Лариса проснулась оттого, что запиликал мобильный. Открыла глаза и вдруг поняла, что это подает сигнал ее аппарат. Осторожно сняла с груди руку Александра и приподнялась, пытаясь вспомнить, где ее телефон. Пиликанье доносилось откуда-то снизу. Она опустила руку и нащупала аппаратик на полу. Посмотрела на экранчик и увидела, что уже без четверти полночь и ее вызывает бывший муж. Пришлось отвечать.

— Что еще? — прошептала она хриплым спросонья голосом.

— Прости, если разбудил. — Муж все-таки догадался, что звонит поздно. — Но в прежние годы ты так рано не ложилась… И вообще, почему ты шепотом? Не одна, что ли?

— Светка здесь, — соврала Лариса.

Она хотела подняться, но поняла, что одежды на ней никакой. Протянула руку и взяла свое платье, которое лежало там же, где недавно был и ее телефончик, просунула в платье голову, потом руки, а бывший муж продолжал говорить:

— Я вдруг вспомнил тот новогодний корпоратив, в год деревянного синего петуха… Все тогда радовались, и я в том числе, потому что заработал первые хорошие деньги. На машину бы не хватило, но все-таки…

— Ты к чему сейчас это вспоминаешь, — шепнула Лариса, — ночь уже!

Она поднялась и пошлепала босыми ногами в сторону кухни, где стоял неубранный стол с недопитой бутылкой шампанского, виноградом и нарезанным кубиками сыром камамбер.

— Я не это вспомнил, а того деятеля из администрации префекта, который за тобой ухлестывал. Год Петуха оказался не его: Ленчика выперли из префектуры с треском, хотя до этого все восхищались его пробивной мощью. Но потом выяснилось, что он набрал в свой отдел молодых сотрудниц, которые, естественно, ничего в его деле не понимали… Короче, одна вдруг заявила, что он требует от нее участия в фотосессии в своем кабинете… И не только там. Девушка один раз поучаствовала, а потом испугалась, что он эти снимки кому-нибудь покажет. А следом за ней и другие сотрудницы написали такие же заявления. Он дарил девушкам дорогое белье и требовал, чтобы они надевали его и позировали ему…

— То есть одна девушка показала на него, а другие подтвердили, — поразилась Лариса.

— Именно так! — подтвердил радостный бывший муж. — А тогда очень модно было орать на каждом углу о харассменте…

— Что? — не поняла Лариса.

— Харассмент — это поведение, нарушающее границы другого человека и вызывающее у него чувство унижения, страха или стресса, — объяснил Влад.

— Я знаю, что это, — ответила Лариса, — его за это посадили?

— Нет, но его с треском уволили. Причем с таким треском, что он не мог себе найти работу в Москве: все об этом знали. Этот перспективный парень вмиг стал изгоем…

На кухне появился счастливый Александр в джинсах и наброшенной на голый торс полосатой простыне.

Лариса посмотрела на него, улыбнулась и беззвучно чмокнула пространство между ними.

— …Погоди, — прервал свой рассказ Влад, — ты все-таки с кем-то.

— Да господи ты боже мой, — притворно возмутилась Лариса, — это ты там со своей аспиранткой, а я как была одна…

— Нет никакой аспирантки… — ответил бывший муж веселым голосом. — Аспирантура у нее закончилась, теперь я ей не нужен, да и она мне не нужна. Мы с ней хоть и подали заявление на регистрацию, но она сама его позавчера забрала. Но это так — ерунда всякая. Прости, что так поздно позвонил, но я тут подумал… То есть я просто искал повод позвонить, чтобы сказать тебе, что, может быть…

— Спать ложись, — предложила она бывшему мужу, — все разговоры завтра, а сейчас я хочу отдохнуть…

И она нажала кнопку, заканчивая разговор.

— Ты хочешь спать? — спросил Александр.

— Нет, конечно. Это просто дал знать о себе бывший муж, чтобы разбудить и напомнить, что нам с тобой пора пить шампанское и закусывать моим любимым французским сыром.

Утром сияло солнце, можно было, конечно, поваляться в постели. Но Александру позвонили со станции ремонта и сообщили, что его автомобиль готов. Лариса как раз вышла из душа и, увидев, как он собирается, тут же сказала:

— Подожди меня, я мигом.

Мигом она не умела никогда и ничего. Но теперь спешила, чтобы не остаться одной даже на полчаса… Одной, без Саши, который очень быстро стал для нее самым дорогим и близким человеком на свете. Конечно, есть еще и дочь. Но Юля — девочка взрослая, и она поймет маму… А когда услышит, как Александр играет на саксофоне Джона Колтрейна!

На сей раз Лариса выбрала красное платье из тонкого шелка и красные босоножки, взглянула на себя в зеркало дверцы платяного шкафа и осталась довольна. Вышла в коридор и произнесла негромко:

— Я готова.

Саша посмотрел на нее и восхитился.

— Красный — мой любимый цвет! Наша стихия — огонь!

Шли по мостовой, обняв друг друга за талии, как это делают совсем уж презирающие условность подростки, и беседовали. Александр предупредил, что идти придется долго — возможно, целый час.

— Да хоть целую жизнь, — ответила она, — главное, чтобы ты был рядом.

Перешли дорогу в неположенном месте, и Лариса увидела, как в десятке метров от них остановился красный спортивный автомобиль — с очень низкой посадкой и открытым кузовом.

— «Шевроле корвет», — узнал Александр, — несбыточная мечта моего наивного детства. А этот так вообще восьмого поколения — шестилитровый двигатель и за четыре секунды сотню набирает. Умереть можно, какая красота!

Лариса не успела ничего сказать, потому что из машины-мечты вышел стройный парень во всем обтягивающем белом, в белых туфлях-дерби из крокодиловой кожи, в белой шляпе в стиле Индианы Джонса и в солнечных очках «авиатор». Но сколько бы очков он ни напялил на себя, она узнала его сразу. Это был Денис.

Она остановилась и сдавила руку своего спутника.

— Что такое? — удивился Саша, через рукав пиджака почувствовав ее ногти.

— Видишь парня, — шепнула она, — это самый подлый человек на свете: его разыскивает полиция страны. Самый-самый подлый! Он обманул множество дурочек. Я тоже дала ему десять миллионов рублей, за что меня бросил муж. И слава богу, что бросил — правильно сделал. Но этого гада отпускать нельзя.

Она хотела броситься и вцепиться в Дениса и орать, орать, орать… Орать как можно громче. Но Александр остановил ее.

— Стой здесь!

А сам направился к Денису. Подошел, поздоровался и сказал:

— Хорошая тачка! Шестилитровый движок?

— Разумеется, — улыбнулся Денис.

И тут ему прилетело. Александр ударил его в подбородок, ударил по-боксерски от плеча, вложив в удар разворот корпуса. Денис повалился на спину, не сгибая ног и не успев выставить руку. Упал во всем своем свежем белом на недавно подстриженную узбеками траву. Очки «авиатор» улетели далеко в сторону.

Саша подошел к машине и открыл пассажирскую дверь. Открыл, посмотрел на Ларису и улыбнулся ей:

— Не хотите ли прокатиться, мисс?

Он сел на водительское кресло, смарт-ключ был в замке, и Саша только прикоснулся к нему, как двигатель заработал.

Лариса подбежала к машине, пролетев мимо поверженного тела. Потом, поняв свою оплошность, вернулась на шаг и пнула неподвижного Дениса ногой. Носком красной туфельки в его противный бок!

— Так тебе, гад!

Потом прыгнула на сиденье и скомандовала:

— Поехали!

Сидеть было неудобно, потому что она опустилась на лежащую на сиденье борсетку. Лариса вытащила ее из-под себя и раскрыла. Достала из борсетки мобильный телефон, паспорт, раскрыла его.

— …На имя Хазарова Владислава Алексеевича, — сказала она, — какой-то Хазаров, но фотография Дениса… Вот документы на машину… Тоже оформлена на Хазарова… банковские карты — четыре штуки… Тут еще деньги!.. Саша, тут много денег. Пятитысячные рублевые, потом, евро по пятьсот. По двести, и еще доллары…

— Десять миллионов наберется?

— Да тут побольше даже.

— Будем считать, что он с тобой рассчитался с процентами…

— Он и говорил, что с процентами вернет.

— Ну, видишь, какой он честный оказался! А машина… Будем считать, что это бонус за твою доверчивость.

— Ну да, — согласилась Лариса, которая еще не совсем пришла в себя после того, что произошло, — а куда мы едем?

— Едем в полицию. Ведь он остался без документов и без денег: куда же ему теперь идти…

— Но он в ведь розыске.

— Будем считать, что наш Вася Колобок его сразу задержит, хоть он теперь и Владислав.

— Имя-то какое себе противное выдумал! — возмутилась Лариса и покашляла немного в сторону, вспомнив, что ее бывший муж тоже Владислав.

«Корвет» полетел к крыльцу управления внутренних дел, и тут же к нему стали слетаться полицейские.

Один подошел и протянул Александру руку для приветствия.

— Ну, ты даешь, Сашок! Откуда такая тачка? Это же целый «корвет», кабриолет!

— Вот владелица, — Александр показал на Ларису, — дала, как говорится, порулить немного.

Она написала заявление, указав, что случайно узнала, что в Глинске сейчас находится преступник, находящийся во всероссийском розыске, а потому приехала сюда, чтобы помочь полиции опознать его и задержать. Сама же она является пострадавшей от его мошеннических действий, о чем написала заявление в следственное управление столичной полиции. Дежурный следователь по компьютеру очень быстро проверил это, а потом развернул к ней монитор, чтобы она взглянула на фотографию.

— Этот?

— Он и есть, — признала Лариса Ивановна, — у меня десять миллионов выманил.

— Тут к нему претензий еще на семьдесят. Так что вы не одна такая. И почему он обманывает только женщин — можете сказать?

Лариса Ивановна удивилась такому глупому вопросу, но ответила честно:

— Потому что женщины — наивные и добрые создания. Женщины всегда готовы отдать последнее, чтобы помочь другим людям, которые нуждаются в нашей доброте и заботе. Вы разве этого не знали?

Дежурный следователь посмотрел на нее внимательно, потом отвернулся, взглянул зачем-то на потолок и снова посмотрел на Ларису:

— Я слышал про таких, конечно, но, если честно, не встречал никогда, к сожалению, зато я знаю одного честного полицейского, который после развода потерял практически все… Ей, понимаете ли, однокомнатную квартиру, а ему автомобиль, который еще ремонтировать надо постоянно.

— Как я вас понимаю, — сочувственно вздохнула Лариса Ивановна, — только мне сейчас что делать?

— Ну все, можете быть свободной, — махнул рукой дежурный следователь.

— То есть я могу ехать? — удивилась она. — На своей красной машине?

— Конечно, и как можно быстрее, а то ваш «корвет» мозолит глаза перед самым входом, отвлекая личный состав от выполнения своих служебных обязанностей и от несения патрульно-постовой службы. Им на патрулирование города ехать надо, а они вашу тачку рассматривают.

Лариса подбежала к автомобилю, где ее ждал Александр. Она еще не знала, радоваться ей или не верить тому, что у нее появилась такая роскошная машина. Потом вспомнила, что «корвет» все равно оформлен не на нее, а значит, автомобиль в любом случае чужой.

Она подошла к водительской двери и сообщила Александру, что ей сказали, что можно ехать. Но ведь машина-то не ее.

— У нас в городе можно кататься, а вот до Москвы мы действительно не доедем.

Лариса Ивановна хотела уже сесть в автомобиль, но на крыльце управления появился дежурный офицер, который начал махать руками, чтобы обратить на себя внимание, а потом крикнул:

— Гражданка Шиманская, вас зовет к себе исполняющий обязанности начальника ГУВД!

Исполняющим обязанности оказался уже знакомый Ларисе майор Колобов, и потому она не стала ожидать от него ничего хорошего. Тем более что выглядел он еще более суровым, чем при их первой встрече в ресторанчике «Не горюй!».

Он кивнул ей, не предложив присесть, намекая на то, что разговор будет коротким, и сразу спросил:

— Вы в Москве написали заявление на возврат украденных у вас средств?

— Разумеется, — ответила Лариса, — я уже говорила об этом вашему следователю.

— Тогда мы этот автомобиль задержим. Проверим его на угон… И если все чисто, вы сможете его получить обратно в качестве возмещения ваших финансовых затрат. Машина, конечно, стоит дороже. Но вы ведь не возражаете против такой компенсации?

— Подумаю, — ответила Лариса, посмотрела на чистое небо за окном и кивнула: — Я не возражаю.

Вошел Александр, остановился рядом с ней, наклонился и шепнул:

— Машину приказали загнать во двор. Чую, что не отдадут.

— Да и бог с ней…

Раздался сигнал селектора, и голос дежурного произнес:

— Товарищ майор, тут пришел гражданин, уверяющий, что на него напали грабители, отобрали борсетку со всеми документами, деньгами и банковскими картами и мобильным телефоном… А кроме того, угнали принадлежащий ему автомобиль «шевроле корвет» стоимостью двадцать миллионов рублей. Вероятно, он имеет в виду ту машину, которая теперь стоит у нас во дворе.

— Не говорит, сколько пропало наличных и сколько на его банковских картах?

— Уверяет, что только наличными в его сумочке было больше десяти миллионов рублями и около двухсот тысяч евро.

— Пусть не врет, — не поверил Колобов, — ни в одну борсетку столько не влезет.

— А еще он просит дать ему телефон, чтобы позвонить в банки и заблокировать банковские карты.

— Для начала задержи его на пару суток для выяснения личности согласно статье девяносто первой… Пока не сообщай ему, что нам известно, кто он и то, что он в розыске. Пусть возмущается сколько влезет. Накорми его…

— Он не сможет ни есть, ни возмущаться, — то ли вспомнил, то ли объяснил дежурный офицер, — он и говорит-то через силу: у него что-то с челюстью… Мычит что-то, но мы понимаем — и не таких видели… Уверяет, что был зверски избит напавшими на него грабителями, среди которых была одна женщина в красном…

— Отвези его в травмпункт, и пусть там снимок сделают. Я думаю, не сбежит… — Колобов посмотрел на Александра: — Какая тачка! Нравится?

— Не передать!

— Если честно, то вы можете составить заявление на передачу ее вам в качестве компенсации прямо сейчас, но не думаю, что ее отдадут без решения суда. Хотя кто знает. Если в нашем городе заявление напишете, то всякое может случиться. Вас, Александр Георгиевич, тут уважают и любят. А председатель районного суда особенно. Особенно после того, как вы подготовили его сына для поступления в консерваторию. На чем он там играет?

— Он учится по классу тромбона и тубы.

— Во какие у нас в Глинске ребята! Им сразу тромбон подавай или уж как минимум тубу. А что касается «корвета»… Если подумать и разобраться, то зачем вам такой автомобиль? Там ведь один транспортный налог не менее ста тысяч рубликов. И обслуживание дорогое. А у вас ведь есть замечательная «нива», которая ждет вас прямо сейчас на СТО у Саркисяна. Там все готово, и даже химчистка салона проведена. Если хотите, я вас туда доброшу… Только один вопрос, не знаете, кто инвестор у Саркисяна? Работник СТО говорит: какой-то важный человек в доле у него. Мы проверили по своим документам: у этого авторемонта только один владелец.

— Не знаю, — ответил Саша, — но думаю, что инвесторов никаких у Саркисяна нет. Потому что ни один здравомыслящий человек не доверит деньги Гамлету Ованесовичу. Я играл на дудуке в «Веселой креветке», а он разбрасывал купюры под ноги танцующим девушкам. Брат Ашот ползал и собирал, и жена Гамлета ему помогала, складывая купюры в сумочку и за пазуху…

Василий решил лично проводить посетителей, но, перед тем как выйти из кабинета, спросил:

— И сколько все же было в борсетке?

— Ровно десять миллионов рублей, — ответила Лариса, — ровно столько, сколько он украл у меня. А еще там был корпоратив для всего РУВД на День полиции в ресторане «Не горюй!».

— Теперь спрошу вас еще раз для протокола, который все-таки придется составить при следующей встрече: в найденной вами борсетке кроме фальшивых документов на дорогой автомобиль и фальшивого российского паспорта больше ничего не было? — спросил Колобов и покачал головой, словно подсказывая ответ.

— Еще там были банковские карты, — ответил за подругу Александр и, увидев лицо заместителя начальника городского управления, добавил: — Фальшивые, само собой.

— Да, — подтвердила Лариса Ивановна, — я сразу увидела, что они фальшивые, и потому не стала сдавать. Вот они! — Она достала из своей сумочки четыре банковские карты и положила на стол. — А я уж собиралась их в мусорку выбросить.

— Мы сами это сделаем, — пообещал Колобов.

Когда московская гостья с клубным аккомпаниатором вышли, майор полиции тут же связался с дежурным по управлению по селектору.

— Собираешься отправить задержанного в травму?

— Давно бы отправил, но он ноет постоянно. Скулит и требует успокоительные таблетки для снятия чувства тревоги и страха. А где я ему такие таблетки найду?

— Пришли ко мне помощника: я передам ему литровую бутылку двенадцатилетнего виски «Джемисон». Я думаю, что наш задержанный не откажется выпить стаканчик для снятия напряжения, чувства тревоги и страха. Только в травмпункте врач должен обязательно отметить, что пациент на момент осмотра находился в состоянии сильного алкогольного опьянения.

— Понял, — обрадовался дежурный, — сейчас я сам к вам заскочу… Так, может, в него не один стаканчик, а два влить.

— Вливай! — согласился Колобов. — Лечи его! Главное, чтобы пациент не умер.

— Самое главное забыл, — вдруг вспомнил дежурный, — этот скулежник сообщил данные своего паспорта. Мы проверили: паспорт на имя Хазарова — настоящий, следовательно, и банковские карты настоящие и… «корвет», выходит, его! И его разыскивают совсем под другими фамилиями, а попался-то он у нас. И чего теперь будет?

— Будет тебе, Витек, премия, — пообещал Колобов.

Лариса с Александром спустились с крыльца.

— Даже не знаю, как тебя благодарить, — шепнула Лариса. — Деньги я еще не пересчитывала, но, если все было по-честному, давай разделим их пополам…

— А зачем мне деньги? — удивился музыкант. — Я не бедный. Я, если потребуется, своим трудом заработаю. Оставь их себе…

— Я так не могу, — попыталась отговорить Лариса Ивановна, — я стольким тебе обязана… Ну давай на три части разделим: тебе, мне, и я дочке отправлю.

Рядом остановился патрульный автомобиль. Стекло водительской двери опустилось, и сержант-водитель крикнул:

— Ну что, забрали ваш кабриолет! Если хотите, я вас довезу куда надо.

— До промзоны подбросишь? — поинтересовался Александр.

— Куда скажете.

Когда тронулись с места, сержант обернулся и задал вопрос, ответ на который и сам знал прекрасно:

— Так вы из Москвы? — И продолжил, не делая никакой паузы: — Бывал я в вашей Москве! То, что камеры на каждом углу, — это хорошо, конечно, но вот пробки — это совсем уж… И цены! Конечно… Хотел я взять шаурму, но передумал. Сказал сам себе: «Стоп, Сидоркин! Тебе еще жить да жить». Это фамилия у меня такая — Сидоркин. Фамилия непростая, между прочим. У нас ведь, в смысле в России, была династия Романовых, а могла бы править династия Сидоркиных, потому что когда выбирали первого царя — Михаила, стало быть, то среди его конкурентов был один из Копорья, которого поддерживали Псков и Новгород, и некоторые московские бояре. Звали того претендента Сидорка, а в историю он вошел как Копорский вор. Но он взял самоотвод, потому что вскрылись его некоторые неблаговидные дела во Пскове, где он брал заранее взятки как будущий царь.

— Откуда вы все это знаете? — удивилась Лариса Ивановна.

— Так из школы. У нас была очень хорошая учительница истории, Снегирева Екатерина Степановна — царствие ей небесное. Так я про Москву не закончил… Тогда ведь Иван Грозный хотел столицу в Новгород перенести, но кто-то поджег город, и он почти весь выгорел. Какая уж тут столица… Царь, конечно, много думал о столице в Глинске, но тут хоть и замечательно, но рядом тогда были Литва, Польша — враги, одним словом.

— Про столицу в Глинске вы сами придумали или Екатерина Степановна рассказывала? — поинтересовался музыкант.

— Почему придумал? Так, в свободное время рассуждал логически. Мама Ивана Грозного, можно сказать, местная, отец, правда, — москвич… Вот Иван Грозный и сделал свой неправильный выбор… А так была бы у нас тут телевышка — самая большая в Европе, и ВДНХ, и гоняли бы мы с вами по Кольцевой!

— А у вас мама из Новгорода? — поинтересовалась Лариса.

— А как вы догадались? — удивился сержант Сидоркин. — Мать из Глинска, но отец из Новгорода. Он тут служил неподалеку в части ПВО, которой уже нет, потом женился и остался. Здесь на нашем кирпичном заводе работал. Бригадиром арматурщиков в цехе железобетонных изделий. Меня туда хотел пристроить. Но я сразу после службы в полицию пошел… Очень хотел свою машину иметь. А тут почти своя — даже еще лучше, можно гонять сколько душе угодно, и никто штраф не выпишет, потому что я тоже в погонах. Когда наш всеми уважаемый и любимый Вася Колобок с бандитами боестолкновение имел, то мой экипаж первым по сигналу прибыл… Там, правда, и без нас все решено было, хотя как сказать… Василия Петровича ведь тоже зацепило… Он сидит, пытается себя перевязать. Но ребята пошли бандюганов крутить, а я старшего лейтенанта в больницу нашу повез. И там такая девушка его забинтовала, что он, как честный человек, был просто обязан на ней жениться!..

— Мы приехали, — остановил его красноречие Александр, — вот станция Саркисяна.

— Сейчас мы и тут шороху наведем! — обрадовался сержант Сидоркин. — Сейчас будет им и музыка, и дискотека!

Он включил сирену и мигалку. Вдавил в пол акселератор и на скорости влетел на территорию, резко затормозил и, дрифтуя, развернулся на месте.

— Вот так! — объяснил он. — Выходи строиться, как говорится!

— Последний вопрос, — не могла успокоиться Лариса Ивановна, — вы, наверное, потомок того самого Сидорки.

— Это вряд ли, — вздохнул сержант, — лично я так не считаю, потому что генетика у нас разная: тот Сидорка взятки брал, а мой папа — нет.

И он засмеялся, довольный своей шуткой.

Лариса Ивановна засмеялась тоже, и тоже от всей души, потому что мир стал теперь совсем другой: он изменился, и она тоже. Стала такой, какой, вероятно, не была никогда: веселой и счастливой.