Данэм торопливо усадил ее в карету, отмахиваясь от гостей, которые желали лично попрощаться, и через миг они очутились в полумраке экипажа, помчавшего их прочь от гостеприимного дома миссис Боуман.

Как только захлопнулась дверь, девушка задрожала.

– Ох, зря мы это сделали! – воскликнула она, вспоминая все, что только что произошло. – Такие добрые люди. А мы навязались на ужин. Но вы… вы не виноваты. Виновата только я. Вы тоже очень добры.

– Мы не навязывались, – отрезал Данэм. – Я лишь сказал, что вы моя подруга. И вы произвели прекрасное впечатление. Вы так чудесно играли! Я хотел бы услышать вас снова.

Экипаж остановился, пропуская трамвай, и два пассажира оказались под ярким электрическим фонарем. Какой-то прохожий с любопытством на них посмотрел, и девушка испуганно вжалась в стенку кареты. В ту же секунду они оба подумали о ситуации, требующей немедленного разрешения.

– Итак, чем я могу помочь? – спросил Данэм спокойным деловитым тоном, будто считал своим правом и привилегией оказать ей необходимую поддержку. – Вы подумали, куда поедете?

– Мне было некогда об этом думать. Я могла думать лишь о том, как вести себя в гостях. Но я понимаю, что нельзя больше обременять вас своим присутствием. Вы и так сделали для меня слишком много. Если прикажете остановить карету на тихой незаметной улочке, где меня никто не увидит, я выйду и избавлю вас от своего общества. Я бы и не стала вас ни о чем просить, если бы не была так напугана. Надеюсь, когда-нибудь я смогу отплатить вам за доброту, хотя вы так много для меня сделали, что, боюсь, это будет невозможно.

– Прошу, не говорите так, – принялся возражать юноша. – Помогать вам было приятно, и вы уже отплатили радостью, которую доставили мне и моим друзьям. Я не оставлю вас, пока не решатся ваши проблемы, об этом даже думать нечего; но прошу, хотя бы намекните, как я могу помочь, и я сделаю все возможное. Вы уверены, что за вами следили? Не хотите довериться мне и рассказать подробнее?

Ее пробрала крупная дрожь.

– Простите, – пробормотал он, – вижу, вам страшно об этом вспоминать. Я понимаю, как неприятно признаваться в чем-то незнакомому человеку, поэтому не буду уговаривать все мне рассказать. Попробую думать за вас. Допустим, мы поедем на вокзал и купим билет. Куда вы хотели бы поехать? Можете не сомневаться, я никому не скажу, куда вы отправились. – В его голосе слышался легкий упрек; она взглянула на него, и он заметил слезы в ее глазах.

– О, я ни капли в этом не сомневаюсь! – расстроенно воскликнула она. – Не думайте так, пожалуйста. Но… вы просто не понимаете.

– Прошу меня простить, – повторил он и протянул руку. Ее изящная ладонь в перчатке легла в его ладонь.

– Вы так добры, – пробормотала она, будто больше ничего не приходило ей в голову. А потом вдруг добавила: – Но я не смогу купить билет! У меня нет денег, и…

– Забудьте об этом. Я с радостью одолжу вам, сколько потребуется. Небольшой долг вас не обременит.

– Но я не знаю, когда смогу его вернуть, – запинаясь, ответила она, – разве что… – она быстро сняла перчатку и стянула с пальца кольцо с блестящим камнем. – Разве что вы возьмете это кольцо в качестве оплаты… Не хочу причинять вам беспокойство, но за этот камень можно выручить приличную сумму.

– Что вы, – возразил он, – я не возьму ваше кольцо. Позвольте купить вам билет, это такая мелочь. Я никогда не пожалею об этих деньгах. Забудьте о долге, пока не решите свои проблемы.

– Прошу! – она настойчиво протягивала ему кольцо. – Если вы не возьмете кольцо, я сейчас же выйду из кареты!

– Но что, если это подарок и вы им дорожите?

– Вы угадали, это подарок отца, – коротко отвечала она, – и он был бы не против, что я нашла ему такое применение. – Она почти нетерпеливо вложила кольцо ему в руку.

Он инстинктивно сомкнул кулак и почему-то испытал волнение, сжимая вещицу, которая еще хранила тепло ее пальцев. Он уже забыл, что они практически не знакомы, и думал лишь о том, как ей помочь.

– Я сохраню кольцо у себя, пока вы не попросите его отдать, – добродушно ответил он.

– Не стоит, я за ним не вернусь, – заявила она. – Можете его продать. Я знаю, за него можно много выручить.

– Нет, я совершенно точно не стану его продавать, ведь вы, возможно, еще захотите его вернуть, – повторил он. – Теперь обсудим ваше предстоящее путешествие. Мы почти у вокзала. Вы знаете, куда поедете? У вас есть друзья, которые могли бы вас встретить?

Она покачала головой.

– Поезда в Нью-Йорк отходят почти каждый час.

– О нет! – испуганно воскликнула она.

– И в Вашингтон примерно так же.

– Я бы не хотела ехать в Вашингтон, – выпалила она.

– Тогда в Питтсбург? Чикаго? – спросил он наугад.

– Чикаго подойдет, – с облегчением ответила она. Экипаж остановился у большого здания вокзала. Вокруг горели яркие огни и толпились люди. Прогуливались взад-вперед полицейские, звенели трамваи, проносившиеся во всех направлениях. Девушка на миг спряталась в тенях кареты, будто боялась выходить на свет из своего темного укрытия. Ее спутник развеял ее сомнения.

– Не нервничайте, – тихо произнес он. – Я прослежу, чтобы вам никто не навредил. Заходите в вокзал спокойно, как моя спутница. Вы и есть моя спутница и давняя подруга, мы же с вами вместе только что побывали на званом приеме. Или, может, я провожаю вас домой с концерта. Никто не обратит на нас внимания. Шляпка и плащ – хороший камуфляж.

Он проводил ее в здание вокзала и отыскал зал ожидания для дам, где нашел тихий уголок и глубокое кресло-качалку. Он посадил ее так, чтобы она могла смотреть в высокое окно, откуда открывался вид на вечернюю улицу, однако от посторонних взглядов ее закрывала отделанная латунью и кожей стенка автомата для полировки дамской обуви.

Его не было пятнадцать минут, и все это время девушка тихо сидела в кресле, но прислушивалась к каждому звуку. Ее нервы были на пределе. В любой момент она ждала увидеть в толпе лицо человека, которого боялась встретить больше всего, или опасалась почувствовать на плече ладонь детектива и услышать, как тот спокойно произнесет: «Ступайте за мной».

Когда Данэм вернулся, она вздрогнула от неожиданности, и он догадался, что она очень напряжена и встревожена. Он вгляделся в ее миловидное личико под широкополой шляпой и заметил под глазами темные круги. Ему захотелось сделать что-то, что облегчило бы ее состояние; ему было невыносимо думать, что эта девушка осталась совсем одна, без друзей, и мучается от страха.

Подвинув стул, он сел рядом и заговорил о билете на поезд.

– Не забывайте, я целиком зависела от вашей милости, – она печально улыбнулась. – У меня не было иного выбора, кроме как позволить вам мне помочь.

В тот самый момент мальчик в голубой униформе поставил у ног Данэма кожаный чемодан и воскликнул:

– Мистер Данэм, вот вы где! Я вас обыскался. Вы же велели подойти к лифту!

– Да, – согласился юноша, – но я не думал, что ты успеешь так скоро. В любом случае, Харкнесс, ты меня нашел.

Мальчик взял протянутую ему серебряную монету, коснулся фуражки и убежал.

– Видите ли, – пояснил Данэм, – не дело юной девушке путешествовать без багажа. Я решил, что вашим преследователям так будет проще вас выследить. Поэтому я взял на себя вольность, позвонил в клуб и велел мальчику принести чемодан, который там вчера оставил. Точно не знаю, что в нем; я приказал слуге его собрать и прислать, так как думал, что пробуду в клубе всю ночь. Но потом поехал домой и забыл забрать чемодан. Скорее всего, вы не сможете приспособить ничего из моей одежды под женский костюм, но там должна быть щетка для волос, мыло и носовые платки. С чемоданом будет спокойнее; человек чувствует себя потерянным, если даже на одну ночь у него нет при себе ничего, кроме казенного полотенца. Вдобавок я решил, что так вы будете больше похожи на путешественницу и меньше – на беглянку.

Он попытался перевести все в шутку, но она очень серьезно взглянула на него.

– Думаю, это самый ваш добрый и заботливый поступок, – ответила она. – Даже не знаю, как смогу вас отблагодарить!

– Не пытайтесь, – беспечно ответил он. – Объявляют посадку на ваш поезд. Пойдемте, я прослежу, чтобы вы устроились. Кажется, вы очень устали.

Она не стала возражать и поднялась, чтобы проследовать за ним, окинув зал ожидания быстрым испуганным взглядом. Подобострастный носильщик у дверей схватил чемодан и проводил их в вагон. Девушка очутилась в маленьком сидячем купе и вновь благодарно посмотрела на Данэма. Она была в купе одна, дверь запиралась на замок, и она смогла ненадолго забыть о страхе увидеть рядом человека, которого ей видеть совсем не хотелось.

– Проводник – мой старый знакомый, – объяснил юноша, когда по вагону прошел служащий. – Я много раз ездил с ним в этом же поезде. Присядьте. Я попрошу его присмотреть за вами и проследить, чтобы вас никто не побеспокоил.

Дородный проводник угрюмо взглянул поверх очков на миловидное личико под широкополой шляпой, а Трайон Данэм тем временем объяснил:

– Это моя знакомая. Пожалуйста, окружи ее заботой. – В ответ проводник мрачно кивнул без тени улыбки, но этот жест ее вполне удовлетворил и успокоил. Потом юноша прошелся по вагону, поговорил с носильщиком и мальчиком-газетчиком, сделав все возможное, чтобы обеспечить приятную поездку той, с которой три часа назад еще не был знаком. При этом он думал, что сам не прочь бы на одну ночь стать проводником этого поезда. Ему почему-то очень не хотелось поручать кому-то другому присмотр за молодой женщиной, которая на несколько коротких часов оказалась на его попечении, а теперь он был вынужден с ней расстаться.

Вернувшись в купе, он обнаружил, что шторы на окне плотно задернуты, а девушка сидела, забившись в уголок, чтобы никто не мог увидеть ее из прохода, но она сама видела бы в зеркало любого, кто шел мимо. Она поприветствовала его улыбкой, но велела скорее выйти из вагона, чтобы он случайно не уехал с ней.

Он рассмеялся над ее страхами и сказал, что времени до отправления достаточно. Поезд вздрогнул, готовясь тронуться, но он не спешил уходить и задержался еще немного, сказав, чтобы она непременно прислала ему телеграмму, если будет нуждаться в помощи. Наконец он соскочил на платформу, когда поезд уже двинулся с места.

Он тут же вспомнил, что не дал ей денег. Как он мог об этом забыть? К тому же поезд делал остановку на Северном вокзале, перед тем как выйти за черту города; значит, она все еще была в опасности. Почему он не остался с ней и не дождался, пока она проедет эту остановку? Потом он мог бы вернуться следующим поездом с маленького полустанка в паре миль впереди, попросив проводника замедлить ход и высадить его. Все эти соображения крутились у него в голове, пока мимо проносились вагоны. Вот подошел последний, и он отчаянно метнулся вперед и заскочил в поезд к ужасу стоявших на путях железнодорожников.

– Господи! – воскликнул один из служащих и покачал головой. – Малый считает себя бессмертным? Так и голову расшибить немудрено!

В дверях вагона показался проводник с фонарем. Он помог юноше подняться, отряхнул его и сурово отчитал. Не обращая внимания на эту суровую отповедь, юноша побежал по вагону, радуясь, что успел запрыгнуть в поезд, и чувствуя под ногами дрожащий пол.

Девушка сидела там, где он ее оставил, но подняла шторку на окне и испуганно вглядывалась в проносившийся за окном мрак. Он тихонько коснулся ее плеча; она вскрикнула и обернулась.

– Я решила, что вас затащило под поезд! – потрясенно воскликнула она. – Он так мчался! А вы не успели сойти? И что теперь делать? Какая неприятность, и все из-за меня.

– Нет, я сошел, – прямо возразил он, сел напротив и поправил галстук. – Я спрыгнул с поезда, но понял, что не могу вас оставить, и заскочил обратно. У меня не получилось изящно это сделать, но вы должны меня простить. Я просто не мог вас бросить. Я не успокоюсь, пока мы не минуем Северный вокзал. К тому же я забыл дать вам денег.

– Но это ни к чему, – запротестовала она, и ее глаза красноречиво вспыхнули от чувств.

– Прошу, не говорите так, – горячо ответил он. – Я сойду позже и сяду на поезд, идущий в обратном направлении. Но на самом деле я просто не могу отпустить вас, не узнав о вас больше.

– О, – выпалила она. Ее губы побледнели, и она глубже забилась в угол.

– Не бойтесь, – ответил он, – я не стану вам досаждать. Не думайте так обо мне. Но вам не кажется, что я заслужил, чтобы ко мне проявили немного учтивости? Вы могли бы продиктовать мне адрес или имя, чтобы я мог связаться с вами, если узнаю что-то, что имеет к вам отношение. Разумеется, вряд ли это случится, но… вы можете хотя бы сообщить, что с вами все в порядке.

– Я так и сделаю, обещаю, – искренне ответила она. – Во-первых, я должна вернуть вам вещи. – Она указала на шляпу и плащ. – Не то вам придется объяснять причину их отсутствия, – напомнила она.

Время пролетело быстро. Они проехали Северный вокзал и приближались к полустанку. Дальше до полуночи на маршруте остановок не было. Юноша понял, что должен сойти здесь.

– Я уже думаю, не доехать ли мне с вами до Чикаго и проследить, что вы в безопасности, – сказал он, внезапно осмелев. – Совсем не хочется оставлять вас одну.

– Не стоит, – с кротким достоинством ответила девушка. – Подумайте, что могут подумать люди, например ваша матушка, узнав, что я такое позволила? Так нельзя, вы сами знаете. Прошу, даже не говорите об этом больше.

– Но у меня такое чувство, что я должен о вас заботиться, – сказал он уже менее уверенно.

– Я не могу этого допустить, – твердо ответила она, доверчиво взглянула на него и улыбнулась.

– Но вы же обещаете, что сообщите, если вам что-то понадобится?

– Нет, боюсь, даже этого я никак не могу обещать, – ответила она. – Потому что, хотя вы поступили как хороший друг, я надеюсь, самое страшное позади и в помощи больше нет необходимости.

– Тогда прошу, возьмите хотя бы это, – он достал из кармана скромный, но красивый кожаный кошелек и переложил в него все деньги из карманов. – Я заметил, что у вас при себе нет кошелька, – продолжал он, – и купил этот в магазинчике на вокзале. Вы согласитесь принять мой подарок? У меня ваше кольцо, и когда вы решите его забрать, можете вернуть мне кошелек. Жаль, что не нашлось ничего лучше, но я выбрал самый красивый. Можете положить в него билет, и я оставил вам немного мелких денег. Не хочу, чтобы вы ехали совсем без гроша. Простите, что не могу дать больше: у меня осталось всего девять долларов и семьдесят пять центов. Как думаете, на первое время хватит? Если бы в такой поздний час в этой части города нашлась хоть одна контора, где можно было бы обналичить чек, я дал бы вам больше.

Нервно глядя на нее, он протянул ей кошелек. Предложенная им сумма казалась смехотворно маленькой для путешествия, особенно если учесть, что эта девушка явно принадлежала к благородному классу. С другой стороны, друзья наверняка высмеяли бы его и назвали дураком, узнав, что он отдал такие деньги незнакомке, которая вполне могла оказаться мошенницей. И все же он позабыл об осторожности; новая знакомая пробудила в нем слишком большой интерес.

– Вы так добры! – сказала девушка. – И верно, мне некуда было положить билет и деньги! А эта сумма намного лучше, чем ничего; я бы даже сказала, это целое состояние, – она горько улыбнулась. – Вы точно не остались совсем без гроша? У вас есть деньги на обратную дорогу?

– У меня есть абонемент, – с довольной улыбкой ответил он. Он чувствовал себя несказанно счастливым, что она согласилась взять кошелек.

– Большое спасибо. Я как можно скорее постараюсь вернуть вам стоимость билета и деньги, – искренне пообещала она.

– Не думайте об этом, – возразил он. – У меня ваше кольцо. Оно стоит намного больше, чем все, что я вам дал.

– Да, но вы же сказали, что не станете его продавать, поэтому вы не получите денег, а я не хочу, чтобы вы остались в проигрыше.

Он вдруг услышал свисток и увидел, что проводник ему машет.

– Вы так и не сказали, как вас зовут, – в отчаянии произнес он.

– Вы же сами дали мне имя, – с улыбкой ответила она. – Мэри Ремингтон.

– Но вас зовут по-другому.

– Можете звать меня Мэри, – ответила она. – А теперь поторопитесь! Не хочу, чтобы вы ушиблись, прыгая с поезда.

– Я ваш друг, вы же об этом не забудете?

– Нет, не забуду. Спасибо вам! Идите, скорее же!

Поезд замедлил ход. Он сошел и успел подойти к ее окну и помахать шляпой. Поезд скрылся в темноте, оставив за собой лишь два мерцающих огонька, похожих на удаляющиеся красные ягоды. Наконец и те исчезли за поворотом, и лишь эхо грохочущих колес повисло над холмами.