Я отрываю Кнаусса, бегу к поперечной переборке, шагаю в дверь. Закрываю её за собой, крутаю руль, ищу металлический прут. Всё, что угодно, чтобы заклинить руль и заблокировать зад. Ничто не выскакивает. Я заставляю себя двигаться дальше. Куда подевались Ноа и Фосс?

Я добираюсь до кормовой части. Приседаю, достаю радиостанцию.

«Это канал ВМС США. Представьтесь».

«Командир Паломас, это Брид. «Морские котики» попали в засаду, у нас восемь убитых».

«Каково ваше состояние?»

«Вооружены и эффективны».

Раздаётся голос Крюика: «Брид, что случилось?»

«Захватчики ждали нас, капитан. Они убили восемь «морских котиков» в Звёздном бассейне. Я не знаю, что случилось с вашим батискафом. Я в бегах, отделившись от Ноа Ларсона и доктора Восса».

«Экипажу батискафа был дан приказ вернуться, как только команда выйдет на воду. Мы их подберём», — Крюйк делает паузу. «Вот что важно.

Гидролокатор бесполезен при таком волнении моря. Наша связь защищена, поэтому кто-то сообщил им, что приближаются «Морские котики».

Присев на кормовой вершине, я наблюдаю за подходами с левого и правого бортов из мёртвой зоны. «Есть ли у вас номинация?»

«Проверки биографий Штайна дали результаты. Ноа Ларсон не наполовину шведка. Она наполовину русская».

«Чёрт!» Ноа и Восс знали о приближении «морских котиков». Но когда Ноа успела связаться с Торвалом? Она всё это время была со мной и Воссом.

Крюк зачитывает отчёт. Штейн, должно быть, написал ему: «Ноа Ларсон.

23 года. Отец — норвежец, мать — русская ненецка.

"Что это такое?"

«Ненцы — оленеводы, мистер Брид. Это коренные русские из Арктики. Мать и бабушка Ноа Ларсон были политически активными.

Похоже, в 1950-х годах на территории Ненецкого автономного округа произошёл пожар, связанный с выбросом природного газа. Он был настолько сильным, что Советскому Союзу пришлось применить тактическое ядерное оружие, чтобы потушить его. Земля была загрязнена на десятилетия, и ненцы в регионе пострадали.

Действительно, они продолжают страдать и сегодня. Бабушка Ноа Ларсон стала активисткой в защиту ненцев. Она умерла от рака, вероятно, связанного с радиационным воздействием.

«А как насчет Ноа Ларсон и ее матери?»

Перед смертью бабушка переехала в Санкт-Петербург. Спустя годы она вышла там замуж и родила мать Ноа Ларсон. После её смерти мать взяла на себя её работу. В 1980-х годах мать Ноа попала в немилость у советских властей. Падение Берлинской стены. Советский Союз распался, и Российская Федерация открылась для западного бизнеса. В 1998 году мать вышла замуж за Бенгта Ларсона, норвежского инженера-нефтяника и газовика. В 1999 году она родила ему дочь Ноа. Бенгт занимает довольно высокую должность в своей компании. Он хотел перевезти семью в Ставангер. Мать отказалась ехать, но разрешила ему взять Ноа.

«Разрушенный дом?»

Мы не знаем, какими были их отношения. Показательно, что мать позволила Ноа уехать. Ноа выросла в Ставангере, училась в университете в Тронхейме, изучала седиментологию. Одна из лучших программ по нефтяной инженерии в Европе. Умница, одна из лучших выпускниц. Перед выпуском ей предложили стажировку на выбор. Она согласилась на работу в Royal Dutch Shell.

«Я могу догадаться, что будет дальше».

«Возможно, не всё. Мать Ноа Ларсон умерла в начале этого года. Долгая и мучительная борьба с раком».

«Мать Ноа, должно быть, родилась намного позже газового пожара».

«Да, была. Но мы не знаем, как эти заболевания наследуются.

Ноа Ларсон отказалась от предложения Shell. Вместо этого она согласилась на стажировку в Norsk Exploration. Стажировка, которая привела её на борт Spider .

"Иисус."

«Ноа Ларсон — наш российский оператор, мистер Брид. Именно она обменивалась сигналами с « Лениным» с тех пор, как вы оба поднялись на борт. Всё сходится».

«Это не повод для нее предупреждать Торвала о приближении «морских котиков».

«Если русские решили заплатить выкуп, то да. Здесь задействованы три стороны: мы, русские и Торвал. Лояльность — дело непростое, но Торвалю имеет смысл перейти на сторону того, кто ему заплатит. И, если уж на то пошло, тому, кто решит ему заплатить, имеет смысл перейти на сторону Торвала».

Крюик прав, но я не хочу верить, что Ноа предал восьмерых хороших людей.

«Что мы узнали о Торвале?»

«Ничего, чего не было в его резюме. Команда Штейна ведёт глубокое расследование, но Торваль вряд ли его настоящее имя. У них есть его отпечатки пальцев и биометрические данные, но никаких предыдущих упоминаний о нём нет».

Уверен, у Торвала есть криминальное прошлое. Этот маленький волшебник скрыл своё прошлое. «У него есть свой особый подход, капитан. Такие люди выделяются».

«Брид, события развиваются по собственной динамике. Штейн близок к получению разрешения на выплату выкупа. Шторм с северо-востока рассеивается, а «Ленин» приближается. Арктический рассвет наступает в 09:00».

«Если мы заплатим выкуп, нам придется беспокоиться только о русских».

«А если мы не заплатим выкуп, нам придется беспокоиться и о Торвале, и о русских».

«Можете ли вы сообщить мне, когда Штейну дадут зеленый свет?»

«Да. Что ты собираешься делать?»

«Я убью как можно больше членов команды Торвала».

OceanofPDF.com

23

OceanofPDF.com

СУББОТА, 05:00 – ПАУК – ШЛЮПНАЯ ПАЛУБА

Лифты – это гробы. Внутри климат-контролируемой обувной коробки трапы – это единственный способ перемещения между палубами. Ноа и Восс могут воспользоваться трапами в мёртвом пространстве, но им будет нелегко возиться с тяжёлыми люками. Люки спроектированы так, чтобы выдерживать давление воды, хлынувшей снизу.

Они могут подняться или опуститься. Если я собираюсь их поймать, мне нужно угадать, куда. Если они пойдут вниз, то попытаются спрятаться в лабиринте машинного отделения. Если поднимутся, то направятся к кают-компании, оперативному мостику и вертолётной площадке.

Понятия не имею, какой путь выберет Фосс.

С того момента, как мы столкнулись с ней, Ноа хотела добраться до шлюпочной палубы.

Она была одержима идеей побега в спасательной шлюпке. Она не надеялась, что её подберёт « Пресли Бэннон» . Она стремилась к « Ленину» .

Умный ход — спрятаться на одной из промежуточных палуб. Найдите пустой отсек и дайте угонщикам время пройти. На « Пауке» так много пустого пространства , что легко затеряться. Если вы побежите по трапам, то столкнётесь с вооружёнными людьми, идущими навстречу.

Я решаю остаться в мёртвой зоне и подняться на кормовую надстройку. Шлюпочная палуба расположена на одну выше главной, на одну ниже кают-компании. Экипаж заперт в кают-компании. На дежурстве будет один террорист, плюс трое из засады Кнаусса. Таким образом, на корме Звёздного бассейна остаётся четыре террориста.

Моя винтовка на ремне, я оставляю её висеть справа. Пистолет в открытой кобуре. Я иду к ближайшему трапу и начинаю подниматься.

«Тебе понравился мой сюрприз, Брид?»

Я игнорирую Торвала. Пробираюсь через люк. Закрываю люк и продолжаю подниматься. До уровня оперативного управления три палубы, оттуда я буду в кормовой надстройке. Пять до шлюпочной палубы, шесть до кают-компании, семь до оперативного мостика. Мне ещё много чего нужно преодолеть.

«Помощи не будет, Брид. На самом деле, мистер Кнаусс уже в пути. Он порадовал меня довольно яркими описаниями того, что собирается с тобой сделать».

Палуба кают-компании. Я подхожу к двери, отделяющей мёртвое пространство от внутреннего пространства с климат-контролем. Пытаюсь вспомнить планировку из краткого обзора Торвала. Экипаж будет заперт в кают-компании, дверь закрыта и заперта. Один угонщик снаружи, если только его не вытащили, чтобы усилить уменьшающуюся силу Торвала.

«Я буду в Звёздном Озере, Брид. Сдавайся мне там».

Он готовится перебросить ракеты. Но как?

Неважно. Уничтожьте угонщиков. Захватите высоту. Я карабкаюсь, пока не доберусь до мостика управления. Приоткройте дверь и загляните в жилое помещение с климат-контролем.

Дверь открывается в проход, ведущий с вертолётной площадки на мостик управления. Пространство выглядит пустынным. Я вхожу в дверь, держа винтовку наготове. Проверяю левый и правый проходы мостика управления. Там чисто.

Спуститесь по трапу на палубу кают-компании. Выйдите в проход за пределами кают-компании. Первая дверь заперта. Изнутри не доносится ни звука, никаких признаков часового. Торваль, возможно, увёл его, чтобы присоединиться к поискам. Это длинный проход с дверями на другом конце.

Я не могу позволить себе пропустить угонщика и быть атакованным сзади. В конце коридора две двери. Одна ведёт в кают-компанию. Она заперта. Другая ведёт в туалет. Конечно, на каждой палубе есть удобства. Я иду вперёд, держа винтовку наготове.

Дверь в комнату распахивается. Застёгивая ширинку, в проход выходит угонщик. Мы оказываемся лицом к лицу, так близко, что ни один из нас не может направить винтовку. Он хватает мою М4 обеими руками, пытаясь вырвать её. Профессиональный водолаз, бывший военный, он сильный.

Мы ведем бой у стены. Такой, какой бывает, когда талиб нападает на тебя из темного угла. Моя винтовка на ремне, я её не потеряю. Я позволяю ему её взять, наваливаюсь на него всем весом и прижимаю к переборке. Зажимаю левой рукой ему нос и рот, чтобы заглушить крики. Создаю рамку, в которой можно работать. Классика ближнего боя.

Я перехожу к своему дополнительному оружию. Правой рукой выхватываю SIG, прижимаю дуло к его груди, нажимаю на курок. Бум, бум, Глухой удар. Выстрелы в упор, приглушённые его телом. Пули пробивают рёбра и попадают в грудную клетку. Его глаза смотрят прямо на меня, расширенные от боли и изумления.

Девять милей — это маленький патрон. Я меняю угол наклона ствола, стреляю ещё три раза. Бам, бам, бам. Разношу парню сердце и лёгкие. Жизнь вытекает из его глаз, и я опускаю его труп на палубу. Снимаю курок, убираю SIG в кобуру, перехожу к М4.

Узнаю выступ осколочной гранаты, засунутой в его разгрузочный жилет. У каждого стрелка есть ручная граната. Я разрываю его липучку, беру гранату и кладу её в карман.

Экипаж в кают-компании молчит. Нет смысла их выпускать. Я возвращаюсь к трапу, прислоняю винтовку к плечу и спускаюсь на шлюпочную палубу. Вот тут-то я и узнаю, угадал ли я правильно.

С палубы дует ледяной воздух. Кто-то оставил эту чёртову дверь открытой.

Подгоняемые ветром, кинжалы мокрого снега влетают в дверь и разбиваются о переборку. Я вижу, как угонщик переходит с верхней части трапа к двери. Его внимание приковано к заснеженной палубе. К тому времени, как он замечает меня, уже слишком поздно. Он поворачивается в боку, подняв винтовку. Я стреляю трижды — все мои пули угодили ему в грудь. Одна пуля пробивает запасной магазин. Две другие пробивают ему центр тяжести. Он наваливается на переборку и падает.

Я схожу с трапа. Через открытую дверь вижу Восса и Ноа, стоящих посреди шторма, подняв руки к лицам, словно защищая их. Ноа ищет спасательную шлюпку, чтобы украсть её.

Треск моего М4 не мог не прозвучать. Раздаётся топот ног – остальные угонщики мчатся по трапу. Я снова стреляю в голову поникшего тела. Оно раскалывается, как лопнувший арбуз. Я переключаю внимание на трап. Они бросят гранату на площадку, прежде чем ринутся на палубу.

Я достаю гранату из жилета, выдергиваю чеку, бросаю ложку. Глядя вниз, в проход, я держу гранату в руке и жду, пока она сварится.

Тысяча один, тысяча два. Угонщик смотрит на меня с винтовкой в одной руке и гранатой в другой. Я бросаю гранату снизу в трап.

С криком грабитель бросает ложку и бросает в меня гранату. Я задыхаюсь. Один из нас, а может, и оба, отправляются к Иисусу. Осколок попадает в

палуба и грохот в мою сторону. Я останавливаю его внутренней стороной ботинка.

Отбросьте его назад, как футбольный мяч, и нырните в сторону.

Раздаётся оглушительный грохот взрыва моей гранаты. Из трапа валит чёрный дым. Взрыв сдувает с переборок облако пыли и ржавчины. Через мгновение вторая граната взрывается с металлическим лязгом.

Я поднимаю М4 и встаю наверху трапа. В воздухе струятся струйки дыма. Первый угонщик лежит на металлических ступеньках.

Его голова и шея скользкие от крови. Он смотрит на меня остекленевшими глазами. Он потерял свой М4. Не знает, где он, не знает, что случилось. Я стреляю ему в лицо.

Прижав винтовку к плечу, я перешагиваю через тело убитого. Третий угонщик лежит лицом вниз на дне трапа. Граната, которую я пнул, взорвалась позже. Должно быть, она пролетела мимо него и взорвалась, не упав на палубу. Его куртка и разгрузочный жилет на спине разорваны в клочья. Волосы слиплись от крови.

Я стреляю человеку в затылок. Переворачиваю его, освобождаю от гранаты. Это главная палуба. Где Кнаусс? Он, должно быть, слышал приглушённые отголоски выстрелов и взрывов. Сможет ли он определить их местонахождение? Я перебираюсь через тела. Возвращаюсь на шлюпочную палубу.

Раскрыв глаза, я втягиваю воздух. Восс стоит наверху трапа, держа винтовку первого мужчины у бедра. Она целится в меня, а её палец лежит на спусковом крючке. Шесть фунтов усилия, и её костяшки пальцев побелели.

Раздаётся треск, и дульная вспышка ударяет мне в лицо. Горящий нож рассекает шею сбоку. Вот что ощущается, когда в тебя стреляют — сильный жар. Затем следует боль. Шок. Ты борешься с ней. Если не попали в жизненно важное место, пытаешься остановить кровотечение и продолжаешь сражаться. Слизистая кровь стекает с шеи на плечо. Я моргаю, прижимаюсь к краю трапа.

Ноа выбегает с палубы и наносит удар Фоссу.

Я поднимаю М4 и пытаюсь сделать точный выстрел. Две женщины борются за винтовку Фосса. Доктор дерётся как дикий зверь, широко раскрыв глаза и оскалив зубы.

Она вырывает винтовку из рук Ноа и бьет прикладом девочку по голове.

Ноа дрожит. Я стреляю дважды, попадая в центр тяжести доктора. Она роняет винтовку и падает на палубу.