Он просто роскошный. Я оцениваю глубину конструкции по изображениям в Magellan Navigator. Полагаю, на первом этаже десять комнат. Шесть в главном доме и по две в каждом крыле. Столько же на втором этаже и четыре на чердаке. Подвал, конечно же, есть.

Взгляните на мост через бинокль. Он достаточно широкий для машины. Приложение показало мне детали каретного сарая. Я видел его, частично скрытый, когда Кеннеди вез меня по шоссе I-10 на место убийства Кармен Эспозито. Каретный сарай, очевидно, используется как гараж и служит прислугой — Луки.

Частная армия наёмников. За каретным сараем находится лодочный сарай и небольшая пристань.

В конце моста находится дорога, ведущая от главного дома.

Там, на берегу, находятся еще один лодочный сарай и причал.

Озеро Пончартрейн — не место для суперъяхты, хотя Марк Лука может себе её позволить. Он, вероятно, держит такую на побережье Мексиканского залива. Здесь у него девятиметровый двухвинтовой прогулочный катер с небольшой осадкой. Изящный и красивый, с литым композитным корпусом. Эта крошка, наверное, делает тридцать узлов.

Двое мужчин стоят на палубе, уперев руки в бока.

Они смотрят на что-то в моторном отсеке.

Это значит, что над дизелями работает как минимум еще один человек.

Пока что четверо.

Обращая внимание на запад, я вижу ещё больше болот и топей, ещё одну эстакаду. Эта эстакада — новая трасса I-55. Между I-55 и островом Луки проходит старая трасса US 51, где была убита Кармен Эспозито. С моей точки обзора её не видно, потому что она находится на уровне воды. Она буквально скрыта болотными камышами и кипарисовым лесом.

Я улучшаю свой рисунок, добавляя мост и лодочный сарай. Затем возвращаюсь в «Таурус» и проверяю на телефоне «Магеллан Навигатор». Я хочу изучить остров Луки лично. «Магеллан Навигатор» обновляется нерегулярно. Вполне нормально обнаруживать существенные расхождения между «Магеллан» и текущим рельефом местности.

От шоссе US 51 к западному берегу озера Пончартрейн ведут несколько дорог. Другая дорога, как и та, по которой я сейчас иду, идёт параллельно воде. Я кладу телефон в карман жилета «Патагонии» и завожу мотор. Резко разворачиваюсь и возвращаюсь тем же путём.

МНЕ НЕ ПРИДЕТСЯ проезжать мимо места убийства Кармен Эспозито. В полумиле к северу по шоссе US 51 я поворачиваю на восток, на Френьер-роуд. Она асфальтированная, но не более чем однополосная. Если я встречу машину, едущую навстречу, нам придётся резко снизить скорость и проскочить друг мимо друга. Вдоль левой стороны тянется длинная вереница старых телефонных столбов. Провода и линии электропередач – безмолвное обещание зачатков цивилизации на другом конце.

Проехав три четверти мили, я оказываюсь на перекрёстке. Это дорога вдоль озера, идущая параллельно берегу. Я игнорирую её, проезжаю ещё немного по Френье и обнаруживаю, что асфальтовая дорога исчезает. Я у самой воды, окружённый болотами и топями. Впереди и справа от меня находится остров Луки.

Я выхожу из машины, достаю бинокль и осматриваю поместье гангстера. Всё так, как я и думал. Расположение окон в доме симметричное. Окна на первом этаже закрыты ставнями. Окна на восточной стороне второго этажа открыты. Должно быть, там жил Марк Лука.

Каретный сарай, лодочный сарай, причал и мост. По столбам моста проходят стационарная телефонная линия и линия электропередачи.

Я мысленно представляю себе побег Кармен Эспозито. Как она высвободилась из пут, непонятно. Верёвки были настолько тугими, что она не могла выбраться без посторонней помощи. Думаю, её развязали. Чтобы сходить в туалет, погулять или быть изнасилованной. Вероятно, последнее. Иначе её охранник или охранники были бы начеку. Только во время совокупления охранник мог позволить девушке взять над ним верх.

Эспозито так и сделал. Каким-то образом она обезвредила его и выбежала из дома. Перешла мост и заблудилась в болоте. Держу пари, она примерно следовала по дороге вдоль озера. Это было быстрее, чем пробираться сквозь кусты в темноте. Ей пришлось идти по дороге Френье, ориентируясь по звёздному или лунному свету.

На Френье-роуд нет уличных фонарей. Это буквально палки. Но деревья редкие. О кронах и говорить нечего.

Добравшись до трассы Old US 51, она повернула на север. Вероятно, она не знала, где находится. Когда похитители привезли её на остров Луки, она была либо без сознания, либо с завязанными глазами. Если бы она знала, где находится, если бы правильно ориентировалась, она бы повернула на юг. Если бы она повернула на юг, помощь была бы всего в нескольких минутах езды.

Но она повернула на север и предопределила свою судьбу. До Пончатулы было двадцать миль в том направлении. Похитители поняли, что она пропала, и разделились на две группы. Одна группа направилась на юг, а другая на север. Группа, двигавшаяся на север, догнала её через две мили по трассе Old US 51.

Сомневаюсь, что им было приказано её убить. Она стоила им денег.

Но среди мужчин, которые делают с детьми то же, что и эти мужчины с Бейли Митчелл и Тейлором Пёрди, нет недостатка в психопатах. Тот, кто поймал

На тёмной дороге к ней подъехал автомобиль, и девушка оказалась в свете фар. Она увидела его, поняла, что попалась, и бросилась бежать.

Интересно, как далеко они за ней следовали. Отчаянная фигура, бежавшая по тёмной дороге в погоне за собственной тенью. Той, что отбрасывала яркая вспышка.

Мощные светодиодные фонари ослепляли ее всякий раз, когда она поворачивала голову.

Пока её лёгкие не отказали или преследователь не устал от этой игры. Он остановился, дал ей вырваться вперёд, а затем нажал на газ. Разогнался до шестидесяти миль в час и врезался в неё. Разорвал её и сломал её тело автомобилем весом в две тысячи фунтов.

На кого это похоже?

Я ПРИПАРКОВАЛСЯ на обочине дороги, держу телефон в руке.

«Что у тебя есть для меня, Штейн?»

«У всех четверых детей было проведено тканевое типирование, — говорит Штейн. — Это необходимо для оценки доноров и реципиентов при трансплантации органов».

"Необычный?"

«Не обязательно. Для людей стало нормой жертвовать органы в случае смерти. Дети, вероятно, что-то подписали в заявлении, когда регистрировались в Мириам Уинслет».

«Не все из них достигли совершеннолетия, чтобы дать согласие».

«Это правда, но я не знаком с этой областью права. Мириам Уинслет — благотворительная организация. Подав заявление на убежище вместе с Мириам Уинслет, она, возможно, стала их законным опекуном. Не цитируйте меня, Брид. Нам нужна консультация юриста по этому вопросу».

«Это дьявольщина».

«Их типировали только по тканям. Тестирование могло быть законным.

Помните, никто из них не был использован в качестве доноров. Они исчезли, а тела Тейлора Пёрди и Бейли Митчелла были изуродованы способом, напоминающим ритуальное убийство.

«Хорошо. Лука и Дюран могут заняться сбором урожая в доме Луки?»

«Да, если они оборудуют операционную для этого. Я консультировался с парой хирургов в клинике имени Уолтера Рида. Они сказали, что организовать такую операционную будет несложно, если есть деньги. Тем более, что доноры, как ожидается, не выживут. Их необходимо поддерживать в живых до завершения сбора органов.

В идеале сердце следует извлекать сразу после смерти. Не позднее, чем через тридцать минут.

Меня бросает в дрожь от слов Штейна. Хладнокровие преступников просто невероятно.

«Главное, — говорит Штейн, — сохранить жизнеспособность органов. Необходимо решить серьёзные логистические вопросы. Органы необходимо извлечь и доставить в учреждение, где будет проводиться трансплантация. В зависимости от политики, процедур и юридических требований, необходимо подготовить определённые документы. Я направил свою команду для изучения этого вопроса. Мы считаем, что имеет место серьёзная подделка документов».

«Ваша команда? Но вы официально в ней не участвуете».

«Нет, — говорит Штейн, — я не вмешиваюсь. И ЦРУ не должно вмешиваться во внутренние операции. Пока что это лишь небольшой запрос, так что я с радостью это сделаю. Я смогу привлечь ФБР к делу в подходящий момент. Похищение людей и межгосударственная транспортировка органов, полученных в результате торговли людьми, — это, без сомнения, их юрисдикция».

«Хорошо. Я убеждён, что Роуэна держат на острове Луки. Я всегда думал, что больница — это маловероятно. Она слишком маленькая, и там полно народу».

«Да. Для таких дел нужно уединение», — Штейн колеблется. «Что теперь, Брид?»

«Мы спасаем Роуэна. Но этот остров — крепость. Мне нужен план».

АЛЬБЕРТИНА ОТКРЫВАЕТ мне дверь и улыбается. «Брид, нам пора прекращать встречаться вот так».

Я обнимаю Альбертину и целую её. Наслаждаюсь ощущением её гибкого тела, упруго-мягким ощущением её плоти под моими руками. Сладким, влажным пространством её рта, вкусом её языка. Она начинает двигать бёдрами, прижимаясь ко мне, и я чувствую, что отвечаю.

Я осторожно отстраняюсь от нее.

«Мне нужна твоя помощь», — говорю я.

Карие глаза Альбертины — сплошные зрачки. «Что я могу сделать?»

«Мне нужны Бастьен и Реми, чтобы помочь вернуть сестру моего друга. Это опасно. Нас могут убить».

«Девушка, которую забрали обаифо ?»

Я киваю. «Он её убьёт. Как и тех, других девочку и мальчика».

Альбертина долго смотрит вниз, а затем снова на меня. «Я спрошу их. Они сделают это за меня».

Девушка идёт в гостиную и берёт телефон. Набирает номер. Ответ хрипловатый мужской голос. Они несколько минут говорят на каджунском французском. Я слышу слово «obayifo» . Наконец Альбертина отключает вызов и оглядывается на меня. «Они идут».

"Спасибо."

«Вы сможете объяснить им, что вам нужно, когда они прибудут», — говорит Альбертина.

«А теперь мне нужно вам кое-что показать».

Девочка подходит к полкам у стены гостиной.

Берёт яблоко с полки и несёт его мне обеими руками. «Смотри на это».

"Что это такое?"

Альбертина молчит. Она разрезала яблоко пополам бритвой. Круговой надрез примерно на две трети от основания. Разрез проходит по всей окружности плода. Она осторожно приподнимает верхушку. Внутренняя часть донышка выскоблена, оставляя свободное пространство. Она налила в яблоко тёмный ром. На секунду я задумываюсь, стоит ли мне его пить.

«Посмотрите внимательно», — говорит она.

Вот — свёрнутый в тонкую трубочку листок синей бумаги. Он опущен в ром.

Осторожно, двумя тонкими пальцами, она вынимает его из футляра. Протягивает мне. «Прочитай».

Я медленно разворачиваю бумагу и читаю пять букв, напечатанных на ней печатными буквами. Это « ПОРОДА» .

Я наклоняю голову и приподнимаю бровь. «Что это?»

«Это подношение Ошун , богине любви и золота. Я попросил её заступиться за тебя перед Легбой . Даровать тебе мир».

Альбертина забирает у меня бумагу, сворачивает её и кладёт обратно в яблоко. Кладет яблоко обратно на полку.

Не знаю, польстить мне или посмеяться. «Ты… наложил на меня заклинание?»

тебя это не действует . Пойми, Легба сделает с тобой всё, что захочет. Я обратился к Ошун с просьбой остановиться».

«И он сделает это ради нее?»

«В обмен на то, что он хочет от неё . Да».

«И она ему это отдаст?»

«Да. Потому что я даю ей что-то ценное ».

Звучит просто. Почему я в замешательстве?

«Что это?» — спрашиваю я.

Альбертина выглядит грустной. «Это неважно, Брид. На следующей церемонии я попрошу Ошун войти в меня и завершить транзакцию. Не беспокойся об этом больше».

Уверенность в тоне Альбертины сбивает с толку. Боги Обиа дают своей пастве то, что она желает… настолько деловым образом, что это напоминает сделку с дьяволом. Никаких отговорок вроде «Бог помогает тем, кто помогает себе сам». Заплати то, что должен, и боги Обиа возместят.

Раздается стук в дверь.

Альбертина впускает Бастьена и Реми в комнату.

OceanofPDF.com

15

ДЕНЬ ТРЕТИЙ - ОЗЕРО ПОНШАРТРЕН, 16:00

Пикап Бастьена «Форд» подпрыгивает на разбитой дороге к западу от Ресеррекшн-Байю. Дорога не асфальтированная, а прошедшие ночью дожди прорыли глубокие борозды в красной глине. Я боюсь, что «Таурус» заглохнет, но, чёрт возьми, это не моя машина.

Мы оказываемся на поляне. На одном конце стоит дом из деревянных досок, грубо сколоченных гвоздями и шатко балансирующих на сваях. Он был построен на сваях для защиты от штормовых волн. Под ним сложены ящики, накрытые гнилым брезентом. Куры свободно бегают по двору, кудахчут и бьют крыльями, танцуя вокруг белой пластиковой садовой мебели.

За домом река блестит в лучах послеполуденного солнца.

Пикап резко останавливается, и каджуны вылезают. «Пошли со мной», — говорит Бастьен.

Я вылезаю из «Тауруса» и захлопываю дверь. Воздух пропитан пылью и чем-то, что может быть только куриным помётом. Перед домом – круг из камней, окружённый остывшим костром. Из пары кипарисовых веток, срубленных и обрезанных в форме буквы Y, сооружена рама. Столбы закопаны в глину на расстоянии полутора метров друг от друга, и между ними уложена перекладина. На перекладине подвешены три большие пятнистые форели.

«Хорошая рыба», — говорю я. Отличная рыба. Я бы гордился, если бы вытащил хоть одну из них.

Бастьен оборачивается. Впервые я вижу, как загораются его глаза. «Хорошее время года», — говорит он. «Летом слишком много пресной воды. В озере нет соли, нет рыбы. Когда появляется соль, они мечут икру».

Я прохожу мимо рыб с их мёртвыми глазами. Слышно раздражающее жужжание мух.

Слава богу, их не больше горстки.

Мы идём по глинистой поверхности поляны. За домом протекает ручей, который направляет дождевую воду в проток. Танин с деревьев окрасил сток в цвет крепкого чая.

Снаружи, за домом, стоит стол. На него положили подстреленного оленёнка. Над сердцем животного рана размером с мяч для гольфа. Выходного отверстия я не вижу. Если это входное, то, должно быть, стреляли из крупнокалиберной винтовки. Охотник ещё не приступил к потрошению и снятию шкуры с добычи.