Это не АК-47. Звук этой винтовки ни с чем не спутаешь. Это АК-74 калибра 5,45 мм. Боеприпасы легче, скорость выше, такие, которые наносят сокрушительные раны.

Это засада, устроенная точно в том месте, где армейская колонна свернула на шоссе в город. Подразделение поддержки подбило самоходную установку и последний грузовик. Остальные машины оказались в ловушке посередине.

Пули ПКМ осветили грузовики. Солдаты сидели в два ряда вдоль бортов кузовов. Половина, стоявшая спиной к засаде, была убита на месте. Пули ПКМ прошли навылет через тела первых жертв. Затем они убили или ранили солдат, сидевших по другую сторону.

Французы храбро открывают ответный огонь. Солдаты, пережившие первую атаку, выпрыгнули из грузовиков и укрылись за колёсами и двигателями оставшихся машин. Офицеры и унтер-офицеры выкрикивают команды. Солдаты отползают в канаву у дороги.

«Нет, нет, нет», — бормочет Пауэлл.

Французы на Х. В засаде все, кто сидит на Х.

умирает. Все объекты в зоне поражения уже замечены. Вам нужно выйти из X.

Я положил руку на плечо Пауэлла. «Подожди здесь».

Лежа на животе, я пробираюсь к месту перестрелки. Держусь подальше от шоссе, двигаюсь к линии засады. Люди Томбая знают, что делают.

Томбай разместит группу поддержки в линию, расположив ПКМ по бокам. Рядом с ними будут располагаться группы обеспечения, чтобы не допустить выхода целей из зоны поражения и не допустить эвакуации силами деблокировки. В центре он разместит свою штурмовую группу.

Я не собираюсь вступать в бой с его штурмовой группой. Его группа безопасности будет рядом со мной, и я, возможно, смогу его устранить. Оттуда я смогу узнать больше.

В пятнадцати ярдах впереди я вижу тёмную фигуру, стоящую на коленях за кустом. Он держит винтовку у плеча, стреляя по грузовикам. Я меняю направление, чтобы оказаться сзади. Тянусь к голени. Выругаюсь, когда вспомню, что выронил свой Cold Steel у бунгало. Выхватываю Mark 23 и подхожу к фланговому охраннику сзади.

Почти все выжившие французы укрылись в канаве. В этом есть смысл, ведь небронированные машины не дают укрытия, если только не спрятаться за блоком двигателя или осью. Это неправильный ход, потому что они всё ещё на X, а каждая деталь X уже замечена.

Раздаётся ужасная серия взрывов. Противопехотные мины, установленные, чтобы перекрыть ров, взрываются, и осколки попадают в тела французов.

Крики раненых душераздирающие.

Томбай делает ход. Бойцы штурмовой группы поднимаются со своих позиций и атакуют грузовики. ПКМ прекращают огонь.

Вот мой шанс. Я шагаю вперёд, нажимаю на дуло Mark 23.

В голову флангового охранника и нажимаю на курок. Один выстрел, и он падает на то, что осталось от его лица. Я стреляю ему ещё раз в затылок.

Я осматриваюсь. Никто не заметил убийства, все были слишком сосредоточены на засаде. Я снимаю курок с курка своего «Марк-23» и засовываю его за пояс. Снимаю с убитого АК-74. Переворачиваю его и стягиваю с него разгрузочный жилет. В его подсумках шесть магазинов типа «банан» и две ручные гранаты.

От его лица мало что осталось. Два выстрела не совсем разнесли его, но выходные отверстия оставили зияющие полости. Его левая щека исчезла, выходное отверстие представляет собой дыру размером с кофейную кружку. Взрывная кавитация отодвинула его левый глаз в сторону, так что он смотрит на сорок пять градусов от правого. Другая пуля вышла изо рта. Верхняя губа и зубы почти целы, но его нижняя губа, зубы и челюсть отсутствуют. Меня никогда не перестает удивлять, насколько лицо человека похоже на резиновую маску для Хэллоуина. Оно легко искажается силой пролетающих сквозь него предметов. Черты лица человека определяются костной структурой его черепа. Без этой поддержки его лицо плавится.

В свете пламени я обращаю внимание. Черты лица мужчины важны. Он не чёрный. Он выглядит североафриканцем. Томбай завербовал

Кадровый состав, прежде чем он вернулся в Вамбесу. Он привёз их с собой. Сколько?

Я бы предположил, где-то между тридцатью и пятьюдесятью. Судя по тому, что я вижу, ближе к пятидесяти.

Кадровый состав и оставшиеся французы сражаются в ближнем бою. Не нужно быть гением, чтобы понять, кто побеждает. Я оттаскиваю труп в лес и прячу его, как могу.

Падаю на живот, держу АК-74 на руках, ползу дальше к группе поддержки. Так поступают снайперы. Фильмы заставляют людей думать, что снайперы только и делают, что убивают людей с большого расстояния из винтовок с оптическим прицелом. Мы этим и занимаемся, но, я бы сказал, что большая часть нашей работы — это сбор разведданных. Тщательное наблюдение, ведение записей, тайные проникновения и отступления для составления отчёта. Значительная часть наших тренировок направлена на оттачивание памяти и наблюдательности.

Вот именно. Следующая пара, с которой я сталкиваюсь, — это команда ракетчиков.

Они вооружены противотанковыми управляемыми ракетами «Корнет». Именно эта команда уничтожила истребитель танков. Эти ПТУРы — российские. Как и АК-74.

Я мог бы убить этих людей, но не поэтому я изучаю засаду. Проползаю ещё десять метров и натыкаюсь на первую группу ПКМ. Два человека. Поддержка будет та же на той стороне.

Стрельба стихла. Я смотрю направо и замираю.

Длинной шеренгой стоят темные фигуры, уставившись на колонну грузовиков. Ревущее пламя придаёт их чертам жуткий рельеф. Я отступаю назад, в лес, и пересчитываю умбали. Их, наверное, сорок, выстроились в два ровных ряда. Каждый выше шести футов ростом, с четырёхфутовыми копьями и трёхфутовыми мачете в ножнах.

Умбали синхронно топают ногами. Они приняли боевой строй, и сам этот топот – боевая штука. Томбай их этому не учил. Умбали – охотники. У них воинственная культура. Они неторопливо идут к колонне грузовиков. Отряд Томбая появляется и возвращается к своей группе поддержки. Я молча пересчитываю их. Восемь человек в группе поддержки, двое в группе безопасности, двадцать в группе нападения. Всего тридцать человек. Я убил одного.

Худой чернокожий мужчина идёт в центре штурмовой группы. У него круглые очки в металлической оправе. Он идёт размеренным шагом, с абсолютной уверенностью в своих намерениях. Он, как и остальные, одет в боевую форму. Он несёт пистолет в кобуре, разгрузочный жилет и АК-74.

Это, должно быть, Мариен Томбей.

Я продолжаю отступать к позиции Пауэлла. Умбали подходят к колонне, выхватывают мачете и продвигаются среди французов. Крики раненых пронзают воздух. Длинные клинки сверкают в свете костра. Умбали рубят раненых. С каждым взмахом клинков, когда они высвобождаются и заносятся для нового удара, в воздухе блестят капли крови.

Пауэлл меня ждёт. «Пошли», — говорю я ему.

Мы достаточно далеко от места бойни, чтобы встать на ноги. Сгорбившись, мы бежим обратно к «Импале».

Голос Энрайта шипит: «Что тебя задержало?»

Пауэлл игнорирует её. Мы садимся в машину, и он заводит двигатель.

«Семьдесят человек, — объявляю я. — Томбайе и двадцать девять его людей.

Один человек погиб. Его могут найти, а могут и нет. Если найдут, будут задаваться вопросом, куда делось его оружие. Араб по национальности, хотя и не обязательно исламский радикал. Сорок «умбалов». Истребитель танков и последний грузовик были уничтожены ПТРК «Корнет». У группы поддержки было два универсальных ПКМ. Остальные вооружены АК-74.

Я осматриваю АК-74, который забрал у убитого. «Они совершенно новые.

Чистый, ухоженный. У личного состава отличная дисциплина владения оружием. Клянусь, на этой малышке ещё остались следы смазки.

«Вот это и вправду говорит о больших деньгах».

«Да, конечно», — сказал я. «Кадры хорошо обеспечены, и Томбай их отлично обучил. Классическая пехотная тактика. Это неудивительно, учитывая, кто его тренировал ».

Пауэлл мчится к Сент-Круа. В городе уже слышны выстрелы.

Стрельба, сравнимая с той, что ведётся из Френч-Виллидж. Интересно, сколько людей в отряде Томбая? Тридцать на перекрёстке. Ещё больше во Френч-Виллидж, ещё больше в городе, больше, чем кто-либо мог себе представить. И всё же он не смог бы пробраться в деревню с сотней человек. Должно быть, отряд почти на пределе.

Вот почему его нарисовали на Умбали.

«Насколько велико племя Умбали?» — спрашиваю я. «Сколько охотников Умбали могут работать с Томбае?»

«Никто толком ничего не знает об Умбали, — говорит Пауэлл. — Их вполне может быть пара сотен. А может, и вдвое больше».

«У Томбая достаточно сил, чтобы взять Вамбесу. Вопрос в том, сможет ли он удержаться?»

«Нам нужно найти генерального консула, — говорит Пауэлл. — План состоит в том, чтобы собрать американцев и доставить их в казармы французской армии для защиты».

Я резко указываю большим пальцем в сторону бойни.

«Вот ваша французская армия».

OceanofPDF.com

7

СУББОТА, 18:30, СЕНТ-КРУА – ЛА-САЛЬ

Лондон и Вамбеза разделяет всего час. Часы в Вамбезе переводятся вперёд. Когда я звоню Штейн, она завершает первый день симпозиума и готовится к ужину.

«Изменил свое мнение о Лондоне, Брид?»

«Да. Штейн, мне нужно, чтобы ты вытащил меня отсюда».

«Подожди, тигр. Расскажи мне, что случилось?»

Томбае в Вамбесе, но он не один. Он пришёл подготовленным, с минимум — повторяю — минимум тридцатью бойцами. Хорошо обученными, хорошо оснащёнными.

Они ушли в лес к югу от Сент-Круа. Там горы. Я не знаю точно, каковы их отношения, но отряд Томбая связан с умбали, горным племенем охотников. Очень большое и очень смертоносное.

«Насколько хорошо обучены, насколько хорошо вооружены?»

«Это не скромная операция. Томбай хорошо финансируется. У него российское оружие. Его отряд только что уничтожил французский гарнизон. Более сотни человек и танковый взвод. Они уничтожили самоходную установку из ПТУР «Корнет». Пехоту уничтожили из пулемётов ПКМ и АК-74. Насколько хорошо подготовлены? Засада была проведена по классическому сценарию. Штурмовая группа, группа поддержки, группа охраны. Безупречно».

Я включил звук телефона на полную мощность. Из динамика доносится голос Штейна: «Его финансируют русские. ЧВК Вагнера повсюду в Сахеле».

«Похоже, что да». Я не собирался сразу соглашаться. «Или кто-то, кто хочет, чтобы мы думали , что его финансирует Россия».

«О, вы циник».

«Это помогает мне выжить. Люди Томбая уже атакуют Френч-Виллидж и Сент-Круа. Они задержались, чтобы сначала уничтожить армию».

Хлопает дверь. Штейн нашла личный кабинет. Она включает ноутбук.

«Я не смогу отправить к вам спасательную группу раньше завтрашнего полудня».

«К тому времени будет слишком поздно. Все будут мертвы».

«Брид, тебя не убить. Забирай Пауэлла и эту девчонку в кусты. Если Томбей и его головорезы найдут тебя, да поможет им Бог».

«Я это слышал», — Энрайт мастерски умеет возмущаться.

«Откуда вы знаете об Энрайте?»

Штейн делает паузу, понижая голос: «Брид… Я из ЦРУ».

Ох, ради бога. «Штайн, неубиваемых нет. А как насчёт французов?»

«А что с ними? Они неправильно оценили ситуацию. К чёрту французов».

«А как насчет американцев?»

«Сколько их?»

«Полдюжины». Пауэлл не отрывает взгляда от дороги. Голос Штейна всё ещё раздаётся из телефона.

«Пауэлл говорит, полдюжины. Мы сейчас ищем генерального консула».

«Сделай всё возможное, чтобы окружить их, а затем иди в кусты. Я пришлю кавалерию».

Штейн отключает звонок. Я засовываю телефон обратно в карман.

«Вам стоит послушать эту женщину, — говорит Пауэлл. — Вместе мы справимся».

Я качаю головой. «Пауэлл, почему ты пошёл в армию?»

Мы присоединились, чтобы бороться за людей, которые не могли бороться за себя сами.

Пауэлл молчит. Смотрит на меня искоса. «Иди на хер».

С выключенными фарами «Импала» медленно въезжает в Сент-Круа. Это не тот маршрут, по которому мы ехали утром. Окна опущены, мы слышим выстрелы. Крики и вопли. Наступила ночь, и зажглись уличные фонари. Мы едем по боковой улице и видим, как пламя охватывает здания на Вьё-Карре.

Пауэлл останавливает машину на боковой улице. Американское консульство — настоящий факел.

Полицейские у ворот президентского дворца лежат, измятые, в озере крови. Их заменили двое из отряда Томбая.

Еще двое стоят у входа в ратушу.

«Я думаю, мы можем предположить, что президент Мумбаи либо мертв, либо схвачен, либо давно исчез».

«Понял», — Пауэлл кивает подбородком в сторону происходящего на площади.

Простые горожане вытаскивают мужчин и женщин из французского посольства.

Двое местных жителей держат между собой хорошо одетого француза и ставят его на колени. Из посольства, смеясь, выходят ещё двое. Один из них несёт чайник, полный кипятка. Один хватает француза за волосы и запрокидывает ему голову. Зажимает ему нос, пока тот не открывает рот, чтобы дышать. Француз мечется в их объятиях. Мужчина с чайником наклоняется к нему, вставляет носик чайника в горло жертвы и льёт воду.

Энрайт закрывает лицо руками.

Женщина кричит. Толпа отшвыривает француза, заставляя её встать на колени вместо него. Мужчины возвращаются в дом за кипятком. Охранники общественных зданий стоят и наблюдают.

«Где мы найдем Вульфа?» — спрашиваю я.

«Возможно, он отправился на поиски своей жены».

«Во Французской деревне? Если он думал, что ты туда пойдешь».

«Ты прав. Он не из тех, кто совершает самоубийственные миссии».

Мужчины возвращаются с новым чайником кипятка. Женщина рыдает, моля о пощаде. Остальные французы, взятые в плен, пытаются бежать, но толпа их сбивает.

Пауэллу хочется сбежать от этого места так же сильно, как и мне. «Можем попробовать „Ла Саль“», — говорит он. «Это на другом конце города».

"Давай сделаем это."

Самый короткий путь к отелю пролегает через площадь. Пауэлл сдаёт назад и разворачивается, чтобы обойти Вьё-Карре. По переулкам бродят грозные группы местных жителей.

Пауэлл подходит к входу в «Ла Саль». Там темно, если не считать тускло освещенных окон бара.