«А что, если есть еще одна нажимная пластина?» — спрашиваю я.

«Тогда вам придется перейти дорогу в другом месте».

«Будьте серьезны».

«Тарелка готова на тысячу фунтов. Эта костлявая задница её не подведёт».

Ожидая, что услышу взрыв позади, я возвращаюсь к колонне. Движение на приграничном шоссе сегодня вечером, должно быть, было не очень оживленным. Нам повезло, что другая машина, пытавшаяся покинуть страну, не подорвала взрывчатку.

Ничего, слава богу. Я подаю знак Совэ следовать за нами, садиться в «Импалу».

Положи винтовку на приборную панель. Я смертельно устал.

«Заводи его», — говорю я Энрайту.

ПОГРАНИЧНЫЙ ЗАБОР высотой в двенадцать футов увенчан колючей проволокой. На нём большие деревянные ворота-бабочки, за которыми находится административное здание, вооружённые солдаты и машины. У двух машин включён свет фар. Они освещают подход к воротам белым светом. В этом отблеске видны силуэты солдат у ворот. Они стоят, расставив ноги, с винтовками у левого ствола.

Слева от шоссе ровная местность, справа — лес.

Лес расчистили на пятьдесят ярдов перед забором. Я ловлю себя на мысли, насколько далеко тянется забор в обе стороны.

Энрайт останавливается в пятидесяти ярдах от ворот. Не доходя до поляны, справа от нас находится опушка леса. По обе стороны шоссе тянутся неглубокие канавы. Канава справа находится между нашей колонной и лесом.

Я поворачиваюсь к Вулфу: «Идите к пятитоннику. Попросите доктора Абимболу подойти».

Вулф выходит из машины и шагает вдоль колонны. В десяти ярдах позади нашей «Импалы» стоит пятитонка с Совом и его водителем в кабине. У заднего борта пятитонки – двое молодых солдат и семья Грейди, а в кузове – Сесиль и другие гражданские. Ещё в десяти ярдах позади пятитонки – минивэн, которым управляет отец Дюкасс. Дети сзади, сержант и капрал в кузове, винтовки направлены назад.

«Как ты хочешь это сыграть?» — спрашивает Пауэлл.

«Я пойду вперёд и попытаюсь переправить нас. Ты оставайся с колонной. Если со мной что-нибудь случится, ты принимаешь командование на себя».

«Ты удручающий».

«Надейся на лучшее, готовься к худшему. А эти кадры в аэропорту?»

«А что с ними?»

«Как вы думаете, Томбай позвал их обратно в Сент-Круа или отправил сюда?»

Пауэлл не колеблется: «Отправил их сюда. Вместе с Умбали из Махвео».

«Вот что бы я сделал. И взял бы половину своих людей с Сент-Круа и отправил бы их прикрывать дорогу до Марави».

Сесиль заглядывает в «Импалу». «Чего ты хочешь, Брид?»

«Мне нужен кто-то, кто мог бы мне переводить».

Я выхожу из машины. Иду с Сесиль к воротам. Я чувствую, что по обе стороны от нас расчищена зона. Мы оставляем нашу колонну и лес в пятидесяти ярдах позади.

Один из солдат что-то кричит. Я не понимаю языка, но тон говорит: «Стой!»

«Скажи ему, что мы хотим поговорить», — говорю я.

Сесиль переводит мои слова.

Теперь, когда мы приблизились, я осматриваю забор, считаю солдат и технику.

За забором, должно быть, выстроилось сорок или пятьдесят пехотинцев. АК-74

Винтовки, камуфляжные жилеты цвета лесной породы, бронежилеты цвета хаки, зелёные береты. Чистые и опрятные. Дисциплинированные солдаты. Замечаю, что среди них дюжина белых.

Они носят одинаковую форму, за исключением того, что белые носят камуфляжные шляпы с широкими полями.

Вагнеры.

Солдаты используют автомобили Toyota Land Cruiser. Два из них оснащены 12,7-мм пулемётами «Душка» на цапфах. Перед административным зданием стоит танк. Т-62 советских времён с 115-мм гладкоствольной пушкой. Спаренный пулемёт — 7,62-мм ПКТ. Ещё один «Душка» установлен на цапфе башни.

Административное здание обложено мешками с песком. По обе стороны от ворот-бабочек установлены четыре короткие баррикады из мешков с песком. Автомобили Land Cruiser припаркованы, их фары светят в щели между баррикадами. Таким образом, блоки двигателей автомобилей закрывают щели. Вместе с Toyota, машины и мешки с песком образуют пуленепробиваемый бастион. Если нужно пропустить много людей, машины можно отодвинуть назад.

Один из вагнеровцев забирается на танк и небрежно кладет руку на «Душку».

Часовые распахивают одну створку ворот-бабочек. Из них выходят двое мужчин и приближаются. Чернокожий офицер и Вагнер. Они останавливаются и смотрят на нас. Офицер что-то говорит.

«Он спрашивает, чего мы хотим», — говорит Сесиль.

Я думал, ответ очевиден.

«Французов в Вамбесе перебили. Мы, американцы, бежим. У нас есть женщины и дети. Мы ищем убежища в Локоле».

Офицер и Сесиль обмениваются парой слов. Чернокожий офицер делает пренебрежительный жест. Он машет нам рукой.

«Он говорит, что граница закрыта, — говорит Сесиль. — Он хочет, чтобы мы уехали».

Я думаю о российском оружии, которое носят люди Томбая. Если Россия поддержит путч Томбая, «Вагнеры» не будут сочувствовать. Я решаю рискнуть и обратиться к белому солдату по-русски.

«Здравствуйте, товарищ. Можете нам помочь?»

"Как?"

«Разве Россия воюет с женщинами и детьми? У нас есть дети и беременная женщина». Уверен, мой акцент коверкает русскую речь, но я доношу свою мысль.

«Женщины и дети погибают на войне».

«Женщины и дети не могут дать отпор. Заберите наших женщин и детей».

«Граница закрыта до прояснения ситуации. Я бы их забрал, если бы мог, но не могу».

Мы точно не сможем пробиться через проволоку. Что ещё я могу попробовать?

Вагнер смотрит мимо меня на нашу колонну. «Пришлите свою беременную», — говорит он.

Я возьму то, что смогу получить. Обращаюсь к Сесиль: «Приведите беременную женщину.

Поторопись».

Сесиль бежит обратно к минивэну. Дюкасс помогает беременной девушке выйти из машины, и Сесиль провожает её до ворот.

Вагнер подает сигнал одному из часовых подойти и схватить женщину.

"Спасибо."

Из-за нашей колонны — треск винтовки.

По всей нашей колонне раздаётся огонь из автоматического оружия. Он доносится со стороны шоссе, и офицеры не следят за происходящим.

Их не волнует, что перед нашим конвоем находится граница, а армия Локолы — на линии огня.

Крики и неразбериха. Молюсь, чтобы «Вагнеры» и армия «Локола» не подумали, что мы по ним стреляем.

Мы с Сесиль оказываемся на открытом пространстве. Я валю Сесиль на землю и накрываю её своим телом. Вагнер и офицер «Локола» бегут за ворота. Часовой торопит беременную женщину пройти.

« Не стреляй! » — кричит Вагнер. «Не стреляй!»

Вагнеровцы и солдаты «Локолы» укрываются за мешками с песком и своими машинами. Вагнер на танке держится одной рукой за «Душку», присев за башней-сковородкой.

Французские солдаты в кузове минивэна Дюкасса стреляют. Вспышки выстрелов кадровых орудий мерцают, словно светлячки, в ста ярдах позади них.

Солдаты спешились и рассредоточились по обеим сторонам шоссе, образовав букву «Т», и открыли огонь из всех своих орудий по нашей колонне.

«В канаву!» — машу я Пауэллу. Во время перестрелки очень трудно что-либо услышать. Поэтому отряд перешёл на электронные наушники. Пули взбивают вокруг нас грязь и асфальт. Пауэлл машет в ответ. Подаёт сигнал Сов. Распахивает двери «Импалы», вытаскивает генерального консула и Энрайта с той стороны машины, которая ближе к лесу.

Пауэлл толкает Вулфа на землю и толкает его в канаву.

Энрайт понимает идею и ползет вслед за ним.

«Не двигайся», — говорю я Сесиль. «Делай, как я, следуй за мной».

Машины находятся в пятидесяти ярдах позади нас, канава — в двенадцати футах справа.

Я держу АК-74 на руках и пробираюсь к канаве. Падаю в неё, тащу за собой Сесиль. Пули отскакивают от дорожного покрытия и врезаются в обложенные мешками с песком позиции локола. Солдаты дисциплинированы.

Они пока воздерживаются от огня.

У нашей колонны дела идут не так уж хорошо. Пули простреливают минивэн и пятитонный грузовик. Грузовик защищает «Импалу». Пауэлл, Вулф и Энрайт не подвергаются особому обстрелу.

Сов и его водитель выпрыгивают из кабины пятитонного грузовика и скатываются в кювет. Двое молодых солдат у заднего борта машины оттесняют Грейди и других гражданских в укрытие. Они прыгают следом. Один солдат успевает, другой нет. Его ранят в спину выстрелом из АК-74, и он падает на шоссе.

В десяти ярдах позади пятитонной машины отец Дюкасс вместе с одним из французских солдат сталкивает детей в канаву. Где второй? Наверное, ранен. Металлический корпус минивэна не даёт укрытия.

Из пробитого бака минивэна вытекает бензин, более огнеопасный, чем дизельное топливо. Российские биметаллические снаряды высекают искры, словно на дворе День независимости.

Минивэн загорается.

Стараясь не съехать с края, я лежу плашмя в канаве. Поворачиваюсь на бок, оглядываюсь на Сесиль. Даю ей знак следовать за мной. Уткнувшись подбородком в грязь, она слегка кивает.

Я ползу по канаве со всех ног. Пятьдесят ярдов до «Импалы», пули свистят над головой. Жаль, что у меня нет налокотников и наколенников. Оглядываюсь каждые пятнадцать футов, чтобы убедиться, что Сесиль рядом.

Доберись до Пауэлла, схвати его за плечо. «Видишь Умбали?»

«Да. Они в кустах, за кадром».

«Они не пришли сюда пешком».

«Посмотрите на грузовики».

В ста ярдах от горящего минивэна приземлился громоздкий пятитонный грузовик. Его лобовое стекло оранжевое от отблесков пламени.

Вспышки выстрелов мелькают на винтовках бойцов по обе стороны баррикад.

За пятитонной машиной стоит огромная красная пожарная машина. Та самая, из аэропорта. «Сукин сын».

Однажды мы запихнули в пятитонную машину почти два взвода. С ещё одной группой на крыше этой пожарной машины нам бы пришлось противостоять восьми кадровым офицерам и пятидесяти умбали.

Я тяну Сесиль и Энрайта к себе. «Пойдёмте со мной по канаве.

Мы соберём мирных жителей, детей. Идите в кусты, направляйтесь в Мачвео. Это юго-запад, вы поняли? Вы знаете, где находится юго-запад?

Энрайт смотрит на меня с недоумением.

«Ищите гору Вамбеса. Ранчо в пяти-шести милях в том направлении», — я делаю жест рукой, похожей на нож. «Если сомневаетесь, поверните направо. Сначала пересечёте реку Локола, а потом выедете на дорогу Мачвео. Понятно?»

Энрайт качает головой. Мне хочется сказать ей, что ранчо рядом с этим грёбаным «Старбаксом». Я поворачиваюсь к Сесиль. «Видишь, Сесиль? Иди к горе, держись правее. Попадёшь на дорогу Мачвео. Следуй по дороге к ранчо».

«Я понимаю», — говорит Сесиль.

«Слушай. Я попрошу Грейди отвести тебя к Махвео. В кустах может быть сложновато. Я говорю тебе это, чтобы, если ты его потеряешь , ты знала, как добраться туда сама».

Я нажимаю на Энрайта, указываю на Сесиль. «Если потеряешь Грейди, следуй за ней ».

Мы переползаем через Пауэлла и Вулфа. Проходим ещё десять ярдов по канаве к Совэ и его водителю. Оба вскинули свои 416-е на плечи и отстреливаются от дульных вспышек. Не знаю, попадают ли они куда-нибудь, но подавляющий огонь лучше, чем ничего. Пауэлл и Вулф бросают «Импалу» и присоединяются к нам.

Я кладу руку на плечо лейтенанта и кричу ему в ухо: «Только одиночные выстрелы, экономьте патроны. Держитесь, пока я не скажу иначе».

Перелезаю через него, разворачиваюсь и тащу за собой Сесиль и Энрайта.

Подростки из грузовика прикрывают раненых мирных жителей, удерживая их под краем канавы. Кэрол Грейди утешает старушку, рука которой висит на перевязи. Четверо других мирных жителей жмутся друг к другу.

Один мужчина садится и поворачивается ко мне. «Ложись!» — я показываю ему рукой.

Пуля, пролетев всю длину рва, попадает ему в спину и проходит навылет. Разбивает ему правую ключицу и обрызгивает нас кровью. Его бросает вперёд, и он падает среди детей. Он зажимает рану свободной рукой. Кровь бьёт не так сильно, как из пожарного шланга, поэтому пуля прошла мимо артерии. Я отрываю его рукав, разрываю надвое. Сминаю половину и затыкаю небольшое входное отверстие на спине. Другую половину комкаю и засовываю в зияющую выходную рану. Я чувствую хруст кости, и мужчина кричит. Я беру его окровавленную руку и кладу её на повязку. «Надавливай на неё». Поворачиваюсь к Сесиль. «Оставайся со мной, подлатаешь его позже».

Солдат, которого подстрелили, помогая мирным жителям с пятитонного грузовика, лежит лицом вверх на асфальте. Его мёртвые глаза блестят в свете костра. Я хватаю его за руку и тащу тело к краю рва. Складываю труп, как мешок с песком, чтобы прикрыть ров вокруг семьи Грейди.

Я прижимаю к себе Сесиль и Энрайта. Прижимаюсь к Грейди.

«Мы уезжаем отсюда», — говорю я Трою Грейди.

«Куда мы идем?»

« Вы ведете мирных жителей в Махвео».

«Махвео? Это пять миль пешком».

«Мы справимся». Я поворачиваюсь к Энрайт. Обнимаю её за плечи, притягиваю к себе и кричу ей в ухо. «У нас две группы гражданских. Эта группа из пятитонки — твоя ответственность. Те, что из минивэна, — Сесиль. Держитесь вместе».

«Мы теперь идем?» — спрашивает Энрайт.

«Не все сразу. Энрайт, ты идёшь первым со своей группой. Возьми с собой Вулфа. Отползи в кусты и спрячься. Грейди, следуй за ними. Подожди, пока Сесиль присоединится к тебе со своей группой, а затем все вместе выходите».

Энрайт идёт на работу, собирает детей и других гражданских. Я хлопаю Сесиль по плечу. «Пошли».

Мы проползаем ещё десять метров. Пули хлещут по кустам слева. Мы видим Дюкасса и молодую женщину, укрывающих четверых детей от минивэна. Жаль, что Вагнер не забрал и детей! Он не должен был никого брать. Забрав беременную женщину, он спас две жизни сразу. На войне сталкиваешься и с жестокостью, и с гуманностью.

В дальнем конце группы — сержант. Он стреляет по вспышкам выстрелов, мерцающим в кустах.

Жар от горящего минивэна обжигает правую сторону моего лица.

Я тяну Сесиль и Дюкасса друг к другу. Обращаюсь к Сесиль: «Это твоя группа.

Бери их сейчас же. Отползай в кусты. Присоединяйся к Грейди и Энрайту.