Мы выстраиваемся в ряд перед посадкой. Даём друг другу место, чтобы не загромождать подход. Я наблюдаю, как Ортега сбрасывает первую бомбу B54. Боеголовка скользит к основанию своего семнадцатифутового троса. Она приземляется и кувыркается. Ортега включил сигнальную ракету перед ударом бомбы, минимизировав удар. Он присоединяется к ней на земле.

Такигава опускает второй B54. Приземление выполнено так же хорошо. Он приземляется на ноги, но исчезает из виду. Я моргаю, глядя сквозь свои НОДы. Поле, казавшееся сверху ровным, заросло слоновой травой высотой по плечо.

Крокетт совершает идеальную посадку.

Я снимаю кислородную маску, оставляю её свободно болтаться. Наклоняюсь к уху Штейн. «Ноги вместе», — говорю я ей. «Когда скажу, согните ноги в коленях и коснитесь ими сидений. Я приму удар на себя».

Земля устремляется нам навстречу. Я изо всех сил тяну за задние свободные концы и подруливаю. «Давай», — говорю я. «Поднимайся».

Штейн поднимает колени. Я развернулся как можно сильнее, но носы висят на весу. Мы несёмся сквозь слоновую траву, ощущая прилив. Ноги принимают удар на себя — несильно. Я откидываюсь назад и оказываюсь на заднице. Штейн и раки лежат на мне. Она срывает маску.

Я отстегиваю нашу тандемную сбрую и освобождаю оружие. Переворачиваюсь, встаю на одно колено и ищу в небе Страуда. Дождь.

Струится по лицу. Я смаргиваю, выплевываю.

Вот он. Чёрная фигура под тёмным крылом. В зелёном свете моих НОДов облачность кажется ярким фоном. Я боялся, что Страуд приземлится с небольшой задержкой. Он вот-вот совершит идеальную посадку. Через несколько секунд он приземляется в пятидесяти ярдах справа от меня.

Продеваю руки в лямки рюкзака. Помогаю Штейн взвалить на плечи рюкзак и рацию. Собираю парашют и направляюсь к месту, где видел приземление Ортеги. Мы промокли насквозь, а слоновая трава мокрая. Земля грязная и скользкая.

Команда собирается за пятнадцать минут, и мы распределяем оружие и снаряжение. Ортега и Такигава проверяют B54. Оба боезаряда целы. Мы вынимаем их из парашютных чехлов с пенопластовой подкладкой. Страуд и Ортега несут их в рюкзаке.

Лицо Страуда покрыто то ли дождём, то ли потом. Не могу сказать точно.

Вероятно, и то, и другое. Его усы, закрученные вокруг руля, ничуть не обвисли.

Мы закапываем парашюты и шлемы в лесу.

Дождь ужасный, но ни один фермер не выйдет на улицу и не увидит нас. Без шлемов мы устанавливаем наши НОДы на лёгкие пластиковые каркасы. Закрепляем их брезентовыми подбородочными ремнями и липучками. Надеваем их под мягкие тропические шляпы.

Джунгли омолодили Крокетта на двадцать лет.

Держа АК-47 наготове, он поворачивается ко мне. Я киваю, и он направляет оружие.

Крокетту предстоит привести нас к Цзян Ши.

OceanofPDF.com

36

OceanofPDF.com

ОТСЛЕЖИВАНИЕ

Юньнань

У каждого поколения своя война. Моё было в пустыне Ирака и в горах Гиндукуша.

Крокетт и Страуд обожают джунгли. Мы движемся медленно, осматривая выделенные зоны наблюдения.

Это ад. Чем глубже мы заходим в джунгли, тем гуще растительность. Маневрировать ночью с НОДами просто ужасно. Мой обзор ограничен тридцатью градусами. Мне требуется целая вечность, чтобы охватить назначенные мне участки над головой. У Крокетта дела идут не лучше. Впрочем, пятьдесят лет назад у них не было НОДов. Они затаивались ночью и маневрировали днём.

Мягкое зелёное свечение НОДов, бьющее прямо в глаза, представляет угрозу безопасности. Мы согласились, что риск невелик и стоит того, чтобы на него пойти.

Комары просто невыносимы. В темноте они роятся густыми, удушающими тучами. Они забивают ноздри и губы, пока не разворачиваешь защитную москитную сетку, прикреплённую липучкой к внутреннему краю шляпы. Мелкая сетка натягивается на ваши НОДы, ещё больше ограничивая обзор.

Но меня больше волнуют пиявки. В темноте мы их не видим и не чувствуем. Я представляю себя укрытым ими, когда наступает рассвет. Представляю слизней, раздувшихся от моей крови.

Крокетт рассекает кусты, словно нос корабля рассекает воду. Обтекаемая и плавная растительность смыкается за ним. Он не оставляет ни следа.

Я несу Carl G и четыре патрона, стянутые ремнями в тубусах. Остальное снаряжение — двухквартовый рюкзак Camelback и магазины для АК-47. Само безоткатное ружьё вертикально закреплено ремнями к левому борту рюкзака. Два патрона находятся справа, а два других — вертикально снизу. Как и все остальные, я несу через плечо петлю спусковой верёвки.

Я заставляю себя адаптироваться.

Перед прыжком я взял карты масштабом 1:50 000 и 1:25 000. Вырезал квадраты десять на десять ключевых районов операций и накрыл их плёнкой. Мои карты охватывают зоны высадки.

Движение от каждой зоны высадки к провалу, в который мы планируем спуститься. Цзян Ши и окружающие холмы.

Я отметил наиболее выраженные особенности рельефа. Самая большая проблема — визуализация рельефа. Вершина холма, которая должна быть видна на карте, может быть полностью скрыта за густыми джунглями.

На каждом шагу я упражняюсь в навигации. Сверяюсь с GPS и компасом. Я намеренно следую за Крокеттом и проверяю его маршрут. Я всегда был хорош в походах. Я могу читать карту и визуализировать местность перед собой так же чётко, как в любой игре виртуальной реальности.

Моя уверенность крепнет. Я вижу, куда идёт Крокетт. Он обходит тропы. Для контроля над территорией НОАК, вероятно, минирует определённые тропы. Их патрули знают, какие именно. Мы — нет, поэтому движемся в кустах.

Крокетт не супермен. Раньше они с отцом не маневрировали по ночам. У них не было навигаторов, а без них ничего не видно. Из-за этого невозможно определить азимут. Неважно. Как взять пеленг, если видишь только в полутора метрах впереди? В самых густых джунглях невозможно ориентироваться по карте и…

Компас. Днём — просто геморрой. Ночью — невозможно.

Старожил пользуется GPS, и это нормально. Но он не супермен.

Принципы маневра и ведения войны одни и те же.

Местность другая.

Мы продираемся сквозь густые джунгли. Дождь барабанит по растительности, стекает, льётся нам на головы.

Штейн безропотно обследует землю. Всякое беспокойство, которое она могла испытывать в воздухе, исчезло. Она — машина. Конечно, она несёт самый лёгкий груз, около 20 килограммов. АК-47, рация ManPack и два патрона к Carl G. Её рюкзак набит запасными магазинами, водой и двумя готовыми к употреблению обедами.

Остальные из нас несут по сто двадцать фунтов каждый.

Крокетт и Страуд — крепкие псы. Сейчас они выглядят хорошо, но подождите, пока закончится этот поход. Они будут измотаны за месяц.

Или мы все умрём.

Растительность такая густая, что я не вижу ничего, кроме бомбы на спине Ортеги. Если обернуться, то увижу Штейна в двух метрах позади.

Шелест листьев, и чья-то рука нежно касается моего плеча.

Штейн?

Я медленно поворачиваюсь. Это Такигава. Шляпа-джунгли, москитная сетка, НОДы. Похоже на инопланетное существо. Он проскользнул мимо Штейна, чтобы поговорить со мной. Притягивает меня к себе, шепчет на ухо.

«У нас есть тень».

«Как далеко?» — спрашиваю я. «Как долго?»

«Сто ярдов. Пятнадцать минут».

Если Такигава говорит, что у нас есть тень, я ему верю. Мы были правы, проявляя осторожность. Если китайцы патрулируют…

В кустах тропы, должно быть, заминированы. Один из их отрядов заметил следы нашего прохода.

«Казнить Кобру», — шепчу я.

"Заметано."

Такигава отходит, не говоря ни слова. Пропускает Штейн и занимает своё место. Я останавливаюсь и пропускаю её. Она смотрит на меня, но я не могу прочитать её взгляд сквозь наши кивки.

Вместо этого я занимаю место Такигавы в качестве хвостового стрелка, арьергарда.

Я оглядываюсь на пройденный нами путь.

Джунгли поглотили его.

Мы с Такигавой обсуждали этот сценарий в самолете.

Крокетт никогда не думал, что вражеский патруль нападет на нас сзади.

Мой договор с Такигавой был прост: если китайцы подойдут с тыла, он отделится от нашего патруля и уведёт их. Это был тонкий трюк. Если всё сделать правильно, они пойдут по его следу и ничего не заметят. Позже он их оттолкнёт и встретит нас в Цзянши.

Конечно, он мог бы их не стряхнуть. В таком случае его бы убили.

В худшем случае наши преследователи столкнутся с двумя тропами. Не зная, по какой из них идти, они разделят свои силы. Нам придётся сражаться с вдвое меньшим числом врагов.

Я останавливаюсь, закрываю глаза, напрягаю слух. С трудом различаю разные звуки джунглей: крики птиц, треск обезьян, писк комаров.

Перечислите звуки, доносящиеся из разных секторов джунглей передо мной. Одна треть слева, одна треть по центру, одна треть справа.

Раздаётся тихий шорох. Более тихий и размеренный, чем естественный шум джунглей. Манёвр слева направо под углом в тридцать градусов. Медленно отступаю назад, держа АК-47 наготове.

Ещё движение. Не уверен, что слышу его. Это рябь в эфире. Я чувствую её так же, как акула улавливает волны давления. Естественные звуки джунглей стихают по мере того, как инопланетное движение прогрессирует. Влево, по центру, вправо. Очевидный прогресс.

«Кобра» работает. Китайский патруль следует за Такигавой. Его отклонение от нашего курса было настолько незначительным, что они его не заметили.

Я прислушиваюсь. Отступаю, прислушиваюсь ещё. Убедившись, что мы исчезли, я поворачиваюсь и догоняю Штейна.

Такигава не доберётся до провала к рассвету. Возможно, ему повезло. Он может быть за много миль отсюда, когда взорвётся бомба.

Наша маленькая группа сократилась до пяти человек.

OceanofPDF.com

37

OceanofPDF.com

ТУННЕЛИ

Цзян Ши

Крокетт ведёт нас к ручью. Я изучаю карту.

Ручей протекает мимо известнякового пласта, скрывающего провал. Пятьдесят лет назад он, должно быть, использовал ручей, чтобы сориентироваться после побега команды. Он отметил это место на карте, чтобы найти его снова.

Нам не нужен ручей. У нас есть десятизначные координаты провала. Используя ручей в качестве ориентира, мы доберёмся туда быстрее, но это рискованно. Ручьи — как тропы.

Охотники выслеживают добычу. Враг делает то же самое.

Всё живое нуждается в воде. Посчитайте.

Встревоженный, я следую за командой. Растительность редеет.

Гибкая фигура Штейн, отягощённая снаряжением, хорошо видна. За ней Ортега пробирается сквозь кусты.

Сдавленный крик пронзает воздух.

Какого хрена?

Я проталкиваюсь мимо Штейна и Ортеги. Пот заливает глаза, растительность густая и влажная. Джунгли раздвигаются, и я выхожу на берег ручья. Растительность по обе стороны отброшена. Небо над головой светлеет, приближается рассвет.

Крокетт стоит одной ногой в воде, обнимая за голову китайского солдата. Глаза мужчины безумны от боли. Он вонзил зубы в руку Крокетта, пока «зелёный берет» пытается заглушить его крики. Крокетт вонзил нож в правую почку мужчины, перерезав почечную артерию.

Сукин сын.

Страуд поднимает РПД к плечу и направляет его на джунгли позади Крокетта.

Я хватаю дуло РПД и опускаю его вниз. Выхватываю из кобуры свой Тип 64.

В шести футах от Крокетта из джунглей появляется второй китайский солдат. Поднимает винтовку.

Я держу пистолет с глушителем двумя руками, направив большие пальцы в сторону НОАК. Не дожидаясь прицеливания.

Мои большие пальцы направлены в лицо ублюдка. Я нажимаю на курок. Раздаётся щелчок, когда затвор возвращается в исходное положение. Дульное пламя мелькает. На скорости семьсот пятьдесят футов в секунду дозвуковой пуля ударяет НОАК в лицо. На переносице волшебным образом появляется дыра.

Китаец падает на землю, когда я стреляю снова. Вторая пуля попадает ему в лоб.

Я наступаю, подняв пистолет. Прикрываю джунгли за смятым солдатом НОАК.

Крокетт вытаскивает нож из спины жертвы. Вытирает лезвие о куртку солдата. Чтобы убедиться, что оно чистое, он поворачивает лезвие в руке. Поношенный семидюймовый револьвер SOG.

Крокетт улыбается про себя и вкладывает его в ножны, рукояткой вниз, на левую сторону груди.

«Что, черт возьми, произошло?» — прошипел я.

«Он наполнял флягу и заметил меня. Мне пришлось его тихонько вывести».

«Было чертовски тихо».

К нам присоединились Страуд, Ортега и Штейн.

«Где Такигава?» — спрашивает Крокетт.

«Надеюсь, в миле отсюда. Мы уловили тень».

Крокетт наклоняется и хватает свою жертву за запястья.

Тащит труп в кусты. «Помогите мне скрыть этих ребят с глаз долой».

Я убираю в кобуру бесшумный Тип 64. Страуд тащит человека, которого я застрелил, к краю джунглей. Кладу его рядом с другим трупом. Запихиваю их под растительность.

Винтовка китайского солдата лежит на берегу. Я поднимаю её.

Стандартный китайский военный образец. Конструкция «булл-пап», как у французов и британцев, но без такой же эргономики.

Дерьмовое оружие. Поэтому я и вооружил нашу команду АК-47.

Я бросаю его в кусты.

«Давайте начнем», — говорит Крокетт.

С этими словами он отправляется вдоль берега ручья.

Как ни в чем не бывало, Страуд следует за ним.

Мы меньше чем в двухстах ярдах от провала. Я молчу.

Проходя мимо, Ортега встречается со мной взглядом и качает головой.

«Это было не круто, бро».

Нет, не было. Крокетту не следовало маневрировать так близко к ручью. Ортега возвращается на свою позицию в патруле. Я позволяю Штейну пройти, затем занимаю позицию хвостового стрелка. Штейна чувствует атмосферу, выглядит обеспокоенной. У неё ко мне тысяча вопросов, но нет времени их задать.

Я подавляю свою ярость, словно раскаленную лаву.

Нам с Крокеттом нужно все обсудить.

Уже немного поздно.

Он быстро идёт по берегу ручья. Я осматриваю тыл каждые несколько ярдов. Убитые нами люди, должно быть, были частью более крупного патруля. Их хватятся. Когда их найдут, мы можем рассчитывать на дюжину солдат НОАК, которые будут их искать. Эти тела будут найдены.