Я не мог поверить своим ушам. «Повтори это ещё раз».

«Я не вернусь», — Келлер посмотрел мне в глаза. «Я пойду домой к Мэри».

«Чувак, тебе что, без пяти лет двадцати? Подумай об этом».

«Да, я видел. Отец оставил мне ранчо, и Мэри не справится одна. Особенно с трёхлетним Донни». Келлер помолчал. «Я хочу видеть, как Донни растёт. Хочу, чтобы он узнал своего отца».

«Мэри тебя толкает?»

«Нет, Мэри меня поддерживает. На сто процентов. Речь идёт о том, чтобы я признал свою ответственность».

Келлер достал бумажник. Показал мне помятую фотографию Мэри и трёхлетнего Донни. Я видел её раньше. Задался вопросом, будет ли у меня когда-нибудь своя семья.

«У нас всё хорошо, — мрачно сказал Келлер, — но всегда лучше быть удачливым, чем удачливым. Этот козлиный трах стоил Хэнкоку ноги. Не повезло. Пуля, убившая Скотта, не имела никакого отношения к Хэнкоку, но всё же пробила».

«Ты винишь меня в этом?»

«Конечно, нет. В этом-то и суть. Мы можем всё предусмотреть, всё сделать правильно. Тупая удача может тебя погубить. Я пойду домой, пока у меня не кончились деньги».

КЕЛЛЕР УЕХАЛ ДОМОЙ. В отпуск мы навестили его. Скотоводство – тяжёлый труд, но «Дельты» всегда брали на себя тяжёлую работу. Отец оставил ему три тысячи акров. Слишком мало земли, чтобы быть экономически выгодным.

Он занял денег, купил ещё. Нанял двух рабочих на ранчо.

Они помогали ему управлять скотом. Они ухаживали за травой, справлялись с кустарником.

Он вырос на ранчо. Рассказывал, как трудно было его отцу наладить бизнес. Единственным доходом была продажа скота каждый сезон.

Придя к власти, Келлер начал подрабатывать, продавая права на выпас скота. Существование было еле-еле сводить концы с концами.

Горы отступают по мере продвижения на юг и восток. Мы проезжаем Фабенс, затем Торнильо. Вспомогательный пограничный переход, помогающий разгрузить мост Америк.

«На него работали двое мужчин», — говорю я. «Они что-нибудь видели?»

«Нет. В это время года они живут вдали от ранчо».

Невозможность ситуации опустошает мой желудок.

«Что же будет делать Мэри? Она не справится с ранчо одна».

«Не думаю, что она зашла так далеко. Наверное, придётся продать».

«И что делать? Её родителей больше нет. И Келлера тоже».

Ленсон ничего не говорит.

Я чувствую беспокойство от разочарования. Мэри всё ещё в шоке. Со временем она столкнётся с непреодолимыми трудностями.

Мэри хотела стать медсестрой. Когда они с Келлером поженились, она продолжила учёбу. Когда родился Донни, она бросила учёбу и больше не возвращалась. У Мэри нет квалификации. Скоро ей придётся столкнуться с этой проблемой.

Келлер был нашим братом.

Мэри и Донни стали нашей ответственностью.

OceanofPDF.com

4

САЛЕМ, 15:00 ПЯТНИЦА

Интересно, каково это — потерять восприятие глубины.

Половина периферического зрения. Мы — визуальные животные.

В нашей работе острота зрения имеет первостепенное значение.

«Как твой глаз?» — спрашиваю я.

Ленсон пожимает плечами. «Время лечит. Я готов к командировке, но обратно меня не возьмут».

Чем дальше на юг от Эль-Пасо, тем более засушливым и бесплодным становится ландшафт. Горы Франклинс остались позади.

Теперь мы видим лишь равнину и километры предгорий.

«Тебя не было два года».

«Да. Я был в командировке после первой реабилитации. Глаз снова начал ухудшаться, поэтому меня отправили домой».

«Уильяму Бомонту?»

Медицинский центр Уильяма Бомонта — военный госпиталь в Эль-Пасо. После ранения Хэнкок был отправлен туда.

Да. Чтобы остановить ухудшение, мне сделали ещё одну операцию. Врачи сказали, что есть риск, что процедура ослепнет. Но если бы я не рискнул, я бы всё равно ослеп. Просто это заняло бы больше времени. Поэтому я сказал им, чтобы они делали операцию. Операция прошла успешно, мой глаз в порядке. Я подал заявление на повторное освобождение, но армия отказала.

«Я всегда задавался этим вопросом. Если бы я был с тобой в Гильменде, я бы, возможно, уберег тебя от взрыва».

После того, как Хэнкок был сбит, а Келлер ушёл, нас с Ленсоном распределили по разным эскадрильям. Мы знали, что команды не вечны, но это было уже не то.

«Не дай ему тебя съесть, — говорит Ленсон. — Тебя тоже могло взорвать».

«Две пары глаз лучше, чем одна».

За годы совместной работы каждый из нас знал, как действуют остальные. Наша команда из четырёх человек стала единым целым. Каждый прикрывал пробелы, которые делали остальных уязвимыми. Независимо от уровня мастерства, сменам требовалось время, чтобы освоить особенности команды.

«Парень, который споткнулся о мину, был в двенадцати футах от меня», — размышляет Ленсон. «Не знаю, что послужило причиной. Я снова и снова прокручиваю это в голове. В одну минуту он был рядом, в следующую — исчез. Я видел, как его руки и ноги отлетели».

— и всё остальное исчезло. У меня было такое чувство, будто меня сбил грузовик. Я лежал на спине и ничего не видел. Первым делом я проверил, на месте ли мои ноги и яйца.

«Осколки не задели твои ноги».

«Нет, мина зарылась в землю и взорвалась вверх. Углы были таковы, что всё попало мне от груди и выше. Моя броня и винтовка приняли на себя большую часть осколков. Осколки попали мне в руки, кисти и лицо. Винты и провода, весь тот хлам, которым они напихали самодельное взрывное устройство. Камни и земля, всё то, чем они его засыпали».

«Повязка на глазу тебе очень идет».

«Да. Женщинам это нравится».

Ленсон сбавляет скорость и съезжает с бетонного шоссе на асфальт. Белый знак возвещает, что мы въезжаем в Сейлем, штат Техас. Дорога неприметная, и её легко не заметить. На перекрёстке одинокая закусочная. Рекламный щит «Дасти Бургер» больше, чем весь город.

Административный центр округа, Сейлем, остаётся небольшим городом. Население составляет три тысячи человек, три четверти из которых – латиноамериканцы. Большинство жителей живут в бедных районах.

Сдаётся жильё между главной улицей и Рио-Гранде. Дома отделены от реки большой пограничной стеной. В северной и восточной частях города расположены более престижные дома, принадлежащие мелким предпринимателям.

«Все в отеле», — объясняет Ленсон. «Мэри не хотела оставаться на ранчо, пока организовываются похороны».

Мы проезжаем мимо участка шерифа. Он чистый и современный. Одноэтажное здание с парковками спереди и сзади.

Ленсон замечает мой интерес. «Мы можем зайти завтра», — говорит он. «Шериф сказал, что к тому времени лаборатория закончит с грузовиком Келлера».

«Я хочу задать полиции несколько вопросов».

Большинство убийств раскрываются в течение двадцати четырёх часов. Чем больше времени проходит, тем меньше вероятность поимки убийцы. Прошло семьдесят два часа с момента обнаружения тела Келлера. Судя по всему, след уже потерялся.

«Мы все так делаем. Шерифу особо нечего было сказать. Честно говоря, он был занят. Вертолёты кружили над головой уже три дня. Помощников шерифа в городе нет. Все дежурят на блокпостах и осматривают место преступления».

Главная улица Сейлема — типичный пример. Длинная полоса торговых точек.

Китайский ресторан, прачечная самообслуживания, хозяйственные магазины. Аптека. Там, справа, вдали от улицы, у широкой подъездной дороги и парковки, находится отель.

Это не безвкусный двухэтажный мотель, распространённый в Соединённых Штатах. Это переоборудованный особняк. Должно быть, его построил в XIX веке какой-то богатый человек. Владелец ранчо или предприниматель. Его продали по мере развития города и округа, превратив из жилого дома в коммерческое здание.

Я читаю вывеску над подъездной дорогой. «Гостиница „Сейлем“», — говорю я.

«Оригинально. Звучит так, будто мы в Новой Англии».

Ленсон заезжает на парковку. Через дорогу от отеля расположились магазин «7-Eleven» и заправка. Они…

стратегически расположен для обслуживания путешественников, останавливающихся в отеле.

Мы вылезаем из внедорожника и выходим в изнуряющую жару.

Я достаю из багажника сумку для одежды и дорожную сумку. Иду за Ленсоном в отель.

Внутри холодно из-за кондиционера. Стены и мебель обиты тёмным красным деревом. Магнат XIX века, построивший этот дом, обладал хорошим вкусом. Здание и всю мебель словно привезли из Бостона. Дом и всё в нём кажутся неуместными в сухом, пыльном Западном Техасе.

В фойе обновили стойку регистрации. Две большие комнаты по обе стороны переоборудовали в гостиную и ресторан. Меня регистрирует симпатичная блондинка и вручает современный ключ-карту с трафаретным номером 205.

«Тебе нужно поднять свои вещи, — говорит Ленсон. — Я закажу нам выпить и найду Хэнкока».

«Понял. Увидимся через пять».

Я поднимаюсь на небольшом современном лифте на второй этаж. Нахожу номер 205. Ключ-карта работает идеально. Номер чистый, ванная комната современная. В номере большая двуспальная кровать и широкоэкранный телевизор на стене. Я вешаю сумку с одеждой в шкаф, а дорожную сумку ставлю в угол. Включаю свет в туалете. Умываюсь, запираю за собой дверь и спускаюсь вниз.

Хэнкок и Ленсон ждут меня в гостиной.

Девушка с стойки регистрации подходит с коктейльным подносом и тремя матовыми кружками пива. Она ставит их перед нами на круглый столик. Хороший отель, семейный бизнес. Персонала немного.

«Брид, рад тебя видеть».

За пять лет Хэнкок постарел на двадцать. Его мальчишеские черты лица осунулись, и он выглядит усталым. Он на пять лет младше меня, волосы на висках поседели. Он выглядит бодрым, но его правая нога кажется напряженной, когда он протягивает мне руку для рукопожатия.

«Давай немного отвлечемся», — говорю я. «Как нога?»

Мы сидим за столом. Хэнкок опускается на стул, осторожно вытянув правую ногу. Он морщится.

«Бедренная кость зажила», — говорит он. «Гидростатический удар повредил нерв от бедра до стопы. Боль не проходит».

«Они дают вам лекарства от боли?»

Хэнкок достаёт из кармана ампулу с таблетками. Она полупрозрачная, янтарного цвета, с белой пластиковой крышкой. Он держит тюбик между большим и указательным пальцами, потряхивая содержимое. Горечь и рассеянность в его улыбке вызывают у меня неловкость. «Оксикодон помогает. А я прохожу терапию у Уильяма Бомонта».

Мы с Ленсоном переглядываемся.

«Видишь?» — Хэнкок вытягивает правую ногу, указывая носком туфли на соседний столик. «Я могу разогнуть сустав. Но… не могу его согнуть».

Хэнкок тянет пальцы ног к колену. Скрипит зубами от боли. Расслабляется.

«Помогает ли физиотерапия?» — спрашиваю я.

«Некоторые. Поддерживает тонус мышц». Хэнкок вытряхивает белую таблетку на стол и запивает её глотком пива. «Пуля в бедре разнесёт всю стопу. Вот так».

«Ты можешь поспать?» — спрашивает Ленсон.

«Ветеринары дают мне тразодон, — говорит Хэнкок. — Чёртов транквилизатор для лошадей. Да, я сплю».

Тразодон лечит бессонницу, связанную с тяжёлой депрессией. Откуда я знаю? Врачи мне его прописали. Я порвал рецепт через две минуты после выхода из больницы. Вернувшись домой, я решил, что больше не буду принимать таблетки. Похоже, Хэнкок — это ходячая аптека.

«Я делаю мармеладки с травкой», — смеётся Ленсон. «Тебе стоит попробовать, чувак. Спи как младенец».

«Может, попробую», — Хэнкок смотрит скептически. «Боль сильнее всего ночью».

Мне следовало отказаться идти в эту долину. Я передал вопрос вышестоящему руководству «Дельты».

Мне неловко, я хочу сменить тему.

«Где Мэри и Донни?»

«В их комнате», — Хэнкок кладет флакон в карман.

«Мэри вымоталась, мы весь день всё договаривались. Не думаю, что это физическое состояние, она и так очень напрягается.

Не могу ее винить.

Ленсон смотрит на широкоэкранный экран. В новостях показывают тот же репортаж о взрыве в нью-йоркском метро.

Это на катушке. «Мы убили их там, чтобы нам не пришлось убивать их здесь».

«Они крепкие, — мрачно говорит Хэнкок. — И преданные своему делу.

Они там не останутся. Это как игра «Бей крота».

«Эта война, — заявляет Ленсон, — идеологическая. Она продлится сто лет».

Я смотрю на него. «Если только мы не убьем их всех».

OceanofPDF.com

5

САЛЕМ, 21:00 ПЯТНИЦА

Голос Мэри Келлер мягок, но выдаёт её усталость: «Тебе пора спать, Донни».

«Мама, я не хочу спать. Можно мне ещё немного поспать с дядей?»

«Ложись спать, Донни, — говорю я мальчику. — Я буду здесь всю неделю. У нас много времени».

«Я скучаю по папе».

Мы сидим в баре отеля, потягивая напитки после долгого дня. Донни допил свой коктейль «Шерли Темпл» – 7-Up с вишнёвым соком. Он сонный и изо всех сил старается не заснуть.

«Пошли, Донни», — я встаю и хлопаю его по спине. «Я отведу тебя в постель. Завтра будет насыщенный день».

Я смотрю на Мэри. «У него есть ключ от номера?»

Мэри роется в сумке и протягивает мне карточку-ключ.

«Используй мой».

На пластике трафаретом выведено число 312. Я оставляю Мэри с Ленсоном и Хэнкоком. Провожу Донни к лифту.

Лаунж — один из двух переоборудованных салонов по обе стороны от стойки регистрации. В другом расположен ресторан. Над баром висит широкоэкранный экран. На нём транслируются новости, но звук отключён. Вместо этого внизу экрана бегут субтитры для слабослышащих.

Мы все присутствовали на свадьбе Келлера. Эскадрон был в парадной форме. Свадебный обряд обычно проводится на офицерских свадьбах. Ленсон взял на себя ответственность за аренду пары сабель в строевом отряде в Форт-Брэгге.

После церемонии Дэн и Мэри вышли из Мемориальной часовни имени Джона Кеннеди. Два ряда дельтас подняли мечи, образовав арку над головами пары. Пара прошла под аркой. Длинные светлые волосы Мэри сияли на солнце, а её щёки пылали. Ей было всего двадцать два года, и она сияла румянцем юности. В конце прогулки мы с Ленсоном опустили мечи, преграждая им путь.

Мэри выглядела удивленной, а Келлер ухмыльнулся.