!

Нахохлившийся воробей опустился на асфальт, недовольно попрыгал.

— Но я и в это не верю. — Лена проследила за воробьем. — Глеб не был идиотом. Он бы заподозрил, что происходит что-то ненормальное.

Кира согласно покивала.

— Хотя… У меня в прошлом году знакомого бухгалтера телефонные мошенники чуть без копейки не оставили. Вроде бы опытная женщина, а они смогли так ее уболтать, что она только в последний момент спохватилась. Представляешь, опытный бухгалтер чуть им все сбережения не перевела!

— Не представляю! — улыбнулась Кира.

— Но с Глебом, мне кажется, такое бы не прошло. Он был умный мальчик. Господи, как его жалко!

— Ты хорошо его знала?

— Да нет. Любовь Ивановна о нем заботилась, даже пирожки ему пекла, — Лена улыбнулась. — Он действительно был ей как внук.

— Где твоя машина? — Кира оглядела уже опустевшую стоянку, не увидев Ленин «Рено».

— Мне разбили стекло. Надо забрать машину, но никак не соберусь. Я уже неделю на метро езжу. — Лена потерла пальцы. — Кирочка, извини, я опаздываю.

— Да-да, — виновато кивнула Кира. — Это ты меня извини. Пока! Хочешь, довезу тебя до метро?

Соседка, улыбнувшись, покачала головой и заспешила.

То ли оттого, что день выдался такой солнечный, то ли просто непонятно отчего у Киры вдруг сжалось сердце от легкой горечи. Лена сказала, что ей жалко мальчика Глеба. И Кире было его жалко, но не настолько, чтобы это мешало радоваться чудесному, не по-зимнему теплому дню.

И в этом было что-то очень несправедливое.

Солнце светило в глаза. Сев за руль, Кира опустила козырек машины, пожалела, что не догадалась захватить темные очки, и внезапно вспомнила, что в прошлый понедельник, когда погиб сосед Глеб, с Лениной машиной все было в порядке. Она в тот день тоже вышла из подъезда вместе с соседкой, и обе сели в свои машины.

Когда она проехала шлагбаум, Лены на тротуаре уже не было.

* * *

Не разбудить Милу не удалось, хотя проснулся Павел до будильника. Жена пришла вслед за ним на кухню, когда он жарил яичницу.

— Будешь? — Павел кивнул на сковородку. — Могу поделиться.

— Нет. — Она села за стол, зевнула.

Пряди светлых волос падали на лицо, она заправила их за уши.

Павел переложил глазунью в тарелку. Достал телефон, начал читать новости.

— Тебе не интересно, что я сегодня буду делать? — беззлобно вздохнула Мила.

— Что ты сегодня будешь делать? — поднял на нее глаза Павел.

— Отдыхать! — буркнула она и засмеялась.

— Хорошее дело! — похвалил он.

С Кирой он проводил времени не больше, чем со второй женой, он всегда много работал и мало отдыхал. И по утрам они так же лениво переговаривались ни о чем. Но только тогда ему не хотелось, чтобы жена поспала подольше и дала ему возможность побыть одному.

Сравнивать своих жен глупо и незачем, но он почему-то все последнее время это делает.

Павел поставил пустую тарелку в мойку, молча ушел одеваться.

Мила подошла, только когда он вышел в прихожую.

— Павел, у нас правда все плохо?

— Не смертельно, — вздохнул он. — В крайнем случае пойду куда-нибудь программистом. Мне бы этого не хотелось, но помереть с голоду я тебе не дам.

— Ты только люби меня всегда. — Она просунула руки ему под мышки. — На остальное наплевать! Вместе мы все трудности преодолеем, правда?

— Правда, — послушно заверил Павел, обняв мягкие плечи.

У него замечательная жена, но от этого делалось еще тоскливее.

Солнце ослепило, когда он вышел из подъезда. На фоне белых сугробов чернели веточки кустарников. И, чего никак не могло быть в середине зимы, пахло весной.

Константин ждал его, прогуливаясь по коридору.

— Какого черта ты мне не позвонил?! — опять зло спросил он, не дожидаясь, когда Павел отопрет кабинет.

Костя был прав, он имел право злиться. Он сделал для раскрутки фирмы не меньше Павла и имел право знать, что происходит.

— Не хотел тебя выдергивать, — соврал Павел.

На самом деле он почему-то даже не вспомнил про Костю.

— Рассказывай! — Константин уселся около стола, вытянув ноги. Ноги у него были длинные и под столом помещались плохо.

Они оба создали фирмы, еще будучи студентами. Павлу повезло больше, он лучше коммуницировал с нужными людьми, и как-то само собой получилось, что Павел объединил обе фирмы. Впрочем, особого значения это не имело, прибыль он делил честно.

— Да я все тебе уже вчера рассказал. — Павел включил компьютер. — Посмотри, на сервере лежат записи с внутренних камер, охранник в пятницу поделился. Данные с валидаторов там же. Я все это просмотрел, но ничего полезного не увидел. Когда Майин комп включили, в офисе были только Проскурин и Настя.

— Ну и какие у тебя предположения? — Костя поерзал, устраиваясь поудобнее.

— Ну какие… — Павел пожал плечами. — Либо Проскурин в этом непосредственно замешан, либо увидел кого-то. Вот его и убрали.

— Либо не замешан и не увидел, а убрали, чтобы навести подозрения на него, — добавил Костя.

— И такое может быть.

— Ты к какому склоняешься?

— Не знаю.

Костя опять поерзал, закинул руки за голову. Он загорел за время отпуска. Не до черноты, но заметно.

— Я тебе говорил, что Проскурин жил в одном подъезде с Кирой? — Павел встал, достал телефон из кармана куртки, которую успел повесить в шкаф, положил телефон на стол.

— С Кирой? — встрепенулся Костя. — С твоей?

— Да, — кивнул Павел, хотя Кира уже давно не была его.

— Ни фига себе!

— Это она посоветовала ему нашу фирму.

— Как она вообще-то, Кира?

Когда-то Костя за первой женой Павла ухаживал, но шансов у него не было. Это и Павел понимал, и сам Костя. Впрочем, тогда Кира еще не была ничьей женой.

— Нормально. В головной конторе работает. Замужем.

Костя помолчал.

— Что будем делать, Паша?

— Думать, — хмыкнул Павел. — Ничего другого не остается. Будем думать и искать гада.

Костя задумчиво покивал.

Когда-то они оба были уверены, что могут справиться с любой задачей. Теперь такой уверенности не хватало. Во всяком случае, Павлу.

Дверь кабинета распахнулась со стуком. Бледная Майя пропустила вперед полицейского. Того, с которым Павел познакомился еще в квартире хозяйки Глеба Проскурина.

— Проскурину звонили за пять минут до того, как он вышел на улицу. — Полицейский, как и в прошлые разы, был одет в штатское. — Номер числится за вашей фирмой.

— Это третий, — хрипло и испуганно объяснила Майя.

Едва ли объяснение удовлетворило полицейского, но Павел и Константин ее поняли.

За фирмой давным-давно числились три служебных телефонных номера. Одна симка была у Павла, вторая — у Кости. Третья предназначалась Майе, но бухгалтер служебным телефоном не пользовалась, хотя фирма продолжала его оплачивать.

— Я везде искала. — Майя взялась руками за шею. — Телефона нигде нет.

На бледном лице проступили красные пятна. Павлу захотелось ее потрясти, чтобы перестала психовать. Трясти ее он не стал, сочувственно тронул за руку. Это помогло, она отняла руки от шеи.

Третий телефон обычно лежал в кабинете Майи, в выдвижном ящике стола. Иногда она на пару дней давала его кому-то из коллег, когда у коллег ломались собственные телефоны. Но это давно было, теперь на то, чтобы приобрести новый аппарат, много времени не требовалось.

Телефон они безуспешно искали все вместе — и Павел, и Майя, и Костя. Перерыли Майин стол, потом Павел заглянул в свой, точно зная, что чужого телефона там быть не может. Потом спросили у программистов, не брал ли кто-то служебный аппарат. Ясное дело, никто не брал.

Полицейский дожидаться окончания поисков не стал, попросил позвонить, если найдут, и неожиданно спросил:

— Вам знакома такая женщина — Вероника Даниловна Вересаева?

— Нет, — удивился Павел. — А кто это?

— Дама сорок третьего года рождения. — Молодой спортивный полицейский тяжело вздохнул. — Умерла полгода назад.

— Она имеет какое-то отношение к Глебу Проскурину? — уточнил Павел.

— Он набирал ее номер в тот последний вечер.

— Сбросьте номер! — попросил Павел.

— Еще он звонил в нотариальную контору. На… — Мужчина назвал улицу. — Не знаете, зачем ему был нужен нотариус?

Конечно, ни Павел, ни Майя, ни тем более Константин, которого вообще не было в Москве, этого не знали.

Полицейский снова горестно вздохнул, переслал Павлу номер умершей бабки и попрощался.

Кире он позвонил, едва за полицейским закрылась дверь, и внезапно почувствовал, как глухо забилось сердце.

* * *

Начальник Анатолий Матвеевич вызвал Киру, едва она успела раздеться.

— Зайди, — попросил он. То есть приказал. — Идея есть.

Идеи начальника посещали часто и были, в общем-то, вполне здравыми.

— Провести бы обучение для персонала, — грустно предложил он, когда Кира примчалась к нему в кабинет. — Как считаешь?

— Хорошо бы, — подумав, кивнула Кира.

Обучение для персонала региональных отделений имело смысл, компания постоянно спускала в регионы новый софт. Курс лекций от разработчиков персоналу не помешает.

— Ты подумай над этим. — Анатолий Матвеевич тяжело вздохнул. — План мне составь.

— Хорошо.

— Прикинь, сколько часов для обучения потребуется. На времени не экономь, но и отпуск им вместо занятий устраивать незачем.

Отпуск вместо занятий персоналу региональных отделений устраивать незачем, а какую-нибудь экскурсию организовать стоит, решила Кира.

— Я поняла. — Она поднялась.

— Как думаешь, это ведь правда нужно? — остановил ее начальник. — Жалуются мне, что новые системы осваивать трудно. В рабочее время некогда, а после работы все домой спешат.

— Нужно! — твердо заверила Кира. — Мне тоже жалуются, когда я в командировки езжу.

— У тебя телефон два раза звонил, — доложил Кире сидевший за соседним столом молодой коллега, когда она вернулась на свое рабочее место.

Формально коллега работал под ее началом, а фактически Кира парню только мешала. Он уже давно перерос свою должность. Нужно подтолкнуть Анатолия Матвеича, чтобы повысил парня, напомнила себе Кира.

Коллега был не первым, кого Кира пропускала перед собой. Ей никогда в начальники не хотелось. Зарплата, конечно, побольше, но и головной боли больше. Не захочешь никаких денег.

Как ни странно, оба раза ей звонил Павел. Кира поколебалась, но вышла в коридор, набрала бывшего мужа.

За окном солнце на голубом небе казалось летним.

— Кира… — Павел почему-то говорил совсем тихо. — Давай встретимся. Я хочу тебе кое-что рассказать.

— Что рассказать? — Она отвернулась от голубого неба.

— Это касается Проскурина. Кстати, ты ничего нового про него не знаешь?

— Нет. Мы же всего-навсего соседи. Я думала, ты скорее узнаешь.

— Я и узнал. И теперь хочу тебе рассказать.

— А по телефону рассказать нельзя?

— Кира, давай встретимся! — голос у Павла дрогнул.

— Зачем?

Ей не нравилось, как Павел сейчас разговаривал.

Он разговаривал так, будто они не стали давними хорошими приятелями.

Будто они по-прежнему были связаны чем-то, совсем не похожим на дружбу.

Впрочем, это маловероятно. Она просто выдумывает то, чего на самом деле быть не может.

— Кира, пожалуйста! Я не отниму у тебя много времени.

— Ну давай, — неохотно согласилась она. — Только обед у меня строго по графику. А вечером я задерживаться не хочу.

— Я приеду к обеду.

Она вернулась к компьютеру, с тоской понимая, что делает что-то неправильное. Герману не понравится, что она встречается с Павлом.

Настроение испортилось. Она сделала две ошибки, пока составляла сводку по оборудованию. Обычно она ошибок не допускала.

Работа давалась ей с трудом, только когда она осталась одна, без Павла.

К обеду солнце скрылось. Когда Кира вышла на улицу, шел мелкий невесомый снег.

Павел уже ждал. Молча смотрел на нее, пока она спускалась по ступенькам.

— Рассказывай! — вздохнула Кира.

Он молчал. Осторожно потянул ее в сторону от ступенек.

— Где ты обычно обедаешь?

— В столовой. Паша, у меня мало времени!

— Здесь ресторан за углом. Давай там посидим.

У него были виноватые несчастные глаза.

Герману все это точно не понравится.

— Это очень мило, что ты меня приглашаешь, — улыбнулась Кира. — Но у меня мало времени. Что ты хотел рассказать?

— Я никогда тебя не забывал.

Еле заметный снег падал на накрашенные ресницы. Кира поглубже натянула капюшон нелюбимой куртки и зло спросила:

— Мы будем это обсуждать?

Не надо было с ним встречаться… Она по его голосу чувствовала, что он скажет что-то совсем ненужное. Она еще слишком хорошо помнила интонации его голоса.

— Нет, — он слегка отвернулся. — Это я так, вырвалось. Я хочу рассказать тебе, с кем Глеб Проскурин общался перед смертью. Тебе интересно?

— Да! — вздохнула Кира. — Интересно. Ладно, пойдем в ресторан.

* * *

Кира наверняка бывала здесь раньше. Не заглянув в меню, заказала рыбу и сок.

Павел в меню тоже заглядывать не стал, попросил чай.

— Ну рассказывай, Паша! — с любопытством поторопила она, когда официант отошел.

Раньше он любил, когда от любопытства у нее загорались глаза. Тогда плохих известий она не ждала, жизнь казалась ей вечным праздником. О том, какой ей кажется жизнь, она ему не говорила, но он знал. Он о ней все тогда знал.

Он достал смартфон, показал полученный от полицейского номер телефона.

— Это номер некой Вероники Даниловны Вересаевой. Проскурин пытался ей дозвониться в день убийства. То есть не ей, она умерла полгода назад. Ты когда-нибудь слышала про такую даму?

— Нет, — нахмурившись, покачала головой Кира и попросила: — Пришли мне номер.

Павел кивнул.

Она изменилась и не изменилась. Не то чтобы стала красивее, ее и раньше без натяжек можно было назвать красивой. В ней появилась уверенность, которой раньше не было. Спокойная уверенность взрослой состоявшейся женщины.

Что-то странное с ним происходило. Показалось, что от нее исходит невидимый свет и он чувствует этот свет каждой частичкой своего тела.

— Последним кто-то звонил ему с номера нашей фирмы. У нас есть телефон, которым давно никто не пользуется. Телефон исчез. Тебе интересно?

— Да! — серьезно ответила она.

Странное творилось с ним в ее присутствии. Он как будто долго где-то странствовал, а теперь вернулся домой. Как Одиссей.

Только его, в отличие от Одиссея, дома никто не ждал.

Официант принес заказ, расставил тарелки.

— Ты знаешь, где нашли Глеба? — подождав, когда официант отойдет, спросила Кира. — Где конкретно его нашли?

— Нет. Где?

— Открой карту, я покажу.

Павел отложил вилку, снова достал телефон. Через несколько секунд Кира уверенно ткнула в экран.

— Это ближайший вход от нашего дома. Мой муж считает, что убийца хорошо знал место. Там почти не бывает людей, особенно зимой.

— Вас с мужем это убийство тоже занимает?

— Занимает — не совсем правильное слово. — Кира неодобрительно повела головой.

— Наверное, — согласился он.

— Я почти не знала Глеба. Но я не хочу, чтобы убийца остался безнаказанным. — Она помолчала. — Как ты думаешь, существует вероятность, что убийство и кража твоих денег не связаны?

— Существует, — кивнул Павел. — Ноль целых ноль десятых.

Кира молча доела рыбу, поискала глазами официанта, оба расплатились.

— Если еще что-нибудь узнаешь, позвони. Ладно? — попросил Павел.

— Позвоню. — Она заспешила к стоявшей у входа вешалке.

Подать ей куртку Павел не успел, она быстро ее накинула.

На крыльце он ее задержал, тронув за плечо.

— Я знаю, мне нет прощения, — тихо сказал Павел. — Но я хочу, чтобы ты меня простила.

Она опустила глаза, но тут же их подняла.

— Мы уже давно другие, Паша. Ты теперешний ничего плохого мне не сделал. Но дружить семьями мы не будем. Если что-нибудь узнаешь про Глеба, позвони. А просто так не надо. Пока, Паша!

Павлу хотелось еще хоть ненадолго ее задержать, но он не представлял как.

Он молча проводил ее до работы, подождал, пока она подойдет к раздвижным дверям.

Ветер сыпал колючие снежинки в глаза. Павел отвернулся, побрел к оставленной неподалеку машине.

Что-то случилось с ним, то ли когда он узнал ее в чужом подъезде, то ли только сейчас. Он как будто все эти годы только и ждал, когда снова ее увидит, а теперь его лишили последней надежды.

Он понимал, что встречаться им бессмысленно и незачем, но оттого, что он хотя бы изредка не сможет ее видеть, становилось совсем тошно. И даже его теперешние неприятности показались ерундой.

* * *

Из двора выезжала «скорая». Герман подал машину назад, пропустил ее. В доме было шесть подъездов, врач мог понадобиться любому из сотни жильцов, но, припарковав машину и поднявшись на свой этаж, он позвонил в соседскую дверь.

Любовь Ивановна сильно ему надоедала, но лет старушке действительно было немало, а он не кардиолог и мог напрасно уверять, что со здоровьем у нее все в порядке.

Открыла ему Ангелина. Женщина была в пуховике и своей дурацкой шапке. Либо только что пришла, либо собралась уходить.

— Здрассте, — поздоровался Герман. — Как Любовь Ивановна?

Ответить Ангелина не успела. Любовь, держась одной рукой за стену, появилась в дверях комнаты и запричитала:

— Так себе, Герман. Теперь вот ноги отекли.

Стало ясно, что «скорую» вызывала не она. Он напрасно за нее испугался.

— Вызовите врача, — дежурно посоветовал он и решительно шагнул к своей двери.

Ключей в кармане куртки не оказалось. Утром, когда раздевался в больнице, ключи из кармана выпали, и он бросил их в рюкзак, припомнил Герман. Нашарить ключи в рюкзаке сразу не удалось, он отошел от двери, поставил рюкзак на перила лестницы.

Соседская дверь щелкнула, выпустила на площадку Ангелину.

— Ключи ищу, — зачем-то объяснил Герман.

— А я сегодня опять целый день с ней, — Ангелина кивнула на Любовину дверь и весело усмехнулась. — Еще пару дней сюда поезжу и концы отдам. Она меня точно со свету сживет.

Говорила женщина тихо, не хотела, чтобы Любовь подслушала.

— Вы с ней построже, — так же тихо посоветовал Герман.

— Такая артистка! Всех на уши поставит. Перед вами девушка заходила, таблетки ей принесла. А я только вчера в аптеку ходила, могла бы меня попросить. Это она специально делает, чтобы все вокруг нее крутились.

— Одинокая и старая, — напомнил Герман.

— Старыми все становятся! — Ангелина фыркнула. — Кто доживет. У нее стервозность всегда была!

На кнопку лифта женщина не нажимала. Ей хотелось выговориться.

— Жуткая эгоистка! А устраиваться умеет, перед ней всю жизнь все плясали.

— Ангелина, откуда у нее две квартиры? — Ключи наконец нащупались, Герман сунул их в карман. — Вы меня прямо озадачили. Не думал, что соседка у меня — старуха-процентщица.

— Процентщица! — Ангелина улыбнулась.

Хорошие коронки ей бы не повредили, машинально отметил Герман.

— Процентщица, но умеет казаться бедненькой. Это настоящий талант, не каждому дано.

Ангелина вздохнула, переступила с ноги на ногу.

— Одна квартира ей от бабушки досталась. Люба мне родная тетя, папина сестра. Мой папа давно умер, и бабушкина квартира ей отошла. Мы с мамой тогда в Норильске жили. Мама с Любой редко друг другу звонили, только по праздникам. Не то чтобы откровенно друг друга не любили, но и родственными отношения не назовешь. Бабушка после смерти папы сильно сдала, умерла через год. А Люба даже не сразу об этом сообщила. А вторая квартира, эта, — Ангелина кивнула на Любовину дверь, — ей от мужа досталась. Она замуж поздно вышла, в пятьдесят два года. Она к мужу переехала, а бабушкину квартиру они сдавали. Когда я в Москву вернулась, она разрешила нам с сыном там пожить, но деньги с нас берет. Поменьше, правда, чем с посторонних.

Ангелина наконец нажала на кнопку, вызвала лифт.

— Деньги вы ей наличными привозите? — зачем-то уточнил Герман.

— Ну конечно! — Она вошла в подошедший лифт. — Люба скрывает, что сдает квартиру. Зачем же налоги платить!

Это она сказала одобрительно. Она тоже так делала бы.

— Кстати, Глеб Любе тоже не чужой был, чужого она в квартиру бы не пустила. Глеб — внук ее мужа. Когда-то она мужа с дочерью рассорила, а потом вот внука решила пригреть. Но тоже не бесплатно, Глеб за комнату ей платил.

Лифт поехал вниз, Герман вошел в темную прихожую. Пока тянулся к выключателю, споткнулся о брошенный Кирин ботинок.

Едва ли Любовь Ивановна тратила все деньги, которые получала. Проесть их она не смогла бы, даже если бы питалась черной икрой. Впрочем, черную икру Герман лет сто не ел и понятия не имел, сколько она стоит. У соседки дома должна храниться немалая сумма.

Старушка правильно делает, опасаясь пускать в квартиру посторонних.

Герман поднял ботинок и поставил его на коврик рядом со вторым.

* * *

Константин заглянул вечером, когда за окном совсем стемнело. Молча сел на стул напротив Павла, вытянул ноги.

Когда Костя за Кирой приударял, это вызывало у Павла некоторое беспокойство. Впрочем, беспокойство было несильным, тогда он был уверен, что Кира ни на кого его не променяет.

Кажется, Константин и Миле пытался оказывать знаки внимания. Во всяком случае, однажды Павел заметил его на концерте группы. Но это беспокойства у Павла не вызвало, вызвало только легкую усмешку.

Вторую жену он никогда и ни к кому почему-то не ревновал.

— Идеи появились? — вздохнул Павел.

Костя неопределенно пожал плечами.

— Проскурин включил Майин комп. — Костя всегда рассуждал неторопливо. — Вроде бы кроме него некому.

— Похоже, — кивнул Павел. — Или он, или Настасья. Она тоже тогда еще не ушла.

На это Костя никак не отреагировал, покачался на стуле.

— Ты представляешь, кто мог попросить его включить чужой компьютер, чтобы это не вызвало подозрений? — Костя с интересом посмотрел на Павла.

— Кто? — вздохнув, спросил Павел.

— Ты! — улыбнулся Костя. — Или Майя Семеновна. Больше никто. Программисты могут попросить свои компы включить, но уж точно не бухгалтера.

— Я ему не звонил!

— Я тоже думаю, что ты не звонил, — хмыкнул Костя. — Ты бы попросил включить собственный комп.

— И я не верю, что это сделала Майя! — Павел поморщился.

— Я не сказал, что это сделала она. Я сказал, что это не вызвало бы у Проскурина подозрений. — Костя опять покачался.

— Определил, чей комп висел в сети? — Павлу захотелось сменить тему.

— Ну конечно нет! — поморщился Костя. — Если этот чувак смог увести хорошенькую сумму, он побеспокоился, чтобы его не вычислили.

— В то, что это сделал Глеб, ты не веришь?

— И я не верю, и ты не веришь, — засмеялся Костя. — Студент без опыта работы в банке смог обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь? Серьезно?

На всю оставшуюся жизнь украденной суммы не хватило бы, но лет на пятнадцать безбедной жизни — вполне.

— Да он за границей-то, скорее всего, ни разу не был! Откуда у него опыт работы со счетами? Нет, Паша, извини, это либо ты, либо Майя. Шучу! — быстро добавил Костя и уже серьезно пояснил: — Это сделал человек с опытом работы. Либо сам сделал, либо руководил Проскуриным.

Черт возьми! Человек с опытом работы мог руководить и Настей…

— Настасья ушла уже? — спросил Павел.

— Ее сегодня не было.

Работать дома в фирме не возбранялось.

— Предупреждала?

— Откуда я знаю! — поморщился Константин. — Я же сегодня первый день на работе. Спросить у ребят?

— Да нет, не надо.

Костя лениво поднялся, тихо закрыл за собой дверь.

Еще недавно Павлу казалось, что испортить ему настроение невозможно, хуже, чем есть, уже не будет. Косте невозможное удалось. Подозревать Майю было противно, но отделаться от подозрений уже не получалось.

— Опять киснешь? — угадала Мила, хотя он, придя домой, пытался не выдавать мерзкого настроения. — Перестань, Павел! У нас все хорошо! Слава богу, мы живы-здоровы и уж точно со всеми неприятностями справимся!

— Мила, почему ты выбрала меня? — неожиданно спросил Павел. — Я обычный трудяга, я ничего не способен тебе дать!

— Я люблю тебя! — Мила с удивлением на него посмотрела. — Мне нужен только ты! Почему ты спрашиваешь глупости?

— Ты влюбилась в меня с первой минуты? — усмехнулся Павел.

— Не знаю. — Она подумала перед тем, как ответить. Мягко прошлась по комнате и грустно улыбнулась. — Ты совсем меня не замечал. Это было ужасно обидно.

Он действительно не испытывал ничего, кроме досады, когда еще незнакомая Мила не давала им поболтать и посмеяться с любимой теткой. Тетя умела заряжать оптимизмом.

— Это было ужасно обидно, я чувствовала себя лишней.

Павел едва не ляпнул, что она и была лишней в их маленькой компании.

— Твоя Кира делала вид, что меня слушает, а на самом деле мечтала, чтобы я исчезла. Да и Клавдия тоже. — Мила помолчала. — Мне противно вспоминать тот вечер.

Она совсем не стеснялась того, что говорила. Она почувствовала себя обиженной и, как смогла, отомстила Кире.

Отомстить у нее получилось неплохо.

— Я тебя люблю, и мне с тобой хорошо. — Мила села на диван рядом с Павлом и уткнулась ему в грудь. — Ты надежный. А то, что не можешь чего-то дать… Меня устраивает то, что есть. Для меня нормальная семья дороже успеха. Чтобы добиться успеха, нужно… ну ты понимаешь. А я этого не хочу и никогда не хотела, я себя не на помойке нашла! Я себя продавать никогда не буду!

Собственно, Павел и раньше представлял себе все именно так. Она нашла в нем подходящий вариант. Тысячи женщин поступают так же. Ничего плохого в этом не было, но слышать все это было тошно.

Они с Кирой поженились, потому что не могли жить друг без друга. То есть это тогда так им казалось.

Мила потянулась и поцеловала его в щеку.

* * *

Свет в подъезде не горел. Такое иногда случалось, приходилось звонить в диспетчерскую службу. Мелкая авария обычно устранялась быстро, но после каждого такого случая жильцы дружно и долго негодовали.

Лифт, к счастью, работал. Кира доехала до своего этажа, телефоном подсветила лифтовую площадку. Наверху, на лестнице показался такой же тусклый огонек. Пожилой сосед спускался, держась за перила. В руках у него был фонарик.

— Добрый вечер, — поздоровалась Кира.

— Чего уж тут доброго! — засмеялся дядька. — Опять темнотища! Того и гляди кто-нибудь шею сломает. Я электрикам еще в прошлый раз говорил, чтобы все предохранители проверили. Ставят вместо нормальных приборов барахло какое-то, вот и выбивает каждые три недели!

Сосед преувеличивал. В прошлый раз свет отключался только весной.

Впрочем, о других случаях Кира могла не знать.

Мучиться в темноте с ключами она не стала, позвонила в дверь.

— Я в диспетчерскую уже позвонил, — сказал за спиной сосед. — Будем надеяться, что быстро приедут.

Кире было уже все равно, когда приедут мастера, выходить из дома до утра она не собиралась, но она послушно подтвердила.

— Хорошо бы.

Двери ее квартиры и соседская открылись одновременно.

— Черт! Опять света нет? — пробурчал Герман.

— Что случилось? — Любовь Ивановна одной рукой держалась за дверь, в другой был зажат телефон.

— Света нет, — объяснил сосед, посмотрел вниз на темную лестницу и медленно начал подниматься по ступеням к своей квартире.

— Одной так неприятно! — пожаловалась соседка. — Да еще на этаже, кроме вас, никого нет!

Две другие квартиры давно пустовали. Одна принадлежала молодой паре, которая изредка приезжала проверить пустующую недвижимость. В другой жила дама чуть моложе Любови. Дама приезжала на лето, а зиму проводила то ли где-то за границей, то ли на нашем юге.

— Как вы себя чувствуете? — проявила Кира заботу. — Сегодня вроде бы неблагоприятный день.

Благоприятные и неблагоприятные для здоровья дни отслеживала свекровь и делилась этим с Кирой. Герман, когда что-то подобное слышал, мать ругал и брюзжал, что не нужно слушать всяких шарлатанов.

— В моем возрасте хорошо не бывает, — пожаловалась соседка. — Да еще одна теперь осталась! Раньше хоть Глебчика ждала, все-таки была при деле. А теперь совсем никому не нужна.

— Герман, измерь Любови Ивановне давление! — распорядилась Кира.

Муж опешил, сердито глянул на Киру, но, поколебавшись, неохотно взял соседку за локоть. Кира бережно вынула из пальцев старушки телефон.

Пары минут оказалось достаточно. Пока Герман смотрел на тонометр, а соседка на Германа, Кира успела переслать себе список контактов Любови Ивановны.

Разговаривала старушка мало, список был небольшой.

— Какого черта ты меня к ней пихаешь! — возмутился Герман, когда они вернулись в квартиру.

— Действительно ведь старый человек, — попробовала оправдаться Кира, переодеваясь в домашний костюм. — И действительно одна.

— Ничего она не одна! У нее сегодня Ангелина была! — злился Герман. — И в выходные была, иначе нам с тобой никакого покоя не было бы!

— Перестань! — Кира поцеловала колючую от отросшей за день щетины щеку.

Надо сказать, с тоской понимала она. Нельзя его обманывать.

— Мне нужно было заглянуть в Любовин телефон, — вздохнула Кира.

Она старалась, чтобы голос не звучал виновато, но получилось плохо.

Она встречалась с Павлом, и Герману это не понравится.

— Это еще зачем? — опешил Герман.

— Полицейские сказали Павлу, что Глеб кому-то звонил в последний день. Он звонил по номеру, хозяйка которого давно умерла.

Все произошло, как Кира и представляла. Лицо у мужа сделалось злое и несчастное.

— И часто ты с ним перезваниваешься? С Павлом? — Имя ее бывшего мужа Герман выговорил с отвращением.

— Нет! — быстро ответила Кира. — Павел позвонил, потому что понимает, что мне это будет интересно. Павлу нужно найти хакера, который увел его деньги, и он понимает, что я могу узнать или заметить что-то, что ему поможет. Герман, ты на его месте сделал бы точно так же! Ну не придумывай ты того, чего в помине нет!

Герман отвернулся, она, вздохнув, прижалась лбом к его плечу.

Он был намного ниже Павла. До плеча первого мужа ей приходилось тянуться.

— Не придумывай ничего, пожалуйста! — снова попросила Кира. — Мы с Павлом абсолютно чужие друг другу. Я бы не вернулась к нему, даже если бы тебя у меня не было. А ты у меня есть, и я люблю тебя больше всего на свете!

Герман не шевелился.

— Я бы никогда к нему не вернулась, даже если бы он попытался вернуть меня еще тогда. Это тогда было невозможно и тем более невозможно сейчас. Поцелуй меня!

Герман неохотно тронул губами ее щеку.

— Верь мне! — прошептала Кира. — Я никогда тебя не обману!

Он молчал, но Кира знала, о чем он думает.

— Мне никто не нужен, кроме тебя!

Муж понемножку отходил, уже не отворачивал от нее голову.

— Пойдем ужинать, — наконец проворчал он. — Я есть хочу.

— Какое счастье, что я тебя встретила! — продолжала шептать Кира. — И как нелепо, что приходится тебя в этом убеждать!

Герман опять вздохнул и наконец поцеловал ее так, как ей этого хотелось.

Выключая вечером свет, он неожиданно спросил:

— Почему ты решила, что умершая баба может до сих пор числиться в Любовиных контактах, даже если она когда-то ее знала? Прямо спросила бы про бабу!

— Бабу зовут Вересаева Вероника Даниловна, — вздохнула Кира. — Любовь Ивановна переживает из-за Глеба, не хочется лишний раз к ней лезть с пустыми разговорами.

— Она только из-за себя переживает!

— Нет, ты не прав, Любовь сильно сдала после смерти Глеба, это бросается в глаза. — Кира опять вздохнула. — У Павла в фирме никто про эту женщину не слышал. Что кто-то из Глебовых однокурсников начнет пользоваться номером чужой тетки, тоже маловероятно. Остаются только Любовь да родственники.

— Им-то зачем чужой номер? — не понял Герман.

— Когда бабушка заболела, мама с ее телефона бабушкиным подругам звонила, платежки оплачивала. Здесь может быть что-то похожее.

— Чушь ты несешь!

Дальше спорить Кира не стала, обняла мужа. Сквозь щель в занавесках проступал тусклый свет ночного города. Бегущие по потолку световые пятна от проезжающих внизу машин мешали чувствовать себя изолированными от всего постороннего. Кира выбралась из-под одеяла, задернула занавески, снова уткнулась Герману в плечо и сразу заснула.