Из коридора доносятся голоса. Я раскладываю фотографии и отчёты по папкам. Подхожу к шкафам и возвращаю файлы на место. Со стороны лифтов приближаются мужчина и женщина. Я отступаю в сторону от раздвижных дверей. Если они войдут, я проскочу мимо них, добегу до ближайшей лестницы и выпрыгну.

Мужчина и женщина останавливаются на полпути по коридору, и их голоса затихают. Они зашли в кабинет патологоанатома.

Пора уходить. Я обвожу взглядом морг. Проверяю, ничего ли я не забыл. Затем выхожу в коридор и иду

в патологоанатомическое отделение. Голоса мужчины и женщины становятся более различимыми.

Я узнаю эти голоса. Тёплый голос медсестры Шелли, холодная, чёткая дикция доктора Дюрана. Они ведут беседу.

«…не продаётся на аукционе», — говорит медсестра Шелли. «Его доставили по специальному заказу, на четыре очка. У нас есть две почки и три доли печени».

Шелли замолкает. Слушает собеседника по телефону.

«Повторю ещё раз, — говорит она, — сердце недоступно. Если вас не интересуют остальные вещи, нет смысла продолжать».

Ещё одна пауза. «Спасибо», — говорит Шелли. Затем добавляет: «Кобра не хочет продолжать».

«Всё в порядке», — говорит Дюран. «Сердце нужно срочно отправить; мы должны выполнить заказ не раньше девяти часов вечера и не позже десяти. Сердце жизнеспособно только в течение шести часов после смерти и должно быть доставлено в самолёт по расписанию. Всё, что мы получим за остальные предметы, — это бонус».

«Представьте, что вы заплатили сто миллионов долларов за сердце», — говорит Шелли.

«Это нетрудно представить. Нужно соответствовать множеству критериев, нужно попасть в список, нужно ждать своей очереди. Богатые люди не склонны ждать своей очереди. Особенно когда их жизнь висит на волоске. Хуже того, отказ приёмной комиссии — это смертный приговор».

Из коридора доносится стук по клавиатуре. Пауза, и Шелли говорит: «Python готов предложить десять миллионов за печень целиком».

«Ага, — говорит Дюран. — Мне нравится, когда игра становится интересной. У нас есть три доли на продажу. Каждая из них сама по себе жизнеспособна. Вопрос в том, стоит ли целое больше суммы его частей?»

«Анаконда и Раттлер готовы заплатить по три и четыре доллара за долю».

«Отлично. Нам нужна дополнительная заявка на три».

«У меня есть пара потенциальных игроков».

«Имейте в виду, — говорит Дюран, — если сумма трёх не превышает десяти миллионов, все три проигрывают. В этом случае у всех есть стимул повысить свои ставки».

«Я сделаю всё, что смогу. В любом случае, у нас есть минимум в десять миллионов».

«Посмотрим, как далеко мы сможем зайти с этим».

В голове каша, я отступаю от двери и быстро иду к пожарной лестнице. Открываю дверь, вхожу и тихо закрываю её за собой. Дюран и Шелли так небрежно обсуждали продажу краденых органов. Казалось, их это ничуть не трогало. Дюран, должно быть, хирург. Если человек может быть настолько отстранён от мясничества, он наверняка способен уничтожить тело так же тщательно, как были уничтожены Тейлор Пёрди и Бейли Митчелл.

Какое извращенное удовлетворение он мог получить, совершая такую бойню?

И Шелли. Ей, должно быть, нравится смотреть.

Но… и обаифо тоже .

Я поднимаюсь по двум пролётам лестницы на первый этаж и возвращаюсь в консультационную. Снимаю халат и вешаю его на вешалку.

Вернись к креслу и сядь. Я получил то, за чем пришёл, так что к чёрту всё, мне лучше уйти. Они подумают, что я устал ждать. Я встаю.

Раздаётся стук, и дверь открывается. В комнату заглядывает молодой человек в лабораторном халате. «Я доктор Спенсер. Извините, что заставил вас ждать».

Я улыбаюсь. «Всё в порядке, доктор. Я как раз собирался уходить».

«Лучше я проведу быстрый осмотр».

«Нет, спасибо. Мне гораздо лучше».

Я извиняюсь и прохожу мимо врача. Через пять минут я уже на улице и иду к парковке.

В РЕШЕРКШН-ПЭРИШ немного жарко из-за разгуливающего по округе шерифа Кеннеди.

К этому моменту она уже знает, что я убил ещё четверых наёмников Луки. Она изучила мой послужной список. Видела мою квалификацию, назначения, загадочное досрочное увольнение. Потом — ряд контрактных должностей с тщательно отредактированными описаниями. Многие из них с грифом «СЕКРЕТНО». Она знает, что вокруг прихода Воскресения вращается какая-то машина смерти.

Она не узнает о Бастьене и Реми, и это хорошо. У Луки достаточно ресурсов, и я не хочу, чтобы он подсылал к Альбертине и её друзьям в Ресеррекшн-Байю.

Я еду на восток, в округ Джефферсон, и нахожу «Макдоналдс». Заказываю кофе и черничный маффин. Паркую «Таурус» в укромном уголке. Беру телефон и звоню Штейну.

«Я не хочу знать, как ты это получил». Штейн, очевидно, просматривает файлы, которые я отправил ей по электронной почте.

«Я украл их у Resurrection General. Безопасность у них не очень, но они обнаружат эту активность при регулярных проверках внешнего трафика. Служба безопасности Луки проверит вашу почту».

«Вот это да, они удивятся», — усмехается Штейн. «Нет, думаю, Лука уже догадывается, с кем имеет дело. Он начинает волноваться».

«Он играет по-крупному. Хочу прояснить для вас, что вы сейчас видите».

"Стрелять."

«Лука торгует органами. Думаю, они планируют сегодня вечером расчленить Роуэна.

Ее сердце будет продано за сто миллионов долларов».

Штейн ахнул. «Так много?»

«Я слышал, как медсестра Шелли и доктор Дюран проводили аукцион прямо в подвале больницы Воскресения. Сердце было спецзаказом. Четырехочковый матч, что бы это ни значило. Спросите своих патологоанатомов — должно быть, именно для этого и нужны все анализы. Они принимают пациентов, убежавших из больницы, и проводят полное обследование.

Они принимают заказы и сводят претендентов с донорами».

«Я поговорю с лучшими специалистами Walter Reed».

«Пожалуйста. Они зарабатывают сотню на её сердце, но не позволяют её почкам и печени пропадать зря. Есть две почки на продажу. Судя по всему, печень состоит из трёх долей, и каждая доля пригодна для пересадки. Сейчас они развлекаются, пытаясь получить лучшую цену либо на пакетное предложение, либо на части».

«Боже мой, они хладнокровные ребята».

«Это уже не городская легенда, Штейн. Марк Лука создал блестящую, хоть и извращённую, бизнес-модель. А теперь поговорим о Кармен Эспозито.

Она — особый случай».

«Девушка, которую сбила машина».

«Без сомнения, это было убийство. Ваши патологоанатомы должны ознакомиться с заключением о вскрытии. На запястьях и лодыжках имеются следы от лигатуры. Это означает, что её какое-то время держали связанной, вероятно, тонким кожаным шнуром или бечёвкой.

Думаю, это было обездвиживание, а не пытки. Каким-то образом ей удалось вырваться и побежать на север. По какой-то причине её убили, вместо того чтобы забрать обратно.

Тот, кто это сделал, был очень подлым. Он сбил её на скорости шестьдесят миль в час и просто разбил.

«Если она сбежала и была убита на шоссе Old US 51, скорее всего, ее держали в доме Марка Луки».

«Точно. Мы наблюдаем определённую активность вокруг этого дома.

Эспозито был убит на северо-западе 51-го. Бейли Митчелл и Тейлор Пёрди были найдены в болоте у реки Ресеррекшн-Байю. Это к югу-востоку.

«Роуэн, должно быть, на острове Луки».

Мы не можем позволить себе ошибиться. Выясните, что требуется для проведения подобной операции. Не уверен, что у Луки есть оборудование для изъятия органов. Все мы знаем городскую легенду о парне, которому дали наркотик для изнасилования на свидании, и он проснулся в своём гостиничном номере — без почки. Надеюсь, это всего лишь легенда. Всё, что нужно Луке и Дюрану, есть в больнице. Если им придётся работать сегодня ночью, они, возможно, держат Роуэна там.

«Ты уверен, что они сказали сегодня вечером?»

«Абсолютно. Не раньше девяти, не позже десяти. Сердце, видимо, живо только шесть часов, а у них строгий график».

«Здесь есть вполне реальная проблема, Брид».

"Скажи мне."

У нас нет никаких улик для ареста Луки. Видео, которое Элли украла у Мириам Уинслет, — улика против Деса и Виктории Кэлторп, и при этом не очень веская. У нас нет улик против Луки, и нет времени организовывать полицейскую облаву ни в одном из этих мест.

Я не собираюсь говорить Штейну, что Лука — обаифо , человеческое орудие злых богов, приносящее в жертву невинных детей ради удовлетворения собственной жадности.

«Нам не нужны доказательства, Штайн».

«Что вы имеете в виду, говоря, что нам не нужны доказательства?»

«Разберись».

OceanofPDF.com

14

ДЕНЬ ТРЕТИЙ - ОЗЕРО ПОНШАРТРЕН, 14:00

В магазине я выбираю снаряжение для кемпинга и охоты.

Стеллажи с винтовками на стене, коробки с боеприпасами на полках, пистолеты в стеклянных витринах. Моё внимание переключается на охотничью одежду и полки с аксессуарами.

Я подхожу к прилавку и прошу продавца о помощи. Это пожилой мужчина с редеющими седыми волосами и очками на остром носу.

«Чем я могу вам помочь, сэр?»

«У меня есть список, но мало времени», — говорю я. «Поможешь мне его просмотреть?»

«Я сделаю все, что смогу».

Через полчаса мои вещи уже сложены на прилавке рядом с его кассой. Серая ветровка Patagonia Gore-Tex с флисовой подкладкой, Canon 15x50.

Всепогодный бинокль, фонарик Surefire Tactician, пистолет Cold Steel OSS

обоюдоострый нож, пружинный нож Benchmade Claymore, пистолетный ремень, кобура для SIG и холщовый подсумок для запасных магазинов SIG.

Продавец упаковывает товары, я оплачиваю счёт. Отношу снаряжение к «Таурусу» и открываю багажник. «Ингрэм», который я отобрал у стрелка, лежит в мешке с полудюжиной магазинов на тридцать патронов. Второй мешок с ещё полудюжиной магазинов лежит рядом. Это тяжёлые мешки. Если вы держали в руках заряженный 1911, то знаете, насколько тяжёлые восемь патронов 45-го калибра для ACP. Представьте себе шесть магазинов на тридцать патронов, то есть в общей сложности сто восемьдесят патронов, плюс тридцать в оружии.

Я расстегиваю «Бенчмейд» и срезаю бирки с ветровки. Надеваю её. Затем достаю бинокль из коробки и кладу его на пассажирское сиденье. «Колд Стил» убирается в ножны, которые я прикрепляю к пистолетному ремню.

Я распаковываю «Surefire» и кладу его в левый карман куртки. «Benchmade» закрываю и кладу в правый. Отношу упаковку к мусорному баку в конце парковки и выбрасываю. «Ingram», пистолетный ремень и «Cold Steel» оставляю в багажнике. «SIG» остаётся за поясом. Захлопываю багажник и сажусь в машину.

С трассы I-10 на запад я съезжаю на Леблан. Я немного опоздал, и мне придётся вернуться. Проблема в эстакаде. Большая её часть проходит по болотам и топям. В некоторых местах шоссе проходит чуть ниже верхушек деревьев. Если посмотреть направо, можно увидеть обширные солончаки и равнины, которые легко затапливаются. Представьте себе, как паводковые воды затопляют те немногие дороги, которые исчезают навсегда, когда вода отступает. Ураган «Катрина» опустошил это место. Вода разрушила всё. Съезды построены рядом с дорогами и зданиями, которые сохранились с течением времени.

Взгляните налево с шоссе I-10, и вы увидите фрагменты этих сохранившихся построек и новые, построенные рядом с ними. Создаётся впечатление, что выжившие заняли более безопасную позицию. По мере того, как появляются новые здания, островки цивилизации разрастаются и обретают видимость постоянства. Однако в глубине души понимаешь, что ощущение безопасности обманчиво.

Я выхожу на дорогу с видом на озеро и остров Луки.

Там я съезжаю с дороги, где она подходит ближе к опушке леса. Останавливаю машину и выхожу, прихватив с собой бинокль.

В четверти мили отсюда остров Луки словно парит на озере Пончартрейн. Любой, кто смотрит на берег острова, увидит плоскую поверхность болот и земли. За ними — ряд деревьев и трасса I-10.

Мой серый «Таурус» приземлился на этом фоне. Надеюсь, он не привлечёт внимания случайного наблюдателя.

Я стою за машиной и осматриваю остров.

Вот он. Дом в плантаторском стиле с двумя крыльями. Я оцениваю его размер. Высоту и ширину. Глубину с этого места оценить не могу.

Но ничего страшного. Я поменяю позицию позже, а я уже облетел дом с Magellan Navigator. Это мощное приложение, позволяющее пользователю исследовать любую точку планеты в двух- или трёхмерном пространстве. Оно сочетает в себе спутниковую фотографию, GPS и тщательно составленные топографические карты.

Я достаю из кармана бумажную салфетку и ручку. Кладу бумагу на капот машины и рисую план дома. Используя ручку как пресс-папье, ещё раз рассматриваю дом. Отмечаю основные детали, ищу обитателей дома.

Четыре широкие французские двери на первом этаже, по бокам каждой из которых расположены окна.

Они выходят на широкую веранду. На первом этаже каждого из двух крыльев по одному окну. Возможно, их больше по бокам или сзади, но я вижу только эти. Конечно, дома на плантациях проектировались с учётом того, чтобы в них было много воздуха и прохлады жарким летом.

Новый Орлеан построен на болоте. В июле и августе жарко, влажно и кишит насекомыми. Слава богу, сейчас поздняя осень.

Окна закрыты ставнями.

Окна со ставнями встречаются нечасто. Ставни предназначены для защиты от штормов и сильного ветра. В это время года для обеспечения приватности достаточно жалюзи, особенно если вы находитесь на острове.

Мужчина ходит взад-вперед по крыльцу, куря сигарету.

Пять окон расположены в ряд на втором этаже. По одному окну в каждом крыле. Крыша покатая, к двум мансардным окнам. Окна на верхних этажах также закрыты ставнями. Я вижу семь дымоходов. Три посередине главного дома и ещё по два в каждом крыле.

Закрытые ставнями окна определённо необычно. Особенно учитывая, что Марк Лука в городе. Он хочет жить в доме со ставнями? Может быть, окна, выходящие на озеро, открыты. У меня нет времени арендовать лодку.