Они заночевали на ранчо. Дом был большой, гостеприимный. Девушка с любопытством разглядывала всякие удобные приспособления для работы. Если б только у ее матери была такая кухня и такой милый, счастливый дом, она б наверняка была еще жива. Здесь всем заправляла приятная на вид седовласая женщина с мягким голосом, которую все мужчины называли «матушка». Она по-доброму встретила девушку, накормила ее вкусным горячим ужином, отвела в свою комнату и уложила в кровать, сказав, что они будут спать вместе. Девушка улеглась, размышляя об увиденном, но так устала от долгой езды, что сразу заснула.

Они спали, двое путешественников, крепким сном без сновидений, в покое и лунном свете, забыв обо всех горестях.

Девушка проснулась рано. Лежавшая рядом с ней женщина тоже встала – надо было готовить завтрак для мужчин. Она принялась расспрашивать о путешествии.

– Это твой брат, да, дорогуша? – спросила она, прежде чем выйти из комнаты.

– Нет, – ответила девушка.

– О, – растерялась женщина. – Тогда, значит, вы собираетесь в городе пожениться.

– О нет! – покраснела девушка, вспомнив о леди в автомобиле.

– Как, дорогуша? Тогда это очень плохо. А может, он тебе какой-то родственник? Ну, дядя, или кузен, или еще кто-то?

– Нет.

– Как же ты путешествуешь с ним в одиночку? Так не годится. Ты порядочная, хорошая девушка, он приличный мужчина. Но всякое может случиться. Как вы познакомились? Он твой сосед? Но выглядит он совсем не как местные. Ты уверена, что он тебя не обманет, дорогуша?

Глаза девушки сверкнули.

– Да, уверена. Он хороший человек. Молится Господу нашему. Нет, он не сосед, не дядя, не кузен. Он просто заблудился в этих местах. Мы оба заблудились ночью в прерии, сам он с Востока, отбился от компании охотников. У него не было еды, у меня была, я его накормила. А потом он спас меня от ядовитой змеи. Он был очень добр ко мне.

Женщина вздохнула с облегчением.

– И куда же ты направляешься, дорогуша, совсем одна? О чем думали твои родные, если позволили тебе отправиться в путь одной?

– Они все умерли, – ответила девушка со слезами на глазах.

– Ох, бедняжка! И такая молодая! А почему бы тебе, дорогуша, не остаться здесь, со мной? Я совсем одна, ни одной женщины рядом. Ты сможешь помогать мне, быть со мной за компанию. А моим мужчинам тоже понравится, если тут будет девушка. На этом ранчо достаточно мужчин, которые могут стать хорошими мужьями для любой девушки. Оставайся со мной, дорогуша.

О, если б это убежище предложили ей в первую ночь, с какой радостью и благодарностью она приняла бы его! Сейчас же такая перспектива показалась ей совершенно невозможной. Она должна продолжать путь. Ей предстоит прекрасная поездка в восхитительной компании, и она пойдет в школу. Перед ней открывался весь мир, и она вступала в него. Она не имела ничего против, чтобы помедлить на пороге, но потом двинется подальше от Монтаны. К тому же ей не понравились последние слова женщины.

– Я не могу остаться, – сказала она решительно. – Я направляюсь в школу. И мне не нужен никакой мужчина. Я только что сбежала от одного, ужасного. Я собираюсь пойти в школу на Востоке. У меня есть там родственники, я их отыщу.

– Не стоит так говорить, – разочарованно протянула женщина, которой уже полюбилось это миленькое личико. – Хорошо, дорогуша, а что бы тебе не подзадержаться здесь, написать своим родственникам, а потом поехать с кем-то, кто тоже едет в ту сторону? Не нравится мне, что ты едешь с этим человеком. Это неправильно. И он сам это понимает. Я боюсь, что он тебя обманет. Я по его одежке вижу, что он из богачей, а те творят все, что им хочется. Если ты продолжишь путешествовать с ним, он будет невысокого о тебе мнения. Все было ничего, когда ты заблудилась, хорошо, что он помог тебе, спасал от змей, но и он понимает, что это не дело – путешествовать наедине с тобой, бедняжечка.

– Не говорите так, – сказала девушка, сверкнув глазами. – Он хороший. Он из тех, кого мои братья называли «насквозь благородным человеком». К тому же у него есть леди, прекрасная леди там, на Востоке. Она ездит в большом экипаже, который двигается сам по себе, и он о ней очень много думает.

Она почти убедила женщину.

– Ну что ж, если ты считаешь, что все правильно, дорогуша… – печально сказала хозяйка. – Но я старая, много повидала. Ты сама убедишься, что его леди не станет в одиночку куда-то с ним ездить, если только они не женаты. Я жила на Востоке и знаю. Более того, он тоже знает. Он может иметь самые добрые намерения, но мужчинам доверять нельзя.

И женщина ушла заниматься завтраком, а девушка осталась, чувствуя, что весь мир ополчился на нее, пытаясь задержать ее здесь. Она была рада, когда молодой человек предложил позавтракать как можно скорее и тронуться в путь. Она не улыбнулась, когда старая женщина вышла попрощаться и, положив руку на холку ее лошади, сказала:

– И все-таки, дорогуша, лучше бы ты осталась со мной.

Молодой человек посмотрел на них и мгновенно понял, какие подозрения возникли у женщины, прочел доверие и гнев на прекрасном юном лице, а затем улыбнулся старой женщине, чья доброта спасла их от страхов еще одной ночи под открытым небом.

– Не беспокойтесь о ней, тетушка. Я буду хорошо о ней заботиться, и, возможно, она вам как-нибудь напишет и расскажет, где она и чем занимается.

Еще не до конца уверившись, старая женщина тем не менее назвала свое имя и адрес, и он записал их в маленькую красную книжечку.

Когда они тронулись в путь, молодой человек пояснил, что из разговоров с мужчинами прошлой ночью он узнал, что ферма стоит на дороге между Мальтой и еще одним маленьким городом, поэтому им надо спешить. Вполне возможно, что преследователи поскачут из Мальты дальше. Продолжат ли они ее искать? Они уже отмахали около сотни миль, может, это ослабит их пыл?

Девушка удивилась: разве сто миль верхом – это так уж много? Да ее брат частенько проделывал сотню миль, просто чтобы посмотреть какой-нибудь поединок или повеселиться. Она не сомневалась, что эти люди без колебаний пустятся в дальнее путешествие, если только их что-то не отвлечет.

Лицо молодого человека под шляпой было очень серьезным. После встречи с ее преследователем он чувствовал огромную ответственность за девушку.

Лошади их были свежи, день – прекрасен. Пока дорога шла ровно, они скакали быстро и почти не разговаривали. В голове у девушки все крутились слова женщины – «Он тоже это знает».

Что, если из-за ее поведения этот человек, который сейчас скачет бок о бок с ней, перестанет ее уважать? Что, если она нарушила какой-то неписаный закон, о котором никогда не слыхала, а он знает его и тем не менее ее поддерживает?

Но в то, что ей следует его опасаться, ей ни за что не верилось. Разве не видела она на его лице выражение безмерного уважения в то первое утро, когда он нашел ее спящей? Разве у него не было возможностей продемонстрировать ей ее собственное бесчестие словами или взглядом? Он всегда был вежливым, почтительным – пусть она не знала, что это на самом деле такое, но чувствовала, что он – истинный джентльмен.

К тому же была еще та леди. Он рассказал о ней в самом начале. Он совершенно очевидно ставит ее очень высоко. Женщина сказала, что леди ни за что не станет ездить с ним в одиночку. Правда ли это? Получается, что, если леди ему не родня, он не посмеет отправиться на прогулку с нею только вдвоем. Получается, он по-разному думает о той леди и о ней. Конечно, по-разному: ту леди он любит. И все равно вряд ли станет думать о ней низко.

Она сидела в мужском седле прямо и гордо, всем своим видом стремясь показать, что и она стоит уважения. Она пыталась продемонстрировать это ему, когда подстрелила птицу. Теперь же она поняла, что существует нечто – не меткость в стрельбе, или отвага, или еще какие умения, – что также вызывает уважение. Она чувствовала, что в ней есть это свойство, и все же была не уверена, что способна вызывать уважение. Чего же ей не хватает, как ей это обрести?

Он поглядывал на ее спокойное, задумчивое лицо, и леди, которая ранее занимала его мысли, была совершенно забыта, как будто ее никогда и не существовало. Он все больше привыкал к чертам скакавшей рядом девушки и находил в них все больше отрады.

Они остановились на обед в неглубоком, заросшем кедрами овраге в стороне от дороги, но сама дорога была видна с места их привала, так что они бы заметили преследователей. Около трех часов они въехали в город, через который проходила железная дорога из Мальты. Поезда ходили раз в день.

Молодой человек отправился на постоялый двор и потребовал комнату для себя и укромное место «для сестры», как храбро объявил он. «Она моя младшая сестренка, – твердил он самому себе в оправдание. – Она моя сестренка, и я о ней забочусь. Так было бы, если б она действительно была моей сестрой, и так должен поступать любой приличный человек».

Он улыбался, оставив девушку в ее комнате – мысль о сестре пришлась ему по душе. Эту мысль невольно подсказала старая женщина с ранчо: да, ему надо думать о путешествующей в его обществе девушке.

Он отправился через весь город на железнодорожную станцию – путь оказался совсем коротким. Там он расспросил о соседних городках, ведущих к ним дорогах и прочем и послал телеграмму друзьям, с которыми отправился на охоту. Сообщил, что будет в следующем городке, в двадцати милях отсюда. Они наверняка уже вернулись домой и волнуются, если только еще не выслали за ним поисковую партию. Послание гласило:

«Все в порядке, выбрался на дорогу. Путешествую в свое удовольствие. Пересылайте почту мне по адресу…»

Осторожно расспросив обо всех направлениях и узнав о том, что в упомянутый им в телеграмме городок можно добраться несколькими путями, он возвратился к своей спутнице. Она уже была готова тронуться в дорогу – присутствие других людей ее смущало. Она опасалась, что их дальнейшей совместной поездке снова будет что-то препятствовать: слова старой женщины вспоминались вновь и вновь. Она радостно вскочила на своего коня, и они отправились в путь. Он рассказал ей, где был и что делал и что утром он в соседнем городке получит свою почту. А также о том, что на полпути есть ранчо, в котором они могли бы переночевать.

Мысль о еще одном ранчо ее не обрадовала. Она понимала, что снова начнутся расспросы, снова могут быть сказаны какие-то неприятные ей слова, но сдержалась и внимательно слушала его рассказ. Ее очень заинтересовала телеграмма: она почти ничего не знала о последних открытиях, и для нее оставалось тайной, как он сможет наутро получить сообщение из места, до которого два дня пути, и как вообще слова могут бегать по проводам. Нет, она что-то там слыхала о телеграммах, но не была уверена, что все это существует на самом деле. Увидев, что она заинтересовалась, он продолжил рассказ о других замечательных достижениях науки – о телефоне, электрическом свете, газе, современных водопроводных системах. Она слушала как зачарованная. Порой она взглядывала на него, желая убедиться, что он говорит правду, а не насмехается над ней, но взгляд в его серьезные, честные глаза устранял все сомнения.

На ранчо жили две женщина – мать и дочь. Он честно спросил, могли бы они приютить на ночь его юную подругу – утром ей надо быть в городе, а он ее сопровождает. Такое объяснение сняло все подозрения. Девушки поглядели друг на друга и улыбнулись.

– Меня зовут Миртл Бейкер, – сказала дочка хозяйки. – Пойдем, отведу тебя туда, где ты сможешь умыться, а потом поужинаем.

Миртл Бейкер оказалась болтушкой. Рот у нее не закрывался ни на минуту, и, задавая бесчисленные вопросы, она редко дожидалась ответа. К тому же путешественники очень вымотались. У девушки не было желания рассказывать о том, что связывало ее с ее спутником. И все же наутро было грустно расставаться с Миртл, которая ей понравилась. Они уехали очень рано, несмотря на возражения хозяек, которые были рады гостям на их стоявшем вдали от всего ранчо.

Во время этой утренней поездки оба были напряжены. Каким-то образом они оба почувствовали, что в их таком приятном партнерстве наступает кризис. Там, в городе, будут письма, сообщения из внешнего мира, от друзей, людей, которые не знают и которым не интересно, через что они прошли вместе, и которые разлучат их, не дрогнув. Они не говорили об этом, но эти мысли, этот смутный страх поселился в их душах. Они вообще очень мало разговаривали, и каждый чувствовал, что их прекрасное путешествие заканчивается и что впереди не ждет ничего хорошего.

С какой радостью они остались бы в этой утопии в прериях, чтобы путешествие их никогда не кончалось, чтобы им не предстояла встреча с беспокойным будущим, с его законами и мнениями, которым придется подчиняться.

Солнце поднималось все выше, дорога оказалась совсем не дальней. И хотя последнюю часть пути они ехали шагом, все равно добрались до города до прихода дневного поезда. Они направились прямо на станцию – поезд опаздывал на час. Его уже поджидала телеграмма. Он взял ее дрожащей рукой – у него было предчувствие, что там что-то плохое.

Девушка сидела на коне на платформе и через открытую вокзальную дверь наблюдала за тем, как он вскрывает конверт. Увидела, что лицо его залила смертельная бледность, оно исказилось от боли, будто в сердце его ударила стрела. Она почувствовала удар и в свое сердце, однако сидела прямо и ждала. Казалось, прошла вечность, пока он поднял на нее разом постаревший, полный страдания взгляд. Телеграмма гласила:

«Твоя мать тяжело больна. Ждет тебя незамедлительно. Посылаем твой багаж с утренним поездом. Телеграфируй, когда приедешь».

Телеграмма была подписана кузеном, с которым он отправлялся на охоту и который планировал задержаться на Западе по делам еще на несколько дней.

Этот сильный молодой человек почти сломился под внезапным ударом. Мать была ему очень дорога. Когда он уезжал, она была довольна и счастлива. Конечно же, он должен немедля к ней вернуться. Но что делать с девушкой, которая за эти два дня обрела в его лице… Он поколебался – как назвать их отношения? Ах да, «покровительство» – пока что сгодится и такое слово.

Он взглянул на нее, увидел, что никакой загар не в состоянии скрыть ее бледность, и вышел на платформу, чтобы все ей рассказать.