Ремень «Стерлинга» перекинут через левое плечо. В отличие от «Якудзы», я ношу оружие дулом назад, чтобы правой рукой дотянуться до рукояти пистолета. Затем я натягиваю синий плащ. Спереди есть несколько пятен крови, но на тёмном фоне они не так заметны.

Выпрямляю спину, выхожу из туалета. Нажимаю на кнопку замка на двери и закрываю её за собой. Проверяю, надёжно ли она. Иду по коридору, вхожу через дверь обратно в торговый центр. Мимо меня проходят мужчина и женщина, входя внутрь. Не повезло. Я лавирую в толпе, которая хлынула туда-сюда через универмаг. Направляюсь к воротам Тикуши.

Позади меня раздаётся крик. Это не сигнал тревоги. Скорее, как будто кто-то пытается привлечь чьё-то внимание. Рискни оглянуться.

Мужчина, которому нужен туалет, машет мужчине, похожему на сторожа. У него-то и будут ключи.

Я пробираюсь сквозь толпу. Там, за шоколадной лавкой. Ещё один якудза. Должно быть, он видел, как его друзья идут за мной, как я ухожу. Он чувствует, что что-то не так, и направляется ко мне. Я не знаю, как он вооружён и рискнёт ли он напасть на меня в толпе.

Есть знаки на японском и английском языках с надписью AMU.

Слева от меня – ПЛАЗА. Я сворачиваю в вестибюль. Мысли лихорадочно соображают, как нейтрализовать якудзу. Он следует за мной, вероятно, думая о том же.

Сзади раздаются ещё крики. Это крики паники.

Два трупа якудзы в туалете – это немного драматично. В центре вестибюля справа стоит киоск. Большая вывеска на японском и английском сообщает, что это информационный центр станции Хаката. За ним находятся ворота Тикуши. Я пришёл рано, но кого это волнует? Железнодорожная охрана и полиция бегут к туалетам.

Якудза, который сидит у меня на хвосте, тоже в стрессе. Он хочет меня расстрелять, но не знает, как это сделать в толпе. Вдобавок ко всему, есть сцена в туалете, которая означает, что его друзья, вероятно, мертвы.

Я прохожу мимо информационного киоска. Смотрю на часы. Пять минут до того, как Рин и Нико появятся у ворот.

Через ворота я смотрю в обе стороны. Парковка именно там, где ей и положено быть. Похоже, так и было на фотографиях с «Магеллана».

Даже лучше. Парковка, ворота Тикуши и отель выглядят точь-в-точь как на 3D-изображении, которое я изучал в Magellan Navigator. Мой разум ориентируется сам. Он соотносит реальность, которую я вижу перед собой, с изображениями, которые я видел и запомнил. У меня такое чувство, будто я уже был здесь раньше.

Я уже на открытом пространстве. Там есть пешеходы, но толпа не такая плотная, как на станции. Если у якудзы есть пистолет, он может рискнуть и выстрелить.

Я прохожу вдоль ряда машин, проверяя марку и модель каждой. Мне всё равно, заперта она или нет. Вот «Хонда» начала 90-х. Старая, но в хорошем состоянии. Заперта. Я достаю SIG, переворачиваю его и использую рукоятку как молоток. Разбиваю водительское стекло.

Залезаю в машину, вытаскиваю танто из-за пояса. Вытаскиваю его из ножен, осматриваю толстый гребень вдоль обуха клинка. Он крепкий, добрых шесть дюймов длиной. Я вставляю остриё в зажигание. Рукояткой SIG ударяю по рукоятке.

Вбиваю лезвие в замок, пока пластиковый кожух рулевой колонки не треснет. Якудза бежит ко мне. Я хватаю танто за рукоять и поворачиваю. Если не получится, придётся его застрелить.

Стартер скулит. Я плавно нажимаю на педаль газа, затем отпускаю её. Стараюсь не залить карбюратор. Снова поворачиваю ручку танто. На этот раз двигатель заводится, и я включаю передачу заднего хода.

Якудза лезет в карман и достает револьвер.

Похоже на «Смит-энд-Вессон» 38-го калибра. Я уже много лет не видел, чтобы кто-то пользовался таким. В Японии очень трудно достать оружие, поэтому якудза используют всё, что могут достать.

Этот 38-й калибр, может, и вышел из моды, но он может убить так же насмерть, как современная автоматическая коробка передач. Я даю «Хонде» газу, и машина отскакивает назад. Заднее крыло врезается якудзе в колени, и он падает на землю. Я разворачиваюсь и переключаю передачу.

Рин и Нико выходят из ворот, смотрят налево и направо.

«Хонда» рванула вперёд, и я резко остановился перед ними. «Садись».

На другой стороне парковки я вижу, как якудза пытается подняться на ноги. Он поднимает пистолет. Убирает его. Он достаточно умен, чтобы понимать, что не попадёт в нас из двух с половиной дюймового ствола с шестидесяти ярдов.

Рин и Нико дергают за ручки, но пассажирские двери заперты. Я наклоняюсь и открываю переднюю пассажирскую дверь. Рин рывком распахивает её и запрыгивает в машину. Она поворачивается на сиденье и открывает заднюю пассажирскую дверь для Нико.

Вдали воют сирены. Полиция в участке вызвала подкрепление. Через несколько минут Хаката станет настолько горячей, что к ней невозможно будет прикоснуться. Я делаю вдох, нажимаю на газ и направляюсь к тому, что похоже на главную транспортную артерию.

Я смотрю в зеркало заднего вида. Якудза стоит на парковке и смотрит нам вслед. Он прижимает к уху мобильный телефон.

OceanofPDF.com

24

OceanofPDF.com

Сломанная стрела

«Хонда» стоит с работающим на холостом ходу двигателем. Я припарковался в роще на окраине Фукуоки. Рин и Нико ждут в машине. Я стою снаружи, прислонившись к водительской двери, с телефоном у уха.

«Японская полиция в панике», — говорит Штейн.

«Какой-то гайдзин убил пару якудза в туалете станции Хаката. Рукопашная, настоящий бардак. Знаете что-нибудь об этом?»

«Кто, я? Вообще-то, это была рукопашная».

«Ты просто нечто. Синкансэны придерживаются расписания с точностью до минуты. Они никогда не опаздывают».

«Я был впечатлен».

«Полиция тоже. В вашем билете указано, что вы прибыли на станцию Хаката за десять минут до убийства».

«Мы знали, что они нас ждут. К сожалению, я не успел их всех убить до вмешательства полиции».

«Ты теряешь хватку».

«Немного хаоса делает жизнь интереснее. Парень, которого я пропустил, хорошо разглядел Нико и Рин. У него также есть номер машины, которую я угнал».

«Угнать другую машину».

«Штайн, ты подталкиваешь меня к совершению преступления?»

«С момента прибытия в Японию ты убил пятерых. Угон автомобилей — это ничто».

«Пять якудза. Ты хоть представляешь, как сложно завести современную машину?» Я смотрю на часы. «Что у тебя для меня, Штейн? Мне пора в путь».

«У меня есть глава в истории», — в голосе Штейн явно слышалось удовлетворение. Она собирается меня задолбать.

«Что вы знаете о Хиросиме и Нагасаки?»

«То, что знают все. В конце Второй мировой войны японцы были разгромлены, но отказались сдаться. Мы сбросили первые две атомные бомбы, чтобы показать им серьёзность наших намерений. Они сдались, Вторая мировая война закончилась, и мы стали единственной страной в истории, применившей ядерное оружие в войне».

«Всё гораздо глубже», — говорит Штейн. «Во-первых, японцы были фанатичны в своём сопротивлении. Они были готовы умереть до последнего мужчины, женщины и ребёнка. Мы собирались вторгнуться и очень беспокоились о тех потерях, которые они нам нанесут. Мы спорили, стоит ли применять ядерное оружие.

В конце концов Трумэн решил, что с этим нужно покончить.

6 августа 1945 года бомбардировщик B-29 «Энола Гэй» со специально обученным экипажем сбросил первую атомную бомбу на Хиросиму. Это была бомба «Малыш» (Little Boy) с урановым зарядом, похожим на бомбу с пушкой.

Три дня спустя, 9 августа, другой B-29 сбросил «Толстяк» на Нагасаки. «Толстяк» был бомбой с плутониевым имплозивным зарядом. Он стал прародителем всех последующих бомб.

«Как бомба, которую создавал Бауэр», — говорю я.

«Всё верно. Две бомбы. Но японцы всё равно отказывались сдаваться. Император хотел положить этому конец, но армия и флот были непреклонны. Они хотели сражаться до конца.

Дела шли наперекосяк. Русские были готовы объявить войну Японии и вторгнуться в Маньчжурию. Трумэн приказал сбросить третью бомбу на Фукуоку.

У меня внутри всё оборвалось. Я понимаю, куда она клонит. «Господи.

Очевидно, что посылка так и не была доставлена».

Нагасаки находится на юге Кюсю. Фукуока — на севере, и оба города находятся в пределах досягаемости бомбардировщиков B-29 с Тиниана. 12 августа самолёт B-29 вылетел для удара. Он попал в шторм над островом и исчез.

«Мы потеряли атомную бомбу?»

«Да. Это был первый инцидент «Сломанная стрела», связанный со случайной потерей ядерного оружия. С 1950 года их было тридцать два, но этот был первым».

«Тридцать две пропавшие бомбы?»

«Не волнуйтесь, они нашли все, кроме шести, за исключением этого, который пропал до того, как они начали вести учет».

«Спасибо, Штейн. Мне стало гораздо легче».

Военно-морской флот и армейская авиация сходили с ума, пытаясь найти его, но это было безнадежно. В конце концов, они решили, что B-29 сбился с курса, пролетел над Тихим океаном и разбился.

Либо он был поврежден во время шторма, либо у него закончилось топливо.

В любом случае дело было признано закрытым, а материалы — засекречены».

«Японцы сдались».

Да, но не сразу. Трумэн был вне себя. У нас была четвёртая бомба, но она находилась в Лос-Аламосе, и её могли доставить на Тиниан только девятнадцатого числа. Трумэн приказал Ле Мэю возобновить бомбардировку японских городов. Армейской авиации было приказано поддерживать темп воздушной войны до тех пор, пока не будет доставлена четвёртая бомба.

«Но и четвертая бомба не была сброшена».

«Нет. Америка собиралась вторгнуться с юга.

Россия вторглась в Маньчжурию, заняла Курилы и готовилась к вторжению на свои острова с севера. Союзники держали японцев в тисках. Японцы сдались.

Нетрудно понять, к чему клонит Штейн. История простая, но настолько невероятная, что в неё трудно поверить.

«Ладно, Штейн. Сдавайся».

«Я вытащил файл и просмотрел все схемы поиска с 1945 года. Поисковики пришли к выводу, что самолет и

Бомба упала над водой. Если бы она упала над сушей, её обнаружили бы либо японцы, либо мы. Они проложили веерные линии поиска, простирающиеся от Тиниана через траекторию шторма и далее над Тихим океаном. Затем они сосредоточились на веерных линиях, которые, как они рассчитывали, должны были сохранить самолёт целым как можно дольше. Выбор был невелик.

Штейн делает эффектную паузу.

«Один из этих вентиляторов пролетел прямо над заливом Араши».

Я КАЧАЮ ГОЛОВОЙ. «Ты правда думаешь, что кто-то нашёл пропавшую бомбу?»

«Мы не можем игнорировать эту возможность, — говорит Штейн. — Всё сходится.

Бомба пролежала под водой почти восемьдесят лет. Её полониевый инициатор давно разложился. Тот, кто нашёл бомбу, поручил Бауэру собрать новый инициатор.

«Бомба была бы уничтожена при крушении».

«Не обязательно. Наши экипажи были хороши. Они могли бы совершить вынужденную посадку. Самолёт и бомба могли упасть относительно целыми. Даже если самолёт развалился и бомба вывалилась, последствия вынужденной посадки на воду не сравнятся с последствиями крушения.

Залив Араши мелководный. Перед атакой на Пёрл-Харбор Императорский флот дорабатывал конструкцию торпед. Им нужно было убедиться, что торпеды не зайдут в мелководье Пёрл-Харбора. Араши был одним из заливов, которые они использовали для испытаний.

Штейн начинает понимать. Это невероятно, но она права. Всё сходится. «Бауэр восстанавливал бомбу», — говорю я. «Его модель была работоспособна во всех отношениях, и он вёл подробные записи. На самом деле, Сорю украл не только инициатор, но и записи Бауэра».

«Верно, — говорит Штейн. — Возникает целый калейдоскоп вопросов, Брид. Если КОК нашёл бомбу, то инициатор был проблемой номер один. Но другие аспекты

Конструкция могла быть повреждена. Возможно, потребовался бы значительный ремонт. Если да, то подробные записи о ходе строительства были бы бесценны.

Меня поражает способность Штейна находить информацию. «Откуда вы узнали об этой «Сломанной стреле»?»

«Мы с Лессопом обдумывали варианты. Зачем красть устаревший инициатор? Я поручил команде проверить инвентарь «Толстяков».

Было изготовлено 120 бомб Mark III. Я хотел, чтобы каждая из них была учтена: уничтожена, обезврежена или законсервирована. Мы нашли 119.

«И история вокруг числа 120».

«На самом деле, номер три. С годами вокруг Третьей бомбы сложилась целая мифология. Это как Зона 51. Меня мифология не интересовала, поэтому я воспользовался своим допуском, чтобы узнать правду».

«Ладно», — говорю я. «Чем раньше я отправлюсь в путь, тем быстрее мы сможем заглянуть в этот замок».

OceanofPDF.com

25

OceanofPDF.com

КЮСЮ

Синий тренчкот лежит сложенным на заднем сиденье рядом с Нико. Я снял «Стерлинг» и зажал его между ногой и дверью. Старые привычки неизлечимы.

Оружие обеспечивает дополнительную меру защиты от пуль, пролетающих через дверь.

Самое главное, если я покину машину, мое оружие останется со мной.

Рин открывает приложение «Магеллан» на телефоне и ведёт меня на юг, сквозь пробки Фукуоки. Через двадцать минут мы будем в Тосу. Там мы выезжаем на скоростное шоссе Оита и направляемся на восток. Залив Араси находится недалеко от Оиты. Если всё пойдёт хорошо, мы доберёмся туда за два часа.

Дороги в Японии хорошие. Четырехполосная скоростная автомагистраль бетонная и современная. Она петляет по неровной местности. Петляет среди холмов. Местами поднимается, местами спускается.

Я осматриваю зеркало заднего вида. Насколько я могу судить, за нами никто не следит. Якудза на вокзале, вероятно, передали нам номер нашего автомобиля и описание машины. Чтобы сделать жизнь ещё интереснее, вмешалась полиция.

«Они последуют за нами?» — спрашивает Рин.

«Я бы поспорил на это», — говорю я ей, — «но им сложно вывести нас на крупную скоростную автомагистраль».

«Не здесь», — говорит Нико. «Они нападут ближе к Оите».

Якудза сидит на заднем сиденье. У его ног лежит спортивная сумка, полная смерти.