Мужчина практически мёртв. Я перехожу к следующему. «Беременная женщина. Ей лучше здесь с тобой или в минивэне?»

«Минивэн», — без колебаний отвечает Сесиль. «Но если у неё возникнут проблемы, позвони мне».

«Хорошо», — говорю я. «Через несколько часов в международный аэропорт Арбуа прилетает самолёт. Мы постараемся туда добраться. Можете перевести?»

«Конечно. На данный момент я здесь закончил».

Я выпрыгиваю из кузова грузовика и помогаю Сесиль спуститься. Она кладёт руки мне на плечи, а я держу её за бёдра. Ощущение прикосновения – словно электрический разряд, предвестник чего-то, что может случиться. Она выходит из кузова, и я опускаю её на асфальт.

Люди Совэ молоды, но один или двое старше его. Я изучаю их черты лица, их шевроны. Один — сержант, другой — капрал. Сержант — командир отделения, капрал — командир огневой группы. У обоих как минимум столько же опыта, сколько у Совэ, если не больше. Сомневаюсь, что трусость лейтенанта распространяется и на его людей.

«Пойдем со мной», — говорю я. Сесиль переводит.

У минивэна сдвижная боковая дверь. Я тяну за ручку и открываю её.

«Что ты делаешь, мужик?» — возмущённо воскликнул Дюкасс. — «Оставь этих детей в покое!»

«Я никому не причиню вреда, отец. Нам пора готовиться к выдвижению».

Двоих детей я отправляю в пятитонный вагон. Остаётся шестеро, включая беременную девочку, которые занимают самые удобные места. Я иду назад и

Разбить заднее стекло микроавтобуса. Дюкасс протестует, но Сесиль кладёт руку ему на плечо. Успокаивает его.

Задние сиденья складываются, освобождая место в грузовом отсеке. Я усаживаю сержанта и капрала в минивэн, направив винтовки назад.

Я отвожу Сесиль в сторону. «Что там случилось?»

«Мы слышали стрельбу на холме, — говорит Сесиль. — Стрельба в Санта-Круа.

Стрельба шла отовсюду. Потом мы увидели пламя. Я пошёл к отцу Дюкассу и сказал ему, что нам нужно ехать к границе с Марави. Мы посадили всех в микроавтобус, взяв с собой столько еды, одежды и лекарств, сколько смогли унести.

«Как вы попали в армию?»

Мы сразу же на них наткнулись. Или они на нас наткнулись. Мы покинули миссию и столкнулись с ними на дороге. Они заставили нас остановиться. Лейтенант велел нам следовать за ним. Через несколько минут мы увидели вас.

«Но вы направлялись на восток. Марави — на запад».

Сесиль выглядит несчастной. «Лейтенант велел нам следовать за ним. Я думала, он ведёт нас в армейские казармы».

«Нет. Вся армия мертва, кроме этих людей», — говорю я ей. «Лейтенант не ведает, что творит».

«Тогда нам стоит попробовать Марави?»

«Не думаю. Вы были правы. Нам нужно покинуть страну, но Томбай перекроет шоссе в обоих направлениях. Если бы вы поехали на запад, вас бы наверняка остановили. Вам пришлось бы искать способ пересечь границу пешком. Вероятно, через кустарник».

Сесиль хмурится. «Значит, это правда. Мариен вернулась».

«Да. Он вернулся несколько недель назад и привёл с собой вооружённых людей. Он заключил своего рода союз с умбали. Они перебили всех французов в Сент-Круа и всех французов в деревне».

«Они убили Броэра?»

«Он был жив, когда мы его оставили. Казалось, Томбей оставит его в покое».

«У Мариен нет войны с Брёером».

«Большую часть убийств совершают не сторонники Томбая. И не Умбали. Горожане сошли с ума. Не думаю, что даже Томбаю удастся их контролировать».

«Вот к чему приводят столетия угнетения», — говорит Сесиль. Она указывает в сторону трущоб на западе. «Те люди, которые работают в шахтах, —

Теперь они напуганы. Они не понимают, что происходит. Нам повезло, что они не потеряли голову».

«Их разгромили, не так ли? Это горожане хотят вытеснить французов».

«Возможно, вы правы».

«Нам пора. Садись в машину».

Сесиль забирается в пятитонный грузовик. Один из французских солдат, мальчишка, которому ещё не было двадцати, протягивает руку и тянет её на борт.

Я иду вперед и нахожу Совэ рядом с кабиной грузовика.

«Мы поедем колонной», — говорю я ему. «Туши свет. Сначала машина консульства, потом твой грузовик. Минивэн замыкает шествие».

Пауэлл, Сесиль и Вулф стоят возле «Импалы».

«Наши возможности быстро сокращаются», — говорит Пауэлл.

"Я знаю."

Вулф хмурится. «Почему?»

Пауэлл пожимает плечами. «Мы вчетвером могли бы справиться в кустах.

Нет возможности взять с собой всех этих гражданских. Придётся лететь или ехать на машине».

«Вы сказали, что мы можем добраться до Арбуа, не пользуясь шоссе».

«Да, — говорит Пауэлл, — но нам нужно преодолеть этот перекрёсток».

«Не думаю, что Томбай будет охранять перекрёсток. Как я уже сказал, большая часть его отряда тушит пожары в Сент-Круа. Ещё один отряд будет на руднике».

«У него триста умбали».

«Мы ничего с ними поделать не можем, — говорю я. — Томбаи использует их как тупые орудия. С Умбали придётся разбираться по мере возможности».

«А что, если мы столкнемся с ними на перекрестке?» — спрашивает Энрайт.

Справедливый вопрос. Надейся на лучшее, готовься к худшему.

«Мы проедем прямо», — говорю я ей. «Я буду снимать с переднего пассажирского сиденья. Пауэлл, ты снимай через лобовое стекло, сидя между нами сзади. Полный автомат, рок-н-ролл».

Пауэлл усмехается. «Ты же знаешь, что мы не будем подавляться? Я тебе барабанные перепонки прострелю».

«Это лучше, чем умереть».

«Нам следует забрать Троя Грейди», — говорит Вулф.

Пауэлл достает телефон, набирает номер Грейди, подносит трубку к уху.

Через мгновение он качает головой и отключает звонок. «Грейди всё ещё нет…

поднимаю».

Этот бедняга, владелец ранчо, не получит ни цента от своих вложений. Если он ещё жив.

«Насколько далеко он от дороги?»

«В пяти милях к юго-западу от аэропорта, — говорит Пауэлл. — Думаю, у нас ещё есть время».

«Хорошо, мы попробуем. Но ничего не обещаем. Давайте съезжать».

Наша небольшая группа забирается в «Импалу». Прежде чем сесть, я подаю знак водителю Совэ следовать за нами.

Наши машины одна за другой выезжают на дорогу. Я кладу АК-74 на приборную панель, чтобы было удобно до него дотянуться. Достаю телефон и набираю номер Штейна.

«Что происходит, Брид?»

Думаю, Штейн не отходила от своего ноутбука и телефона с момента нашего последнего разговора.

«Двери перед нами закрываются, Штейн. Томбай занял место в правительстве на Санта-Круа. У COBRA есть Dash-8 на частной взлётно-посадочной полосе компании. Мы отправились во Французскую деревню искать пилотов COBRA, но люди Томбая добрались туда первыми и убили их. Хуже того, горожане сошли с ума и перебили всех французов, до которых смогли добраться.

Мы связались с горсткой французских военных и примерно двадцатью беженцами».

«Какие они, беженцы?»

Врач, священник, беременная женщина и четверо раненых. И ещё несколько. Один из раненых не выживет без операции и передовой медицины.

«Я всё ещё не смогу отправить к вам спасательную группу до полудня. И это должно быть сделано скрытно. Ситуация усложняется».

«Насколько сложно отправить 75-й полк рейнджеров? Да мы можем вернуть страну обратно».

«Очень сложно. Томбай захватил президентский дворец, мэрию, радио- и телестанции. Он выступил с телеобращением.

Его люди захватили контроль над правительством и освободили страну.

от французского колониального гнёта. Все французские солдаты, оказавшие сопротивление, были убиты, а всё иностранное имущество национализировано. Это означает КОБРА. Президент Мумбаи свергнут и находится в плену.

Если будет предпринята хоть одна попытка въезда в страну, он будет убит».

«Рейс приземлится в международном аэропорту Арбуа в 23:00.

Мы попробуем это сделать».

«Мы переводим этот рейс на другой маршрут».

Гигантская рука сжимает мне живот. «Штайн, ты не можешь этого сделать. Это наш единственный выход».

«Томбай сказал, что заблокировал страну. Никто не может ни войти, ни выйти».

«Он блефует. У него мало ресурсов. Не больше пятидесяти человек, может, триста умбалийцев. Горожане чуть не сожгли дотла Святой.

Круа, и ему пришлось привлечь большую часть своих сотрудников для борьбы с пожарами. Иначе этот телеканал был бы уже готов к краху.

«Мы не можем рисковать, Брид. Зачем нам отправлять самолёт с людьми в страну, которая уже охвачена огнём? Дайте Томбею ещё заложников и победу в пиар-кампании?»

«Вы связались с аэропортом?»

«Да. На вышке говорят, что всё нормально».

«Так что позвольте самолету приземлиться».

«Ты же, как и я, знаешь, что у авианаводчика могут приставить пистолет к виску».

«Штайн, позволь мне пойти туда и определить, кому принадлежит аэропорт. Если он у Томбая, я отпущу тебя. Даю тебе слово».

«Подожди одну», — Штейн заставляет меня ждать.

Мы с Энрайтом обмениваемся взглядами.

Штейн возвращается к телефону: «Порода?»

"Я здесь."

«Самолёт собирается приземлиться по расписанию. Если вы не сообщите, что аэропорт свободен, я сам откажусь ».

ШТАЙН ОТКЛЮЧАЕТ ВЫЗОВ, и я выдыхаю сквозь надутые щеки.

Энрайт, Пауэлл и Вулф слышали большую часть разговора. Они молчат.

Мы все знаем, что шансы против нас. Единственная хорошая новость в том, что… если это…

диспетчер говорит с пистолетом у виска, Томбей не пробил взлетно-посадочную полосу.

Я счастлив сидеть в тишине, пока мы идем к перекрестку.

Мы окружены огнём. Помимо Президентского дворца и ратуши, центр Сен-Круа — настоящий ад. Французская деревня охвачена огнём, как и автомобили на перекрёстках.

Из горящих зданий валят столбы дыма. Они превращаются в низкие облака, заслоняющие звёзды. Облака окрашены языками пламени, которые лижут их животы. Облака цвета крови.

OceanofPDF.com

11

СУББОТА, 20:30 — MACHWEO

С расстояния в четверть мили небо освещает горящий истребитель танков. Было четыре грузовика. Теперь я вижу три. Пятитонный в конце колонны горит яростно. Грузовик перед ним исчез. Два других всё ещё там.

«Отряд взял один исправный грузовик, — говорю я. — Ждите здесь. Я пойду пешком. Подходите, когда подам сигнал».

Мы с Пауэллом слезаем с «Импалы». Он стоит рядом с машиной, пока я иду вперёд.

Мы приближаемся со стороны Сент-Круа, поэтому французская техника смотрит в нашу сторону. Я иду медленно, стараясь не съехать в канаву. Засада ещё свежа в моей памяти. Французская пехота погибла на противопехотных минах.

Я обшариваю взглядом траву и кусты по обеим сторонам дороги. Ни следа отряда, ни следа Умбали.

Тела, стоящие в башне танка, засохли. Они превратились в комичные карикатуры на Хэллоуин. Чёрные столбы обугленной плоти и белых зубов. Тела людей в кабине последнего грузовика скрыты пламенем. Водители двух других пятитонных грузовиков сползли на рули. Мужчины на пассажирских сиденьях свисают из кабин. Все они изрешечены пулями.

Капот грузовика, стоящего сразу за самоходной установкой, был открыт. Командир решил, что на нём можно ездить. Попытались починить.

Двигатель сдался. Эти дизельные двигатели крепкие. Сомневаюсь, что огонь из АК-74 мог нанести серьёзный ущерб, но ремонтировать в темноте было бы сложно.

На дороге ни одного тела. Все мужчины укрылись за грузовиками и в соседней канаве. В ста ярдах справа от меня находится невысокий холм, с которого Томбай устроил засаду.

Я подхожу с АК-74 на поясе. Среди тёмных фигур, лежащих в канаве, наблюдается лихорадочное движение. Крысы разбегаются во все стороны. Тихое рычание.

Демонические глаза сверкают в мерцающем свете костра. Гиены рвут плоть мёртвых французских солдат, вырывая куски сырого мяса. Грудная клетка первого тела уже обнажилась, и животные хватаются за внутренние органы.

Шакалы кружат, выискивая возможность урвать свою долю. Более крупные гиены рычат и кусают зубы, защищая свою добычу.

Умбали облегчили задачу падальщикам. Острые как бритва мачете отрубали руки и ноги, четвертовали трупы. Гиены с удовольствием пожирают туши. Шакалы уносят с собой отрубленные конечности.

Мне хочется выстрелить, чтобы отпугнуть животных. Но я отказываюсь.

Выстрел был бы бесполезным жестом и мог бы насторожить персонал шахты COBRA.

В воздухе витает тошнотворный запах горелой плоти. Рядом со вторым грузовиком в колонне я узнаю резкий запах дизельного топлива. Топливный бак пробит, и поперёк дороги растеклось озеро.

Я стою в нем.

У дизеля температура вспышки выше, чем у бензина. Менее горючее. Я выхожу из озера и прохожу мимо машины.

Оружия нигде не разбросано. Я заглядываю в кузова грузовиков. Солдаты, убитые первыми очередями, лежат на откидных сиденьях или распластались на полу. Крысы вырываются из тел и проносятся мимо меня, стремясь наружу. Более крупных падальщиков в грузовиках нет. Гиены и шакалы заняты едой, которую подали в канаве.

Бойцы собрали оружие и боеприпасы. Погрузили их в грузовик, который взяли. Вероятно, отправились в армейские казармы для неохраняемых машин.

Я продолжаю идти по дороге, пока не прохожу всю колонну.

Встаньте у пламени, пожирающего последний грузовик, обернитесь и помашите Пауэллу. Он возвращается в «Импалу», а Энрайт направляет машину вперёд, чтобы подобрать меня.

«Полагаю, у них на руднике есть кадры», — говорю я. «Наверное, уничтожили два последних отряда Совэ. Давайте убираться отсюда».

Наш конвой продолжает движение мимо перекрёстка. Французские солдаты из нашего небольшого отряда, проезжая мимо, смотрят на разыгравшуюся бойню. Добро пожаловать на войну.

Немного проехав по шоссе, Пауэлл указывает нам свернуть. Энрайт сворачивает на второстепенную дорогу, идущую с юго-востока на восток. Чем дальше мы от Сент-Круа, тем легче становится ехать при лунном свете. Мы едем на умеренной скорости, соблюдая дистанцию в пятьдесят ярдов между машинами.

Для глаз, привыкших к ночному зрению, лунный свет может быть как благословением, так и проклятием. В патруле или на дороге он может быть достаточно ярким, чтобы освещать путь. Пересекая широкое открытое пространство, он может освещать вас, как мишени в тире.