Я проверяю ручку балконной двери. Она заперта. Прижимаю её плечом и слышу скрип дверного косяка. Отступаю на полдюйма и толкаю изо всех сил. Дерево разлетается вдребезги, и дверь вываливается внутрь. Я хватаюсь за дверную ручку правой рукой. Не давая двери распахнуться.

Шаг в темноту. Комната выглядит пустой, как и должно быть. Я наклоняюсь и вижу бесформенный свёрток, зажатый под центральным столом для чтения. Это прячется Геката. Я подхожу к ней, приседаю и протягиваю руку.

Геката с облегчением смотрит в мои сияющие зелёные глаза. Она берёт меня за руку, и я помогаю ей подняться.

«Они на верхнем этаже, но скоро придут», — говорю я ей. «Нам нужно действовать быстро».

Я беру её за руку и веду в коридор. Мы выходим на тёмную лестничную площадку и спускаемся в подвал. Лестничная площадка освещёна. Я выключаю свет и осматриваю дверь.

Из-под двери не пробивается ни капли света. Я осторожно отпускаю Гекату. В одной руке держу Mark 23, другой открываю дверь. Я осматриваю салон через свои НОДы. На стене есть выключатель. Я поднимаю НОДы на шлеме и включаю свет.

Мы с Гекатой входим в подвал. Я снова включаю свет на лестнице и закрываю за нами дверь.

Сейчас мы узнаем, прав ли я. Построили ли монахи проход к кафоликону ?

OceanofPDF.com

20

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ – РАССВЕТ, БИЕ ЭЙРИНИ

Мы оказываемся в большом, просторном подвале с каменными стенами и деревянным потолком. Стена справа от меня, несомненно, каменная и сложена из раствора, высотой в двенадцать футов. Должно быть, это продолжение стены первого этажа, по которой я поднялся, чтобы попасть в монастырь. Этот подвал высечен в известняке под средневековым скрипторием.

Равномерно расположенные деревянные столбы поддерживают потолок. Стропила представляют собой лабиринт. Создаётся впечатление, что первые строители спроектировали потолок и столбы так, чтобы они образовали единую опорную систему. Последующие строители со временем дополнили эту опорную систему поперечными распорками.

«Монахи боялись обвалов, — говорит Геката. — Землетрясения в Греции — обычное дело».

Я в растерянности. Не понимаю, для чего использовался этот подвал. Он лишен мебели и украшений. В противоположной каменной стене тяжёлая дверь. Я подхожу к ней размеренным шагом. Пол выложен широкими, плоскими шестиугольными камнями. Они аккуратно подобраны друг к другу и скреплены раствором.

Подвал пыльный. На стропилах паутина. Монастырь наверху в хорошем состоянии. Забота и внимание не распространяются на подвал. Дракосу он, похоже, ни к чему.

Я прижимаю ладонь к двери. Дерево старое и потрескавшееся. Железные петли, выкрашенные в чёрный цвет, покрыты ржавчиной там, где краска облупилась. Не знаю, сколько раз их меняли.

века. На двери нет замка. Я жестом прошу Гекату отступить и тяну за железную ручку. Дверь открывается с металлическим скрипом.

Мы вступаем в огромный зал длиной сто пятьдесят футов и шириной тридцать футов. Деревянные колонны, поддерживающие потолок вестибюля, тянутся по всей длине этого помещения. Они тянутся двумя ровными рядами до деревянной двери в другом конце. Подвал спроектирован вокруг этого зала.

Длинные столы в центре зала тянутся по всей длине комнаты.

Столы пусты, но по обеим сторонам расставлены деревянные стулья с прямыми спинками. Зал ярко освещён равномерно расположенными люстрами.

Столы накрыты чехлами бежевого цвета.

Разница между этим залом и вестибюлем заключается в том, что здесь стены обшиты панелями из ценного полированного дерева. Они украшены религиозными мозаиками и иконами, расположенными в ряды. В центре левой стены висит огромный гобелен, от пола до потолка. На гобелене изображен Христос, по обе стороны которого расположены армии ангелов и демонов. Края гобелена отделаны золотыми кистями. Ангелы шествуют слева, демоны – справа. Два воинства добра и зла встретятся и сразятся в центре.

Справа от гобелена – великолепная икона Архангела Михаила. Слева – икона Архангела Гавриила.

Зал выглядит так, будто им не пользовались много лет.

«Что это за место?» — спрашиваю я.

«Похоже на трапезную, — говорит Геката. — Понятия не имею, зачем её здесь размещать. Уверена, в одном из зданий наверху есть ещё одна трапезная. Должно быть, она предназначалась для особых случаев».

Я прохожу по всей комнате. Осторожно открываю дверь с другой стороны, убеждаюсь, что это вестибюль, подобный тому, через который мы вошли.

Нам нужно найти секретный проход. Если он существует. Иначе мы можем столкнуться с тремя людьми с автоматами. Пока что мы их опережаем, но есть вероятность, что они ворвутся к нам с двух сторон. Они могут попасть под перекрёстный огонь. Остаётся только проскочить через одну из этих дверей, врезаться в одну из групп и вступить с ними в встречный бой. На ближней дистанции мой Mark 23 не уступит MP5.

«Проход должен быть здесь, — говорю я. — В этой комнате. Посмотрите на здание.

Четыре этажа библиотек. Бесценные книги и произведения искусства. Этот зал был построен монахами как трапезная. Для совместных обедов, молитв и бесед. Закончив свои дела, они шли в церковь.

Геката доходит до конца зала и возвращается. Внимание девушки приковано к гобелену. «Ты считаешь, это слишком очевидно?»

«После прочтения «Похищенного письма» ни одно место не покажется слишком очевидным».

Гобелен висит на чёрном железном стержне, закреплённом на расстоянии дюйма от потолка. Ткань удерживается в горизонтальном положении благодаря весу такого же железного стержня, к которому прикреплён её нижний край. Геката подходит к краю гобелена и заглядывает за него.

Я смотрю налево и направо, напрягаю слух, чтобы уловить звук пиратов, входящих в вестибюли.

«Смотри», — говорит Геката, — «гобелен что-то скрывает».

И действительно, два металлических прута подвешены на петлях. Они ломаются посередине и откидываются как одно целое. На самом деле, это верхняя и нижняя перекладины железной рамы, подвешенной посередине. Геката складывает гобелен пополам и распахивает раму.

За гобеленом виден вход в туннель. Это чёрная пасть, достаточно большая, чтобы человек мог войти в неё стоя.

«Вот твой тайный проход», — говорит Геката.

Дверь слева от меня открывается, и входят двое пиратов с MP5 на плечах. Я поднимаю Mark 23 и стреляю дважды. Первая пуля попадает в оружие первого номера и рикошетитом попадает ему в горло. Вторая пуля попадает ему в верхнюю часть груди. Тот откидывается назад, навстречу второму номеру. Его палец рефлекторно нажимает на спусковой крючок, и MP5…

Разряд угодил высоко в стену. Взрыв разбил несколько красивых панелей и уничтожил пару икон.

Я чувствую движение позади себя. Геката ныряет в туннель. Я бросаюсь ничком на каменный пол. Ноги расставлены, оружие вытянуто обеими руками. Номер Два отталкивает умирающего товарища в сторону как раз вовремя, чтобы попасть под мой второй двойной удар. Одна пуля попадает ему в середину груди.

Он направил MP5 примерно в мою сторону и одной рукой выстрелил туда, где я только что был. Автоматическая стрельба, высокая скорострельность, пули разлетаются над моей головой, а мой второй выстрел попадает в него в пяти сантиметрах от первого. Он приземляется на спину, и MP5 скользит по каменному полу.

Вставайте, наступайте на двух пиратов. Номер Два мёртв, его незрячие глаза устремлены в потолок. Номер Один всё ещё жив, задыхаясь. Кровь пузырится из раны в горле. Рана в грудь расположена высоко. Не попал в сердце, задел аорту. Ствольная коробка его MP5 безнадёжно помята моим 45-м.

Круглый. Мне это не подходит. Забираю у него запасные магазины.

Я поднимаю MP5 Второго номера. Из его заднего кармана достаю два запасных магазина. Выпрямляюсь и всаживаю пулю Первому в лицо. Снимаю курок с курка и убираю пистолет-пулемет Mark 23 в кобуру. Закидываю MP5 на плечо и иду обратно к Гекате.

«Тебе обязательно было его убивать?»

«Мы собираемся защитить наш тыл. Пошли».

Я беру Гекату под локоть и веду её в туннель. Опускаю НОДы и смотрю в темноту как можно дальше. Туннель кажется чистым. Я поднимаю НОДы, поворачиваюсь и вижу железную раму, на которой подвешен гобелен. Берусь за раму слева и задергиваю её. Гобелен закрывает свет из комнаты, и мы остаёмся в темноте.

«Не подходи», — говорю я Гекате.

Я передергиваю затвор, вытаскиваю пустой магазин MP5 и бросаю его. Вставляю один из запасных и заряжаю оружие. MP5 — прекрасное оружие для стрельбы. С практической точки зрения я предпочитаю использовать его как полуавтоматический карабин.

В автоматическом режиме я ограничиваюсь двумя-тремя очередями. Не знаю никого, кто бы поразил цель, опустошив магазин в автоматическом режиме. К тому же, скорострельность у него настолько высокая, что магазин можно опустошить за считанные секунды.

Сегодня я сделаю исключение. Я оставляю оружие на автоматическом режиме и стою в темноте за гобеленом. Легонько прижимаю Гекату к стене. «Замри».

Я жду неизбежного звука открывающейся двери слева. Третий пират входит в коридор. Представляю его реакцию. Видит своих мёртвых друзей на полу, прямо у другой двери. Он делает шаг вперёд, замечая, что у Номера Два нет MP5. Делает вывод, что тот, кто убил человека, ушёл через противоположную дверь.

Он осторожен. Я закрываю глаза, прислушиваясь к его приближению. Тихое шуршание резиновых подошв по пыльному каменному полу. Для меня это словно дзен-практика, как стрельба навскидку с завязанными глазами. Тода Сэйгэн, японский фехтовальщик XVI века, знал, что теряет зрение. Он тренировался сражаться вслепую.

Мужчина подходит ближе. Чувствуя, что он рядом с гобеленом, я нажимаю на курок и описываю дулом пистолета небольшой круг. MP5

Пули рвут гобелен с визгом циркулярной пилы. Я слышу хрюканье с другой стороны гобелена и грохот падения мужчины на деревянные стулья. MP5 щёлкает, опустев.

MP5 хороши. Стреляя с закрытого затвора, вы не слышите этого отвлекающего звука , когда трёхфунтовый затвор ударяется о пустой патронник. Проблема

в случае с пистолетами-пулеметами с открытым затвором, вам нужен этот тяжелый затвор, чтобы замедлить их и без того высокую скорострельность.

Я бросаю MP5 на ремень, заталкиваю его за спину. Выхватываю Mark 23 и открываю ствольную коробку. Вхожу в коридор с пистолетом наготове. Пират лежит на полу рядом со столом, между двумя стульями. Магазин MP5 вмещает тридцать патронов. Я выстрелил ему в грудь, попав пять или шесть раз. Попал в руку, шею и грудь. Он лежит на полу, истекая кровью. Его рука всё ещё сжимает оружие, но он не пытается его использовать.

Шаг вперёд, выстрели ему в ухо. Его голова ударяется об пол. Я отделяю его от оружия. Снимаю курок с курка и убираю пистолет Mark 23 в кобуру.

Забери у него запасные магазины. Передерни затвор, вытащи магазин из моего MP5, перезаряди. Возвращайся в туннель, закрой за мной раму.

Сквозь пулевые отверстия в гобелене пробиваются узкие лучи света. Они играют на лице Гекаты и стенах туннеля. Недостаточно, чтобы осветить тьму, но достаточно, чтобы напомнить нам о существовании внешнего мира.

Пиратов осталось не так уж много. Я точно убил пятерых, и готов поспорить, Дракос оставил одного с собой. В туннеле темно. Я опускаю НОДы.

«Мы пойдём по этому туннелю, — говорю я. — Я вижу через них, так что держитесь за меня и держитесь рядом».

Я представляю себе расстояние от здания до католикона . Оцените длину туннеля. Если туннель прямой и ровный, он должен быть длиной шестьдесят ярдов. Конечно, не обязательно, чтобы он был прямым и ровным.

Мы медленно продвигаемся по туннелю, ориентируясь на зелёное свечение НОДов. Я прислушиваюсь к звукам погони. Их нет.

Стены и пол туннеля сделаны из гладкого камня и раствора. Потолок укреплён массивными балками. Пройдя тридцать футов по туннелю, я останавливаюсь.

Моргаю в ночном видении, не уверен, что то, что я вижу, реально.

Что-то изменилось в стенах. Они по-прежнему каменные и сложены из раствора, но с углублениями по обеим сторонам. В камне высечены ниши.

Каждый из них имеет прямоугольную форму, шириной десять футов и глубиной четыре фута. Сзади находится каменный уступ высотой около фута и глубиной около фута.

У меня сжимается живот. На полках по обеим сторонам туннеля выстроились ряды черепов. Чистые и белые, они смотрят на меня сквозь зияющие дыры там, где раньше были глаза. Под каждым черепом, на полу,

Альков представляет собой каменный ящик. На лбу каждого черепа выбит номер. На некоторых черепах чёрным маркером написаны имена.

«О Боже».

«Что такое?» — шепчет Геката.

«Этот туннель — склеп. Думаю, в нём хранятся останки каждого монаха, когда-либо почившего в монастыре Койтида Софиас».

«В этом есть смысл, — говорит Геката. — Это ортодоксальная традиция. Монахи хранили кости в укромном месте, вдали от посторонних глаз.

Таких туннелей может быть несколько. В других монастырях оссуарии хранятся на поверхности, в специальных помещениях.

«Тебя это не пугает?»

«Конечно, нет. Это вопрос жизни… и смерти, что одно и то же. Я посетил монастырь Великий Метеор в Фессалии. Там есть надземный оссуарий, где выставлены черепа монахов-основателей».

Как мудро. Геката права, но у меня волосы на затылке встают дыбом. Я пытаюсь сосредоточиться на задаче. Несмотря на все её смелые слова, Геката обнимает меня ещё крепче. Она больше не следует за мной по туннелю — мы идём бок о бок. Я — крупный, сильный парень с автоматом, но тепло этой женщины, обнимающей меня, заставляет меня чувствовать себя лучше.

Туннель заканчивается помещением площадью двенадцать квадратных футов. Мои НОДы показывают голые каменные стены и массивную бревенчатую крышу. У одной из стен стоит стол. На столе лежат ржавые металлические инструменты. Похоже, ими не пользовались с тех пор, как Койтида Софиас в последний раз был действующим монастырём.

«Там стол и металлические инструменты», — говорю я Гекате. «Думаю, мы под католиконом ».