Мужчина приподнял полы куртки Штейн и вытащил из кобуры её пистолет SIG. Отступил назад и засунул его за пояс.

«Могу ли я сесть?» — спросил Штейн.

«Конечно». Дракос подошёл к столу, взял радиостанцию Штайн и положил её в карман. Когда она села, он потянулся к ней и захлопнул её ноутбук. «Давайте и клавиатуру не будем доставать».

«Похоже, семья Дракос все еще занимается перехватами», — сказал Штейн.

«Это не самый крупный бизнес, но такую возможность упускать было нельзя». Дракос оглядел салун. «Все садитесь. Мы отдохнём, пока не доберёмся до монастыря. Это недолго. Кириос, дай мне «Катти Сарк» с газировкой. Эш, что будешь пить?»

"Такой же."

Дракос кивнул. «Геката, пожалуйста, принеси нам напитки. Наслаждайтесь узо».

«„ Голиаф “ был твоим кораблём». Штейн была полна решимости узнать как можно больше.

«Да. Среди прочего. Мой флот не такой большой, как у «Кириос Шиппинг», но у меня достаточно. В конце концов, раз отец Таноса решил не принимать наши грузы, нам нужно было что-то делать».

«Конечно, вам пришлось приобрести технологию подмены транспондера».

«Приобретение? Мы на переднем крае разработки. Методы, которые мы использовали для захвата Медузы, были несложными».

«Ты оставил след».

Полностью избежать следов пока невозможно. Вы определили общее направление, но не точное местоположение Медузы .

Дракос принял от Гекаты виски с содовой и опустился в кожаное кресло. Он держал напиток в левой руке, а пистолет — в правой.

Миклош стоял у двери на мостик, прикрывая салон.

«Оглянись вокруг, Штейн. Мы в устье Эгейского моря. «Медуза» должна была пройти здесь. Но однажды тёмной ночью она столкнулась с «Голиафом» . Медицинский случай, который нужно было немедленно переправить на север. Туда отправили катер, спустили абордажный трап. Остальное было просто».

«На борту находились силы безопасности».

«Их застали врасплох. Это не Африканский Рог, Штейн. В этих водах нет пиратов. Охрана рассчитывала на спокойный круиз и лёгкие деньги».

Другой телохранитель Дракоса заглянул в салон. «Мы прибыли», — сказал он.

Геката чувствовала, как вибрация под её туфлями на плоской подошве ослабевает. «Григор Фиди» работал на двух двигателях, а не на четырёх. Два работающих двигателя были сброшены.

«Пойдем на навигационный мостик», — Дракос поднялся на ноги и махнул рукой.

Миклош опередил группу и поднялся по трапу. Дракос замыкал шествие.

Геката обожала греческие острова. Виды были захватывающими, а это был самый впечатляющий вид на Крите. «Григор Фиди» приближался к Бие Эйрини по совершенно спокойному океану. Голубая вода, голубое небо, чёрные скалы. «Койтида Софиас» был подобен крепости, возвышающейся на мысе.

Берег по обе стороны от монастыря был необитаем. Монахи не могли выбрать более уединённого места для строительства своей крепости созерцания.

«Что ты делаешь?» — Кириос положил руку на руку Дракоса.

«Сами увидите».

Григор Фиди» развернулся так, что его нос оказался направленным на юг, а корма — к бухте.

«Пошли». Дракос спустился по трапу. Провёл группу через салон на кормовую палубу. Они присоединились к двум матросам и двум телохранителям Дракоса. Один из матросов держал в руке рацию прямой видимости. Он отдавал указания рулевому.

«Почему вы сдаете назад в бухту?» — Штейн не могла скрыть своего удивления.

Дракос улыбнулся.

С величайшей осторожностью команда «Григорио Фиди» направила яхту задним ходом в бухту Бие-Эйрини. Места было более чем достаточно. Длина яхты составляла сто двадцать футов, а ширина — двадцать пять футов. Ширина входа в бухту составляла сто футов.

Геката ощутила холодок, когда «Фиди» вошёл в тень скал. Скалы тянулись от океана до самого неба. Она не могла понять, что делают Дракос и его команда. В бухте не было места, чтобы пришвартоваться. Вокруг них были только камни и вода.

Рядом с ней Штейн напрягся. Геката обернулась, чтобы посмотреть, что она увидела.

Чёрный склон скалы раскололся. Мощные электродвигатели раздвигали тяжёлые брезентовые ставни, словно театральные занавеси.

Ставни были расписаны чередующимися чёрными и серыми вертикальными мазками, создавая впечатление потрескавшейся известняковой поверхности. Полностью открытые ставни открывали вид на морскую пещеру шириной сто футов и высотой пятьдесят футов. Внутри было яркое освещение. Матрос по рации отдал команду, и « Фиди» отступил назад в пещеру.

«Но где же Медуза ?» Штейн вытянула шею, чтобы заглянуть в углы пещеры.

Геката видела, что пещера была глубиной более двухсот футов, и с трёх сторон её окружал широкий деревянный пирс. Как и многие пещеры, она была частью системы пещер. Они входили в пещеру со стороны океана, но в дальнем конце были выходы как минимум в три других зала. Вероятно, пещера была прорыта тысячу лет назад подземным ручьём, который за столетия пересох.

Штейн повернулся к Дракосу: «Где она? Где Медуза ?»

«Мы пролетели мимо нее».

Штейн вдруг осознала: « Океан поглотил её».

«Да. Она там, в двухстах ярдах от Бие Эйрини. Мы подвели её ночью, открыли кингстоны, и она пошла ко дну. На ровном киле. Нас ждали два рыболовных траулера, полные рыболовных сетей. Но сети были модифицированы камуфляжными панелями. Траулеры закинули сети на « Медузу» и отправили водолазов, чтобы закрепить их».

«Где команда?» — спросил Кириос.

«Мы разместили их на необитаемом острове к западу от Касоса. Таких там тысячи. Ни радиосвязи, ни сигнальных ракет, воды много. Их найдут через несколько дней».

«Смотрите, вот золото», — сказал Хардинг-Джеймс.

Геката и Штейн проследили за пальцем англичанина. Там, на причале в дальнем конце пещеры, стояли шестьдесят деревянных поддонов, каждый площадью два квадратных фута, с золотом в прозрачных пластиковых ящиках. Каждый поддон весил полтонны, всего тридцать тонн. Два миллиарда долларов.

«Григор Фиди» во всю длину находился внутри пещеры. Электромоторы завизжали, закрывая маскировочные ставни. Рулевой короткими рывками попеременно вращал винты левого и правого бортов, чтобы подвести « Фиди» к причалу.

Электрические краны стояли на причалах. Геката насчитала четыре. Два стояли по обе стороны поддонов. Один был припаркован у входа в один из трёх

вторичные камеры. Четвёртый кран находился на причале у правого борта «Фиди ».

Там Геката увидела двое больших саней. Они стояли на полозьях, как катамараны, но каждый был не выше трёх футов в высоту. У каждого было два электродвигателя и два винта, защищённых пластиковыми кожухами. В носовой части каждых саней было место для двух пилотов. Геката поняла, что это подводные сани, используемые для перевозки золота с « Медузы» к скрытому причалу.

Рядом с морскими санями находилась промышленная заправочная станция. Она была оснащена несколькими компрессорами для заправки аквалангов. Большое прямоугольное пространство было занято десятками баллонов. С момента затопления « Медузы» пираты заставляли водолазов работать круглосуточно . Это была масштабная водолазная операция. Баллоны нужно было постоянно заполнять, а время нахождения каждого водолаза под водой и количество погружений в день должны были контролироваться.

На скамье подсудимых находилось пятнадцать человек. У некоторых из них были автоматы.

Один из мужчин крикнул матросу на корме по-гречески: «У вас есть на борту трап?»

«Да. Правый борт».

«Опустите его. Мы вам поможем».

Матрос что-то сказал по рации. С носа и кормы к «Фиди» были переброшены канаты. Яхту пришвартовали к причалу. Экипаж спустил трап с предохранительными леерами.

«Пойдем», — Дракос повел нас к трапу.

«Куда мы идем?» — спросила Геката.

«Вы хотели увидеть Коитида Софиас.”

ДРАКОС ОТДАЛ приказ перегрузить золото на «Григорио Фиди» . На причале установили кран. Рабочие и команда собрались на причале и у кормовой части яхты. Они начали загружать поддоны на борт.

Яхта не была предназначена для перевозки грузов. Укладывать поддоны на палубе было невозможно. Вместо этого поддоны были установлены друг на друга, словно мозаика. Перемещение оказалось невероятно сложной задачей. Геката недоумевала, почему они не перегрузили золото на подходящее грузовое судно под покровом темноты. Грузовое судно с собственными стрелами и отдельными грузовыми трюмами было гораздо более подходящим вариантом.

Дракос и его шестеро телохранителей отвели Гекату и остальных в одну из трёх комнат, выходящих в скалу. Комната служила складом. Там стояли стеллажи с водолазным снаряжением: гидрокостюмы, маски, грузовые пояса и ласты.

К ее удивлению, Дракос указал им на каменную лестницу слева.

Высеченная в известняке. Лестница была высокой и широкой и поднималась против часовой стрелки. Это было странно. Средневековые лестницы в замках поднимались по часовой стрелке. Это затрудняло атакующему-правше, поднимающемуся по лестнице, возможность размахивать мечом.

Геката шла вверх по лестнице, за ней следовали Штейн и Дракос. Затем следовали Хардинг-Джеймс, её отец и телохранители. Телохранители были вооружены пистолетами и пистолетами-пулеметами. Поднимаясь по ступеням, она поняла, почему лестница поднимается против часовой стрелки. Это было сделано для того, чтобы защитнику у подножия лестницы было легче отражать нападающих, спускающихся вниз .

Лестница и пещера служили путём эвакуации. Если бы нападавшие захватили монастырь, монахи и их защитники спустились бы по ступеням к ожидающим их лодкам.

Вдоль лестницы на равном расстоянии друг от друга были развешаны электрические лампочки. Это был простой ряд. Провода висели на крючках, вкрученных в известняковый потолок. Воздух был холодным, а камень – влажным. Геката не страдала клаустрофобией, но стены сжимались вокруг неё. Она хотела, чтобы подъём поскорее закончился.

«Не торопись», — раздался по лестнице голос Дракоса.

«Далеко ли ещё?» — задыхалась Геката. Позади неё она слышала тяжёлое дыхание Дракоса. Штейн, казалось, совсем не чувствовал усталости.

«Там больше тысячи ступенек, — сказал Дракос. — Я всегда сбиваюсь со счёта».

Геката достигла вершины и оказалась лицом к лицу с деревянной панелью.

Она положила руки на гладкое лакированное дерево. «Я наверху»,

сказала она.

«Нажмите на панель», — сказал Дракос. «Подождите нас на другой стороне».

Геката толкнула дверь, и она легко распахнулась. Она оказалась в небольшой часовне. Это была ризница, или часовня Жертвоприношений. Она была украшена иконами, обращенными к широкому Жертвоприношению, где готовились приношения. Стол был покрыт богато расшитыми покрывалами.

На столе были расставлены сосуды, используемые при приготовлении Таинства Причастия.

Святая Евхаристия. Облачения, чаши и подсвечники были выполнены в православном стиле. Металлические детали были инкрустированы драгоценными камнями.

золотой крест – православный крест. Вертикальный столб, длинная перекладина, возвышающаяся на две трети высоты, более короткая перекладина над ней и диагональная перекладина внизу. Геката была знакома с этой символикой. Короткая перекладина наверху представляла свиток над распятым Спасителем. Диагональная перекладина внизу символизировала двух разбойников, распятых по обе стороны от Христа. Человек слева от Христа раскаялся и был спасён. Перекладина с его стороны вознесена на небеса. Человек справа от Спасителя отверг Его любовь, поэтому эта сторона перекладины указывает в ад.

Штейн присоединился к Гекате в ризнице. Она выглядела такой же свежей, как и в Эсперосе. Дракос прислонился к стене и перевел дух.

Они долго ждали, пока к ним присоединятся Хардинг-Джеймс и остальные. Вся группа остановилась на узкой лестнице, когда тяжёлый англичанин остановился отдохнуть.

«Здесь». Дракос открыл дверь ризницы, и группа оказалась в кафоликоне . Они стояли за главным алтарём, в деамбулатории. По другую сторону главного алтаря, напротив ризницы, находился диаконник, или ризница. Это помещение предназначалось для священных сосудов, книг и облачений. Оно называлось диаконником, потому что за эти предметы отвечали церковные диаконы. Это соответствует тому, что католики и протестанты считают ризницами своих церквей.

Католикон был прекрасен. Здесь, в монастыре , рассчитанном на сто монахов, орден построил церковь, рассчитанную на пятьсот человек.

Геката стояла за главным алтарем и смотрела на иконы и витражи.

Она обернулась на месте, ослеплённая. Католикон находился в центре Койтида-Софии, на вершине скалы. Солнце ярко светило сквозь окна.

Электрический синий и ярко-красный цвета отражались на полу, алтаре и лицах гостей. Геката взглянула на Штейна, увидела лицо молодой женщины, раскрашенное в синий, красный и золотой цвета. Увидела, как её глаза загорелись от удивления.

Дракос обошёл величественный главный алтарь. Пространство вокруг него было ограничено полированными деревянными перилами. Это было святилище, самая святая часть кафоликона . По обеим сторонам стояли четыре ряда стацидий – деревянных стульев с высокими спинками. Бородатый грек подошёл к одному из стульев, бросился на землю и жестом пригласил Гекату и Стейна сесть напротив него.

«Ты впечатлена?» — спросил Дракос Гекату.

«Как красиво», — Геката посмотрела на хозяина. Она знала Дракоса всю свою жизнь. Никогда она не видела его таким.

Хардинг-Джеймс рухнул на стул рядом с Гекатой. Кириос сел рядом со Штейном. Стацидии были неудобными. Геката изучала замкнутое пространство святилища. Оно было величественным, но отделено от нефа церкви высокой деревянной преградой – иконостасом. Геката знала, что католикон будет как минимум в три раза больше святилища, в котором они оказались.

Иконостас был призван символизировать отделение прихожан от святейшего святых. Он символизировал, что святилище можно достичь только через стремление. В центре иконостаса находились позолоченные Царские врата. По обе стороны от Царских врат находились две диаконские двери, через которые священнослужители проходили в алтарь во время богослужений.