Профессионалы спецподразделений чувствуют себя обязанными освоить использование доступных инструментов. Вопреки боевым уставам, я использовал NOD как можно чаще, чтобы расширить границы возможного.

Проблема с NOD заключается в том, что иногда приходится фокусироваться на руках. Для этого нужна настройка фокусировки на близком расстоянии. В других случаях приходится фокусироваться на ногах. В таких случаях фокусировка на близком расстоянии отключается. Это делает управление NOD неудобным и замедляет прогресс.

Я обнаружил, что, фокусируя один тубус на руках, а другой — на ногах, я могу легко переключать тубусы в зависимости от того, куда хочу смотреть. Это решение эффективно. Однако оно создаёт две новые проблемы. Во-первых, оно ещё больше ухудшает периферическое зрение. Во-вторых, полагаясь на один глаз, вы теряете восприятие глубины. Обе проблемы преодолимы. Как и всё в жизни, чем больше практикуешься, тем лучше получается.

Я поднимаюсь выше, используя свои НОДы, чтобы найти самые узкие опоры для рук и ног.

Медленно значит быстро. Я двигаюсь осознанно, репетирую каждое движение в голове перед выполнением. Сморгнул пот с глаз. Понял, что промок насквозь.

Скалолазание задействует каждую мышцу тела. Говорить, что обнаруживаешь в себе мышцы, о существовании которых даже не подозревал, — банальность, но банальности становятся банальностями, потому что они правдивы. Зацепы для рук и ног напрягают каждую жилу в пальцах, руках и ногах. Ты цепляешься за лицо, пока тело не начинает трястись от боли.

Моя спина выгибается. Единственный способ припудрить руки в этом месте — втиснуться всем телом в щель. Согнись, как лук, посмотри в правую трубку НОД. Мой мозг игнорирует размытое изображение в левой трубке, пока я ищу опору. Я скрещиваю ноги, надавливаю на опору левым кроссовком, прижимаю спину к левой стороне лица. Упор формируется внешним давлением слева на спину и…

Давление на мою ногу справа. Руки свободны, я тянусь к мелу.

Я отгоняю от себя мысли о том, что произойдет, если мой кроссовок соскользнет.

Сосредоточьтесь на текущей задаче.

На высоте двухсот футов я нахожу выступ. В лунном свете его плоская поверхность кажется светлее, чем окружающее его лицо.

Ширина уступа – восемнадцать дюймов, а длина – пятьдесят футов. Мне не интересен уступ сам по себе. Мне важен естественный дымоход, с которым он соединяется. Всё, что угодно, лишь бы подтянуться. Я на полпути. Если этот дымоход хоть наполовину так хорош, как выглядит на фотографии, финишная прямая будет лёгкой.

Дымоход находится именно там, где я и ожидал его найти. Он соединён с уступом и идёт вертикально по поверхности, параллельно пласту, по которому я шёл. Я не могу многого сказать о дымоходе, потому что нахожусь слишком близко к поверхности. Дымоход — это риск, но он того стоит. Вопрос в том, смогу ли я до него добраться?

Я вижу свидетельства действия природных сил, создавших этот уступ. Поверхность рядом с уступом идеально вертикальна. Между 45-сантиметровым уступом и поверхностью есть горизонтальный шов. Шов настолько ровный, что его словно вырезал инженер.

Тысячи лет назад плоский пласт известняка над уступом откололся от скалы. Возможно, это было землетрясение в землетрясениях. Возможно, вес скалы оказал давление на породу под ней. По какой-то причине этот пласт откололся от скалы и упал на штормовой пляж внизу. Разрыв был настолько ровным, что уступ остался позади.

Уступ ведёт к дымоходу. На этом уступе опасность. Я понятия не имею, что представляет собой известняк над обрушившимся пластом. Вполне вероятно, что это рыхлая порода, которая может развалиться под собственным весом.

Ранее я слышал, как отвалился камень и с грохотом покатился по склону. Линия его падения совпадает с линией обрыва над уступом. Погода, падающий камень…

Это то, что мы называем объективными опасностями . Некоторые горы полны таких рисков. Если мне придётся столкнуться со скалой только с одной, я с этим справлюсь. Я изучаю склон при лунном свете, затем через правую трубку моих НОД. Я могу изучать проблему всю ночь или пойти на работу.

Я иду на работу.

Первый мешок с верёвкой, уже пустой, скатывается вниз по склону. Я забиваю второй крюк в трещину над первым. Открываю второй мешок, вытаскиваю кусок верёвки. На двух крюках устанавливаю второй анкер, проверяю его прочность. Он надёжно выдерживает вертикальные, вертикальные и боковые нагрузки. Если мне нужно пересечь этот уступ, он должен выдерживать боковые нагрузки.

Однажды я разговаривал с работягой, который строил небоскребы в Нью-Йорке.

Спросил его, как он может ходить по этим балкам и фермам на высоте тридцатого этажа. Он ответил, что это не проблема. Положите балку на улицу, и вы сможете пройти по ней, не задумываясь.

Большинство людей, которые говорят, что боятся высоты, на самом деле ее не боятся.

Они боятся смерти. Это две разные вещи. Человек, летящий в пассажирском самолёте и смотрящий в иллюминатор на пейзаж на высоте девяти тысяч метров внизу, не боится высоты. Поставьте того же человека на край небоскрёба и попросите его посмотреть вниз, и он скажет, что боится высоты. На самом деле он боится упасть и разбиться насмерть, что вполне логично. Все боятся смерти. Но он не боится высоты.

Суть в том, что если вы чувствуете себя в безопасности, вы не будете испытывать страха. Чтобы чувствовать себя в безопасности, нужно всё тщательно продумать и обеспечить себе надлежащую защиту.

Я прикрепляюсь к верёвке с помощью прусика и распластываюсь на стене. Ощупываю поверхность камня и медленно поднимаюсь на выступ.

Я начинаю двигаться боком, смотрю под ноги через правую трубку НОД. Идти легко. Уверен, что смогу преодолеть 15-метровый траверс за пять минут, если не остановлюсь.

Заставляю себя остановиться, когда я уже на пятнадцать футов на уступе. Медленнее значит быстрее. Нахожу трещину в стене и забиваю крюк. Он должен выдержать и боковую, и нисходящую силу. Пристегиваюсь оттяжкой и продолжаю идти.

В воздухе раздаётся странный свист. Полусвист, полутрепет. Удар по левому плечу. Словно сверху дубинкой ударили. Я так ошеломлён, что кряхчу. Скорее от неожиданности, чем от боли. Моё туловище поворачивается против часовой стрелки. Несильно, но достаточно, чтобы сбросить набок вес моих рюкзаков и стойки с железом.

Я падаю с лица земли.

Я прыгал с самолёта столько раз, что сбился со счёта. Тысяча прыжков, а то и больше. Это то же самое чувство. Я срываюсь с карниза, попадая в свободное падение. Разница в том, что я знаю, что мой спуск…

чтобы меня задержали строп Прусика, крюк, который я только что забил, и якорь в пятнадцати футах позади меня у вертикальной трещины.

Вот почему анкер должен воспринимать боковую силу. Поскольку я двигаюсь боком вдоль уступа, анкер находится на том же горизонтальном уровне, что и мой последний крюк. Когда мой страховочный трос зацепляется за этот крюк, мой вес создаёт направленную вниз силу, которая преобразуется в боковую силу, действующую на анкер.

Я с грохотом врезаюсь в стену.

Пинг!

Резкий металлический звук. Крюк не выдержал.

Теперь я боюсь.

OceanofPDF.com

17

ЧЕТВЕРТЫЙ ДЕНЬ – ПОЛНОЧЬ, КОИТИДА СОФИАС

Я еще не умер.

Вцепившись в последний крюк, я продвинулся ещё на десять футов по уступу. Общая длина верёвки, отделяющей меня от точки крепления, составляет двадцать пять футов. Точка крепления стала осью маятника с плечом длиной двадцать пять футов, на конце которого я вишу.

Гравитация тащит меня по дуге маятника. Я подпрыгиваю и царапаю скалу, кряхтя при каждом ударе. Я достигаю точки равновесия прямо под якорем и переваливаюсь через левый край трещины.

Продолжайте царапать по левой грани, добиваясь максимального углового смещения маятника.

На секунду всё замирает. Мои пальцы цепляются за стену, пытаясь ухватиться за неё. Но не находят. Гравитация возобновляет свою безжалостную работу. Я снова бросаюсь вперёд. Ругаясь себе под нос, я двигаюсь в противоположном направлении. Прижавшись, стараюсь минимизировать травмы, пока законы физики не заставят меня остановиться.

Еще дважды я пролетаю по дугам уменьшающегося углового смещения.

Наконец я прислоняюсь к стене, в семи метрах от точки крепления. Левой рукой хватаюсь за трещину, а правой – за веревку. Закрываю глаза и потею.

Проверьте Breed Machine. Не так давно мои мышцы были в агонии.

Теперь у меня болят кости и зубы. Кажется, ничего не сломано. Должно быть, в плечо упал камень. Мне следовало быть внимательнее.

Я цепляюсь за верёвку правой рукой. Поднимаю левую руку, вытягиваю её и двигаю. С рукой всё в порядке, но верхняя часть плеча затекает. Повиснув на обвязке, я нахожу зацепку там, где правый край трещины загибается внутрь. Взгляните на свои ноги через NOD. Там есть зацепка для левой ноги, а не для правой. Я скрещиваю лодыжки и чувствую трение между подошвой правого кроссовка и камнем.

Ладно, я могу снять Прусик. Время остаётся решающим фактором, поэтому я поднимаюсь.

Возвращаюсь к точке крепления. Добравшись, проверяю. Оба крюка держат.

Ни один из них не болтается. Я был неосторожен, падающие камни. Якорь спас мне жизнь.

Я снова перехожу уступ. Каждые десять футов я забиваю крючья в стену. Все мои чувства обострились до предела, реагируя на признаки падающих камней.

Боль в мышцах не проходит. Вместо локализованной, острой боли она переходит в разлитую боль. Плечо снова обретает подвижность. Траверс не так тяжёл, как подъём. Скоро работа станет сложнее.

Дымоход полностью соответствует моим ожиданиям. Его ширина одинакова по всей длине до самого монастыря. Чуть уже размаха раскинутых рук.

Если бы дымоход был более узким, я бы об этом не подумал.

Во многие дымоходы не пролезет человек, пока он не снимет свой рюкзак.

С помощью двух крючьев я устанавливаю третью, и последнюю, точку крепления у основания камина. Второй мешок всё ещё тяжёлый, с 150 футами верёвки.

Оставшиеся пятьдесят футов тянутся поперёк траверса. Я вытаскиваю Cold Steel OSS из ножен и отрезаю пятидесятифутовый хвост. Застёгиваю сумку, обматываю ремень вокруг внешней стороны моего нового якоря.

Убираю нож в ножны, расстегиваю молнию на третьем мешке. Беру чистую верёвку и привязываю её конец к точке крепления. Пристёгиваю верёвку к обвязке прусиком, готовлюсь к подъёму.

Перейдите через дымоход, упритесь одной ногой и одной рукой в каждую стену.

Это игра на трение, игра на давление. Пока я давлю на стены, я могу сохранять стойку. Я поднимаю одну ногу и поднимаю её, надавливая на оставшиеся три точки. Когда эта нога упирается в камень, я поднимаю другую. Как только обе ноги упираются в землю и колени сгибаются, я отпускаю руки, выпрямляю ноги и продвигаюсь ладонями вдоль дымохода.

Когда я нахожу особенно хорошую трещину, я вбиваю крюк в одну из стен. Одной рукой я забиваю его. После падения я не собираюсь рисковать.

Работа кропотливая, но я уверенно продвигаюсь. В девяти метрах от вершины скалы я забиваю крюк и пристегиваю молоток к поясу.

Вряд ли кто-то на вершине скалы услышал меня, когда я был далеко внизу.

С этого момента риск обнаружения возрастает. Падение с высоты 18 метров убьёт меня, но то же самое случится и с пиратом, на вершине которого стоит USP.

Осталось пройти десять футов, и я ищу опору для рук и ног на левой стене.

Продолжаю идти. В трёх футах от вершины нахожу диагональный шов. Хватаюсь за него левой рукой. Мои ноги упираются в стену, поддерживаемые давлением. Использую НОДы. Глядя через правую трубку, осматриваю стену вокруг левой ступни.

Одна хлипкая опора. Ставлю на неё левый кроссовок, хватаюсь правой рукой за шов. Тело вывернуто, опирается на три точки. Выпрямляюсь, переставляю правую ногу к левой стене. Руки и левая нога дрожат от усталости. Цепляюсь носком правого кроссовка, ища опору.

Нахожу. Крошечный бугорок, приподнятый на долю дюйма. Упираюсь правым пальцем ноги в этот выступ. Переношу вес с левой ноги, насколько это возможно.

Отдохновение от боли – это так здорово. Сила вливается в меня.

Три гнилых фута до края дымохода и вершины скалы за ним. Если я смогу ухватиться за край руками, я смогу перенести ноги на шов внизу. Я делаю глубокие вдохи, репетируя движение в уме.

Поднимаюсь, хватаюсь за край правой рукой. Сжимаю, словно хочу пробить в скале дырки для пальцев. Изгибаюсь, переношу вес на левую ногу и высоко поднимаю правую. Царапаю стену краем ботинка.

Попробуй ещё раз, упрись пяткой в шов. Нога почти прямая, только чуть согнута в колене. У меня всё в порядке. Руки и правая нога разгружают левую.

Я освобождаю шов левой рукой и хватаюсь за край. Теперь я опираюсь обеими руками на твёрдую скалу на вершине скалы. Вытянув руку, я естественным образом срываю левую ногу со ступеньки. Она не находит опоры, но у меня есть три другие точки опоры.

Сделай глубокий вдох, кряхт. Одним мощным рывком я перекидываю правую ногу через край. Тяну изо всех сил руками, мышцы напрягаются, словно стальные тросы. Стальные тросы не жгут болью, а агония от взрывного сокращения сухожилий иссушает мой мозг. Моё туловище перекатывается через край, волоча за собой левую ногу. Не успеваю опомниться, как оказываюсь лёжа на спине на вершине скалы. Вес моего тела сминает пустой мешок с верёвками подо мной.

Надо мной Койтида Софиас затмевает звезды.

ЮЖНАЯ СТЕНА монастыря примыкает к скале вплотную. Каменные и известковые стены отделены от скалы слоем рыхлой породы толщиной в шесть дюймов. Я правильно сделал, что поднялся через камин. Если бы я продолжил путь по первой вертикальной трещине, у меня было бы мало места, чтобы собраться наверху. Проникновение в здание было бы сложнее.

Верхушка дымохода представляет собой узкую каменную полку шириной в три фута. Полка упирается в каменную стену Коитида Софиас. Бездомному в спальном мешке на тротуаре места больше, чем мне.