Красивая девушка. Спутанные светлые волосы, румяные щеки. Она выглядит невинной, ненамного старше Элли. За прицелом её пистолета я вижу пару ярких голубых глаз. Она – фанатка викингов, убийца. Я бросаюсь вниз по лестнице, держа перед собой свою Ческу двумя руками. Мы стреляем почти одновременно. Я всаживаю в неё две пули. Одну в горло, другую в рот. Кровь забрызгивает медь позади неё. Пистолет выпадает из её руки.
Я встаю, поднимаюсь по оставшимся ступенькам к короне. Катерина стоит на коленях за бомбой, прижавшись спиной к внутренней стороне Леди.
Лоб Свободы. Глаза закрыты. Я приставляю дуло «Чески» к её переносице и стреляю в третий раз.
Снимаю курок, засовываю «Ческу» за пояс и переключаюсь на бомбу.
Я не собираюсь возиться с будильником или бомбой. Наклоняюсь к батарейке и отрываю один провод от контакта. Выдыхаю. Отрываю другой.
"Порода."
Голос Элли. Она сидит на лестнице, прижавшись спиной к голове Статуи Свободы. Крошечное пространство, которое обычно занимает рейнджер. Её левое плечо в крови. Выстрел Катерины прошёл мимо меня и попал в неё .
Я достаю телефон из заднего кармана и набираю номер быстрого набора Штейна.
Штейн не может скрыть тревогу в голосе. «Порода».
«Штайн, отключи термобарическую бомбу. Бомба обезврежена».
«Боже мой. Не прошло и пяти минут».
Я измучен. Я смотрю вверх, в иллюминаторы. Вот поднятая рука Статуи Свободы. Я едва различаю кончик её фонарика.
«Все мертвы или ранены. В меня и Элли стреляли. Мы спускаемся на лифте».
«Наши вертолеты уже в пути».
Я отключаю вызов, переступаю через ноги Катерины. Полдюжины узких ступенек отделяют меня от Элли. Опираясь на металлические перила, я спускаюсь по лестнице. Адреналин спадает, и боль от раны всё сильнее. Элли следит за моими шагами. Я наклоняюсь к девушке, распахиваю её ветровку и делаю грубую повязку на рану. «Держись за это», — говорю я ей. «Нажми как можно сильнее».
На лестнице может быть только один человек. Я прошу Элли идти первой.
«Не сердись», — говорит Элли.
OceanofPDF.com
22
ДЕНЬ ШЕСТОЙ - НЬЮ-ЙОРК, 14:00 ПО МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ
В крупных городах Америки много преступлений с применением огнестрельного оружия. Это плохо. Однако у этого есть и побочные эффекты. Лучшие травматологические центры первого уровня в Нью-Йорке, Майами и Чикаго обладают огромным опытом работы с огнестрельными ранениями. Штейн организовал для меня, Элли и двух операторов Бойса воздушную эвакуацию.
Через двадцать минут мы были в медицинском центре Вейл-Корнелла на Восточной 68-й улице.
Компания обо всём позаботилась. Моя рана была ничто по сравнению с ранами, которые я получала раньше. Она то входила, то выходила, не задев ничего жизненно важного. Рана Элли в плечо не выглядела серьёзной. Двум операторам было гораздо хуже, чем нам. Их осколочные ранения были ужасны. Врачи часами извлекали осколки гранат из их тел, обрабатывали разорванные ткани, пытаясь спасти внутренние органы.
Нам с Элли дали уютные отдельные комнаты. Штейн приезжал в гости.
«Отлично выглядишь, Брид». Штейн ставит на мой подоконник тонкую хрустальную вазу. В ней три жёлтых цветка на длинных стеблях. Мило и жизнерадостно. «Вы с Элли — чемпионы по подъёму по лестнице. Если бы ты была на тридцать секунд медленнее, Катерина бы взорвала бомбу».
«Это было довольно хаотично. С той минуты, как я побежала вверх по лестнице, мы двигались на автопилоте».
«Диверсия сработала. Марченко и люди на третьем уровне бросились к бруклинскому склону. Они сбили два надводных беспилотника. Как и ожидалось, они заметили подводный беспилотник. Бросились отражать атаку».
«Но я сработал лазерный датчик».
«Ты тот, кто говорит мне, что ни один план не выдерживает столкновения с врагом».
«Это правда», — говорю я. «А как же бомба?»
«Мы вызываем майора Фишера с авиабазы Рамштайн. Он проверит целостность основной ступени и соберёт её вместе со второй ступенью из Брюсселя».
«Что сообщает ООН?»
«Лысенко так и не появился, так что это было не событие. Мы даём Украине ещё несколько миллиардов долларов помощи, больше оружия, чтобы помочь им стабилизировать фронт».
«Как будто это сработает».
«Это лучшее, что мы можем сделать», — говорит Штейн. «Никто не хочет отправлять войска на войну с Россией. Никто ».
«Я их не виню. У нас дома и так проблем хватает».
«Марченко действительно любил свою страну, не так ли?»
«Да, он был готов сражаться и умереть за идею. Мы можем спорить об этой идеологии, но он был преданным борцом. И героическим сукиным сыном».
«На этом полу было много героизма».
Мне не нравится говорить о семье Марченко. Или о войне на Украине.
«Как Элли?» — спрашиваю я.
«Ладно. Ей наложат швы и оставят красивый шрам. Вот такая история про войну». Штейн пододвигает стул и садится рядом с моей больничной койкой. Закидывает ногу на ногу и показывает мне правое колено. «Она к тебе привязана».
«Элли нужна подруга. Она какая-то беглянка. Умная, самодостаточная, боится, что её отправят обратно. Представьте, как она одинока».
«Компания позаботится о её лечении», — говорит Штейн. «Что касается социальных аспектов её дела… это не наше дело».
«Она несовершеннолетняя».
«Не наше дело. Ты же сам сказал: она умная и самодостаточная.
Кажется, она знает, чего хочет. Не думаю, что она оценила бы наше вмешательство.
«Думаю, нет».
«Она немного сумасшедшая, раз бежит за тобой в перестрелку».
«Кто-то забегает внутрь, а кто-то выбегает наружу. У Элли есть всё необходимое».
Из шкафа в углу моей больничной палаты доносится ЖУЖЖАЩИЙ ЗВУК.
Штейн ушёл, и я уснул. Я возвращаюсь в сознание, затуманенный от морфина.
Я скатываюсь с кровати. Морщусь от боли и, спотыкаясь, иду через комнату. Жужжание исходит от одного из двух телефонов в заднем кармане моих брюк цвета хаки. Того самого, что я носил в Киеве.
Нащупываю телефон. Он не мой, это тот русский, который мне дал Орлов. Нажимаю кнопку приёма. «Это Брид».
«Брида», — голос Орлова звучит расслабленно и дружелюбно. «Как вы себя чувствуете?»
«В порядке вещей, Орлов. Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц».
Русский полковник усмехается. «Какое странное выражение. Мне действительно нужно придумать русский аналог. Конечно, я понимаю, о чём вы».
Я возвращаюсь к кровати. Сажусь на край, закидываю ноги наверх и потягиваюсь. «Дай угадаю… ты хочешь вернуть свою бомбу. Ты её не получишь».
Орлов смеётся. «Вечно шутит. Решение о том, как использовать бомбу, будет принято гораздо выше нашего уровня. Полагаю, мы получим её обратно, когда ваши инженеры с ней закончат».
«Ты, наверное, прав. Хорошо, что нам всем всё равно».
«Это правда. Как я уже сказал, секреты «Тополя-М» не в боеголовке».
«Так зачем же ты звонил , Орлов?»
«Я хотел поблагодарить вас за устранение Марченко. Насколько я понимаю, вы убили их всех, а от него избавились лично».
«В тот момент выбор был: или он, или я».
«Обычно так и есть. Скажем так, я твой должник».
«В этом нет необходимости, Орлов», — говорю я размеренным тоном. «Штайн всё ещё в российском списке на расстрел?»
Полковник долго молчит. Буду считать, что да.
“ Do vstréchi , Breed.”
“ Do vstréchi , Orlov.”
OceanofPDF.com
23
ДЕНЬ СЕДЬМОЙ — НЬЮ-ЙОРК, 11:00 ПО МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ
Я лезу на стену, готовясь к осмотру. Сижу в больничной палате, в больничном халате, чувствую себя нелепо. Меня навещают Штейн, старшая медсестра, и женщина средних лет в простой блузке, куртке и брюках.
«Не могли бы вы уделить нам несколько минут, мистер Брид?» — спрашивает медсестра.
«Что это значит?» Это не «да».
«Это Джудит Рейнор из Управления по делам детей и семьи».
говорит медсестра.
Мы пожимаем друг другу руки. «Как дела?»
От женщины пахнет лаком для волос. На ней шлем из стальной ваты.
«Постараюсь не задерживать вас, мистер Брид, — говорит Рейнор. — Речь идёт о Джейн Доу, которая живёт напротив».
«Ты имеешь в виду Элли».
«У неё нет фамилии», — хмурится Рейнор. «Сомневаюсь, что Элли — её настоящее имя. Значит, её зовут Джейн Доу».
«Так спроси ее».
«Она ушла, мистер Брид. Исчезла сегодня утром, не будучи должным образом выписана».
«Охрана больницы проверила все», — говорит медсестра.
Мы со Штайном переглядываемся.
«Ни удостоверения личности, ни медицинской страховки». Рейнор смотрит в окно, словно бьётся над проблемой квантовой физики. «Мне сказали,
Правительство США оплачивает все её больничные счета, но это не решает проблемы с её жильём, учёбой и уходом. Администрация больниц обязана по закону сообщать о случаях, подобных случаю Элли, в Управление по делам детей и подростков (OCFS). Я должен был поговорить с ребёнком сегодня утром, но её нигде не найти.
«Чем я могу помочь?»
«Можете ли вы сказать нам, куда она ушла?»
«Понятия не имею. Насколько мне известно, она бездомная. Живёт под землёй».
«Вы можете помочь полиции найти ее?»
«Я не знаю, с чего начать».
И это правда. После нашего визита к ней домой Элли повела нас таким извилистым маршрутом, что мы никогда не сможем её найти.
«Именно это нам сказал помощник директора Штайн».
Мы со Стайном молчим.
«Понятия не имею, как она узнала о моём приезде, — говорит Рейнор. — Мне придётся сообщить об этом своему начальнику».
Я пожимаю плечами. «Может, она не знала».
«Добрый день», — говорит Рейнор. Медсестра выводит их из моей палаты.
У двери Штейн поворачивается ко мне и подмигивает.
КОНЕЦ
• Эпиграф
• Антоновка-15/Остров Свободы
• Бомба
• Статуя Свободы
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•
• Глава 23