Она полезла в карман, достала пару латексных перчаток и натянула их. Подошла к входной двери и вошла. От запаха её чуть не сбило с ног. Ужасный смрад топлива и горелой плоти.

Обугленная и залитая водой гостиная сохранила свой изысканный вид. Дорогая мебель, картины, книжные полки – всё сгорело. Два тела, не столь роскошные. Одно на полу, другое на диване.

Труп на полу напоминал испорченную индейку. Одежда на теле сгорела. Живот лопнул от расширяющегося газа и пузырящегося жира. Обнажённая плоть представляла собой смесь коричневого жира и чёрных обугленных частиц. Пламя расплавило конечности. Ноги обгорели ниже колен, оставив несколько дюймов голой бедренной кости. Огонь оставил обрубки рук ниже локтей, скрюченные в гротескном параличе.

Штейн присоединилась к операторам на заданиях. Она никогда не видела и не чувствовала подобного запаха смерти.

Из-за спины Штейна раздался хриплый голос: «Этого парня зарезали».

Штейн обернулся. Пожарный был средних лет, с двухдневной щетиной. Тяжелая огнестойкая куртка, характерный пожарный шлем. В руке он держал небольшую цифровую камеру. «Я Сернович, — сказал он. — Расследование поджогов».

«Откуда вы знаете, что его зарезали?»

Сернович вытащил из кармана шариковую ручку BIC и присел на корточки рядом с обгоревшей индейкой. Острым колпачком он ткнул ему в грудь. «Видно, что между рёбер застрял клинок. Один из тех широких охотничьих или хозяйственных ножей. Вероятно, с зазубринами. Он застрял, когда убийца пытался его вытащить».

«Вы все это знаете?»

«Несложно, у тебя есть глаза, чтобы видеть. Убить ножом? Не так уж и чисто».

Штейн посмотрел на кусок металла на полу. «Браунинг Хай Пауэр».

«Ты знаешь своё оружие. Убийца дрался с этим парнем врукопашную. Обезвредил его и убил ножом».

Сернович указал на еще одну подгоревшую индейку на диване.

«Этому парню выстрелили в лицо».

Вместе они обошли второй труп. Как и от первого, от рук и ног почти ничего не осталось. Только туловище – обугленная корзина из сгоревшей плоти и расплавленного жира.

Голова представляла собой черный шар, запрокинутый на шею.

«Не трогай, — посоветовал Сернович. — Оно само отвалится».

Штейн боролась с рвотой. Глазницы превратились в пустые дыры. Нос сгорел. Она видела входное отверстие пули в щеке, прямо рядом с тем местом, где должен был быть нос. Губы исчезли, рот превратился в чёрную дыру, обрамлённую рядами белых зубов. Затылок превратился в обугленную мякоть. Пуля расширилась и раздробила затылок.

«Я бы сказал, что это был 45-й калибр с экспансивной пулей», — заметил Сернович. «Не моя работа, но я думаю, что полиция не найдёт

кто-нибудь, кто что-нибудь слышал».

«Лаборантам следует поискать фрагменты пули, — сказал Штейн. — Может, им повезёт».

Штейн согнулся и прищурился. Пистолет у мужчины не был вытащен.

«Скорой помощи придется быть с этим осторожнее»,

Сернович хмыкнул: «Если его поднимут неправильно, всё внутри вывалится».

Изображение промелькнуло перед глазами Штейн. Она попыталась сменить тему. «Что стало причиной пожара?»

«Открыто и закрыто. Убийца взял бензин из газонокосилки в сарае. Принёс его и облил тела. Двое внизу, один наверху. Он оставил бензиновый след на лестнице, чтобы связать их всех. Чиркнул спичкой, оставленной у кухонной двери».

«Какое тело наверху?»

«Это главное событие», — подмигнул Сернович, достал пачку Marlboro Red и закурил. «Я вам покажу».

«Вы не против?» Нос Штейн анализировал обонятельные стимулы. По какой-то причине она могла различать все эти запахи. Каждый из них по-разному действовал на её желудок.

Сернович затянулся и выдохнул над головой трупа. «Зачем? Ему всё равно».

Седой ветеран сначала повёл Штейна на кухню, а затем, сделав поворот, вернулся к лестнице. Они вместе поднялись по обугленным ступеням. Штейн увидел почерневший след посреди лестницы.

«Не волнуйтесь, — сказал Сернович. — Они выдержат ваш вес. Ходите по краям подступенков».

Когда они вышли на лестничную площадку, Сернович показал Штейн холл. Он напомнил ей агента по недвижимости, демонстрирующего недвижимость.

«Спальни там, внизу», — сказал Сернович. «Кабинет и библиотека там. Видны следы бензина и костра. Ведёт прямо в кабинет. Спальни не были…»

тронуло. У убийцы не хватило бензина, чтобы поджечь весь дом, поэтому он поджёг тела. Огонь распространился, но соседи вовремя позвонили нам. Мы спасли большую часть здания.

Следователь отвёл Штейн в кабинет. Два тела на первом этаже подготовили её к этому, но ситуация была скверной. Она знала Фэрчайлда, и это усугубляло ситуацию. Её взгляд упал на обгоревшее тело, привязанное к стулу с прямой спинкой. Она закрыла глаза, прикрыв рот рукой.

Сернович затянулся и стряхнул пепел на пол.

Штейн убрала её руку и втянула в себя ртом вонючий воздух. Она взяла себя в руки.

«Вы его знали», — заметил Сернович.

Штейн кивнул.

«Это имеет значение».

Худое тело Фэрчайлда превратилось в обугленное пугало. Его руки были связаны клейкой лентой за спинкой стула. Лодыжки были таким же образом примотаны к ножкам переднего стула. Бёдра и икры превратились в обрубки с торчащими костями. Руки приросли к плечам. Кисти и запястья, всё ещё заклеенные лентой, упали на пол. Гротескная V-образная форма. Пальцев не было.

Лицо было воплощением кошмара. Рот Фэрчайлда был заклеен скотчем. Кожа на лице обгорела, но огонь не мог скрыть глубокие параллельные порезы на щеках. Он был порезан до кости, настолько глубоко, что обнажил нижнюю челюсть.

Как и у трупа на диване, нос Фэрчайлда сгорел. На лице зияло пулевое отверстие. Штейн не стал осматривать его затылок.

«Такое можно увидеть во время бандитских разборок, — заметил Сернович. — Никогда не видел такого в подобных районах».

«Спасибо. Я уже увидел достаточно».

Штейн повернулся и пошёл обратно к лестнице.

Сернович посмотрел на останки Фэрчайлда и запыхался.

«ЭТО БЫЛ ВОЕННЫЙ ПОПАДОК», — говорю я Штейну. «Испорченный невезением».

"Как же так?"

Эпплйард молодец. Он обошёл телохранителя у дома. Подождал, пока тот пройдёт, а затем выломал кухонную дверь. Телохранитель в гостиной его не услышал. Эпплйард поднялся по лестнице, застал Фэрчайлда врасплох и задушил его.

«Когда Фэрчайлд пришел в себя, он был прикован скотчем к стулу.

Заткнули рот. Вероятно, он пытался кричать, но его крики были настолько приглушёнными, что никто не услышал. Эпплйард приступил к допросу. Этот метод используется на Ближнем Востоке и в Азии.

Снятие кожи. Он задал Фэрчайлду вопрос и сказал, что снимет кляп, если тот ответит. Когда Фэрчайлд не ответил, он порезал ему лицо ножом. Захватил кожу плоскогубцами и оторвал её. Фэрчайлд, пытаясь освободиться, сломал бы себе руки и ноги.

"Иисус Христос."

Фэрчайлд держался какое-то время, но всё же заговорил. Они всегда так делают. Эпплйард не садист. Когда он получил желаемое, он избавил Фэрчайлда от мучений, выстрелив ему в лицо. 45-й калибр с глушителем. Само по себе дозвуковой.

«Эпплйард спустился вниз и застрелил телохранителя на диване, прежде чем тот успел выхватить пистолет. А вот тут ему не повезло».

«Второй телохранитель вошел внутрь».

Да. Может, он хотел пить, может, телохранители поменялись заданиями. Он застал Эпплйарда врасплох. Они сражались врукопашную, и оба их пистолета были выведены из строя. Эпплйард вытащил нож и ударил телохранителя. Было грязно, как это часто бывает.

Когда Эпплйард попытался вытащить нож из груди мужчины, тот зацепился за его ребра, и лезвие сломалось.

Эпплйард не собирался тратить время на поиски сломанного лезвия. Он спрятал рукоятку и ружьё в кармане. Пошёл в садовый сарай и схватил столько бензина, сколько смог. Там должно было хватить топлива для газонокосилки. Он вернулся в дом, облил тела водой, связал их следами от топлива и поджёг.

«А Канг?»

«Канг наблюдал за домом. Вероятно, в машине перед домом. Там ли его видел свидетель? Эпплйард и Канг ушли по отдельности, как только дом загорелся».

«Два страшных человека».

«Эпплйард старше Канга. Более опытный».

Штейн выдвигает ящик стола. Достаёт оттуда кусок металла и кладёт его на стол.

Сломанное лезвие.

Я верчу клинок в руке. Семь дюймов в длину, SOG Recon Bowie. Великолепная отделка Parkerized.

«С убийством Фэрчайлда ситуация обострилась, — говорит Штейн. — Мне было поручено представить комитету свои варианты».

«К этому времени их уже нетрудно догадаться».

«У президента всегда есть три варианта», — перечисляет Стайн. «Вариант первый — дипломатия. Позвонить китайцам и потребовать, чтобы они прекратили свои действия».

«Как будто это сработает».

«Вариант второй — это то, что я изначально предлагал. Война».

«Они подумали, что ты шутишь».

«Я не был», — Штейн поднимает третий палец. «Третий вариант. Tertia optio».

«Секретные действия».

OceanofPDF.com

27

OceanofPDF.com

КУЛАК БОГА

База ВВС Петерсон

Раскладушка в моей комнате была просто роскошью, как и душ. Вытираюсь и переодеваюсь. Стучу в дверь Такигавы.

«Иди сюда», — зовет он.

Я захожу внутрь и вижу, как Такигава и Ортега разговаривают.

«Кусочки складываются, чувак». Сигарета торчит из губ Такигавы. Он борется с пятидневной щетиной. Мне вспоминается Тосиро Мифунэ из «Ёдзимбо». Улыбаюсь про себя.

«Ты уже работал с этой девчонкой?» — спрашивает Ортега.

Такигава предлагает мне сигарету. Я качаю головой. «Да.

Она напряжённая, но у неё есть яйца».

«А как же старожилы?» Такигава затягивается.

Я пожимаю плечами. «Я знаю Крокетта всю жизнь. Страуд — неизвестная величина. Решайте сами».

Ортега смотрит на часы. «Мы должны встретиться с ними у лифтов через пять минут».

Такигава смял сигарету о тарелку ВВС США.

Я резко распахиваю дверь. Крокетт и Страуд ждут в конце коридора.

ШТАЙН ВЕЩАЕТ нас к амфитеатру. Брюстер стоит с вооружёнными членами воздушной полиции, ожидая нас, словно странный дворецкий. Она проходит мимо них, берётся за одну из ручек и распахивает дверь. В огромном пространстве за дверью царит тьма.

Мы следуем за Штейном в комнату. Тот же зал, что и вчера. Только освещение другое. Пространство похоже на чёрную пещеру — ряды сидений не освещены. Вместо этого потолочные светильники направлены на передний стол.

На столе лежит цилиндрический брезентовый рюкзак. 24 дюйма в высоту и 18 дюймов в диаметре. Он оснащён ремнями для переноски и плечевыми ремнями. Конфигурация рюкзака. Брезент оливково-серого цвета. Армейский.

Волосы на руках встают дыбом. Воздух холодный, но именно предмет на столе заставляет меня дрожать.

Никаких острот от Такигавы. Крокетт, Страуд и Ортега застыли с каменными лицами. Кажется, они вообще не дышат.

Я стою перед лицом силы, превосходящей мою собственную.

Стая словно священная реликвия на алтаре. Икона, дарованная Богом, чтобы напоминать людям об их ничтожности.

«Ладно, Штейн», — мой голос хриплый. «Что случилось?»

Штейн стоит прямо, неподвижно, как статуя.

«Это, — говорит она, — ранцевая ядерная бомба».

КАПИТАН ВЫХОДИТ в переднюю часть зала. Ему сорок лет, он в хорошей форме, носит чистую цифровую форму. У байкерских клубов свои цвета, у нас свои. На нём нашивки сапёра, спецназа, рейнджера и десантника.

На одну вкладку больше, чем у меня есть.

Все эти нашивки на погонах говорят о том, что капитан Уильям Фогель — крутой парень. Возможно, он начинал сержантом инженерных войск, а потом поступил в офицерское училище. Или же он поступил туда офицером с первого дня. Неважно.

Этот парень серьезен, как сердечный приступ.

Капитан стоит спокойно, сложив руки за спиной.

«Я капитан Фогель, — говорит он. — Я здесь, чтобы обучить вас использованию этого ранцевого ядерного оружия. Моя команда здесь, чтобы собирать оружие, обслуживать его и обеспечивать его полную работоспособность».

За капитаном стоят ещё двое мужчин. Они в штатском, в брюках цвета хаки, оксфордских рубашках и лабораторных халатах до бёдер. Одному из них под пятьдесят, он лысеет и носит очки. Другой моложе, с непослушными тёмными волосами.

Фогель указывает на пожилого мужчину: «Доктор Бауэр последние сорок лет работает в Национальных лабораториях Сандия. Его специализация — миниатюризация ядерного оружия. В начале девяностых он участвовал в консервации этих устройств. В последние несколько дней мы обратились к его опыту для их сборки. Том Крамер работает с доктором Бауэром последние три года. Мы будем сопровождать это оружие, пока вы не отправитесь на задание».

Все военные инструкторы говорят одинаково. Возможно, это связано с монотонностью их учебной деятельности.

Их презентации неизменно звучат как записи. Словно они читают материал прямо из учебного пособия. Капитан — не исключение.

Фогель кладёт руку на зелёный брезентовый чехол. «Это»,

Он говорит: «Это специальный атомный подрывной боеприпас B54, модификация 2. SADM. В нынешней конфигурации он будет генерировать взрывную мощность в одну килотонну. Это тысяча тонн тротила. Устройство имеет длину восемнадцать дюймов и диаметр двенадцать дюймов. Вес — пятьдесят восемь фунтов».

Он был разработан для того, чтобы его мог развернуть один человек».

Крамер выходит вперёд, чтобы помочь капитану. Он расстегивает молнию на чемодане, засовывает руку внутрь и вытаскивает тяжёлую металлическую бочку.

Кладем барабан на бок, круглой поверхностью к себе.

Он кивает капитану и отступает в тень.

«B54, — продолжает капитан Фогель, — состоит из двух секций. Переднего и заднего корпуса. Задний корпус

«Лицом к себе. Круглая крышка фиксируется кодовым замком. Это предотвращает несанкционированный доступ к панели постановки на охрану».

Фогель наклоняется, поворачивает циферблат и снимает крышку. Кладет её на стол. Внутри переключатели и циферблаты расположены, как на циферблате часов. Простота их расположения меня поражает. Панель постановки на охрану словно соорудили на уроке труда в старшей школе.