Он смежил веки и, видимо, успешно справился с поставленной задачей. По позвоночнику прокатилась жаркая волна. Одна, другая, и сменилась отрезвляющим холодом, будто на макушку ей вылили ушат колодезной воды.

  - Бог мой, - охнул Слава, не сводя глаз с их переплетённых пальцев, объятых слабым синим пламенем.

  Её произошедшее ничуть не взволновало. Убрав ладони за спину, девушка сосредоточилась на цепочке действий. Включить и выключит свет, распахнуть окно, закрыть его и последнее, самое сложное. Соберись, велела она себе, рисуя в воображении потрясающую картину: чахлое растение в глиняном горшке, что стоял на подоконнике, с пожелтевшими листьями и болезненно тонким стеблем, вдруг оживает, напитывается энергией и жизненными соками, наливается зеленью, растёт, на глазах удлиняются его побеги, вьются вдоль подоконника, ползут по стенам, сплетаются между собой.

  Она открыла глаза и победно улыбнулась - стена, что находилась перед ней, сменила свой вульгарный розовый окрас на мшистое одеяние буйно растущей зелени. Её магия снова с ней!

  Слава проследил за её взором, встал, подошёл к "живой изгороди", ощупал несколько листочков, словно убеждаясь в их подлинности, и захохотал. От нервов, как ей показалось.

  - Очуметь! Другого слова не подобрать просто. А можешь, скажем, - он задумчиво обхватил пальцами подбородок, - отрастить мне усищи? Ну, такие здоровские, чтобы ниже шеи свисали, а когда чихнешь нечаянно, у бровей колыхались?

  Яна засмеялась. Смех быстро перерос в истерику, а там и до внеочередного водопада слёз рукой подать. Но она сумела подавить это желание, найдя в себе диаметральную потребность. Сон - здоровый, крепкий, исцеляющий восьмичасовой отдых. Обо всём прочем можно поговорить завтра, а сейчас наилучшим вариантом было забраться под тёплую тяжесть одеяла, смежить веки и забыться. Это был по-настоящему сложный и насыщенный день, и очень кстати, что он подошёл к концу.

  ***

  Пронзительный писк брелока автомобильной сигнализации прервал безмятежный отдых. Нехотя Яна подняла голову, покинув уютную ямку, осторожно выбралась из-под руки сладко сопящего Славы (да-да-да, эту ночь, как и первую, они провели вместе, рядом, на одном диване и заснули в объятиях друг друга. У язвительного внутреннего голоса непременно нашлась бы пара высокоморальных фраз, ёмко характеризующих поступок девушки, однако прислушиваться к ней никто не спешил), затопала босыми пятками по полу, направляясь в прихожую - звук шёл оттуда.

  Занимался рассвет. Теряющий синеву кусок неба смотрел на неё сквозь окно. Ещё не погасшие фонари обиженно воззрились на пушистые макушки деревьев, окутанные в снежные зимние одежды. День обещал быть погожим, а, значит, можно выбраться на улицу. Она давно об этом мечтала. В конце концов, умение перебарывать свои страхи никогда не бывает лишним.

  Не включая свет, Яна добралась до шкафа, слепо нашарила в кармане Славиного пуховика противно визжащую пластиковую коробочку, наугад нажала одну из кнопок. Крохотный дисплей загорелся синим, изображение автомобиля на нём мигнуло фарами, писк прекратился. Вверху погасло окошечко с надписью: 8:30.

  - Куда только не запихнут будильник, - мрачно пожаловалась она самой себе, вернула безделицу на место и заперлась в ванной.

  Итак, новый день. Что же он ей уготовил? А чем бы она хотела заняться? Готовка, уборка, стирка, глажка и чтение книг опостылели, как и созерцание однообразия стен этой гостеприимной квартиры. Довольно затворничества, пора перестать бояться каждого шороха. Она вполне созрела для того чтобы показаться на людях, одна беда - ей нечего надеть. Те несколько вещей, в число которых входили и одетые на ней рубашка и узкие тренировочные штаны, подпоясанные верёвочкой, одолжил ей Слава. Но в них не выйдешь на мороз, нужны теплая обувь, куртка, шапка. Денег на покупку всего необходимого у неё нет, просить взаймы у Славы неудобно, он и без того делает для неё всё возможное и невозможное. Позвонить маме? Придётся объясняться, а она ещё не придумала складную историю, которая избавляла бы от необходимости отвечать на вопросы. Обратиться к Саше?

  Взвешивая многочисленные "против" и единственное "за", сформулированное как: он не откажется помочь; она умылась, причесалась и мельком взглянула на своё отражение. Вид распухших, интенсивно красных губ напомнил о вчерашней ночи и заставил устыдиться. И о чём она только думает? Жизнь висит на волоске, в ней не существует понятия "завтра" или даже "спустя два часа", нет ни тени определённости либо же уверенности, а она, глупая и впечатлительная девчонка, думает о поцелуях, о каких-то там чувствах, о знойном (брр, мурашки по коже) черноволосом красавце. Она уже называла себя глупой? Что ж, не лишним будет повториться.

  Дверь она открывала с холодной решимостью с разрешения Славы взять телефон и соединиться с Сашей, одолжить нужную сумму и отправиться за покупками в ближайший магазин, как ясное мышление изменило ей в один момент. За дверью стоял Слава. Взъерошенный, с заспанным лицом и мутным взглядом, он улыбнулся ей, говоря: привет, и тяжесть бетонной плиты обрушилась на голову. Шум в ушах, прилив жаркой крови к щекам, взмокшие ладони, холод металла в животе и ватные ноги - все признаки близящегося безумия налицо. Она не понимала, как прожила неделю рядом с этим человеком, не испытав и сотой доли той неловкости, что поселилась между ними сейчас. Разве в день их знакомства он не был столь же красив? Был, и это её впечатлило, но не до отключки сознания же! Почему же теперь от одного его взгляда она воспламеняется, словно лучина, брошенная на угли?

  - Ты тоже это чувствуешь?

  Потеснив её, Слава вошёл и, хвала тебе, Господи, отвернулся, склонившись над раковиной, чтобы умыться и почистить зубы.

  - Что "это"? - убиенным тоном спросила Яна, тягостно опускаясь на бортик ванны.

  - То же, что и вчера, - он пожал плечами, явно досадуя, что приходится объяснять очевидные истины. - Желание.

  То, как он произнёс это обыденное слово, напрочь лишило её сомнений. Ну, точно, она больна! Какой-то желудочный грипп или иной вирус.

  - Эмм... вроде отлично всё, - бодро солгала она и поспешила перевести тему. - Хорошо спалось?

  Для ответа он повернулся, вынул зубную щётку изо рта, слизнул с верхней губы остатки пасты. Яна пожалела, что до сих пор не научилась растворяться в воздухе. Умение исчезать по щелчку пальца пригодилось бы именно в эту секунду.

  - Ты никогда не бываешь честной, так? Почему просто не ответить искренне, я ведь не требую чего-то экстраординарного. Или требую?

  - Нет. И я не привыкла обсуждать свои чувства и ощущения с кем бы то ни было, - она старалась говорить мягко, но ответ всё же не пришелся парню по вкусу.

  Вновь впиваясь зубами в щётку, он осуждающе покачал головой и вернулся к своему отражению в зеркале.

  - Прости, если это тебя задевает. Впредь постараюсь быть более открытой, - пробормотала она себе под нос, чувствуя, как невидимая рука ущемлённой совести отвешивает ей один подзатыльник за другим и, похоже, вовсе не собирается сменить гнев на милость.

  - Звучит заманчиво, но давай я сначала устрою тебе небольшую проверку, - он посмотрел на неё через зеркало и хитро прищурился, словно говоря, не жди от меня поблажек. - Тебе понравился вчерашний подарок?

  - Подарок? - брови её изящно взлетели вверх.

  - Те пакеты, что я принёс. Нет, только не говори, что даже не заглянула, это развенчает выписанный обществом миф о девчачьем любопытстве.

  Зная наперёд, что он надеется именно на такую её реакцию, Яна встала, бочком протиснулась к двери, задев при этом его спину самым кончиком носа (нет, дыхательный орган её был обычных размеров, а вот ванная комната чересчур тесной и узкой) и с облегчением выбралась в коридор. Дышать сразу стало легче. Из груди исчезло тянущее ощущение ходьбы по краю пропасти.

  "Ты тоже чувствуешь это? - снова зазвучал в голове каверзный вопрос. Неужели они оба испытывают это? Желание. Он назвал это желанием, хотя слово "потребность" казалось ей более подходящим. Она нуждалась...

  Стоп! Она оборвала поток благоглупостей, быстро отыскала пакеты у задней спинки дивана, вытряхнула их содержимое прямо на скомканное одеяло и недоверчиво присмотрелась к так называемому подарку. Скатанный в тугую трубочку сверток горчичного цвета оказался пуховиком до колен с отделкой из искусственного меха на капюшоне. Симпатичная пара валенок на жесткой подмётке с вышитыми снежинками на голенище; свитер из ангорской шерсти с удлиненной горловиной; простые чёрные брюки на подкладке из тёплого флиса; пара шерстяных носок; упаковка колготок; ярко-красная коробка с изображением полуголой девицы в кружевном белье (в ней, разумеется, лежал комплект нижнего белья - рассматривать и даже прикасаться к нему не хотелось) дополнили так называемый подарок стоимостью в... О, об этом ей даже думать не следовало! Последней каплей в этом океане унижения, в который её скинули, предварительно упаковав в мешок, полный тяжелых камней, стал тёмно-бордовый футляр с выдвижными секциями - в каждой небольшие ячейки, заполненные декоративной косметикой: тенями, румянами, пудрой и помадой. Тюбик с тушью для ресниц нашёлся в потайном отделении

  Чтобы окончательно добить себя, Яна взяла один валенок, перевернула его и посмотрела на цифру на подошве: 38. Чудесно! Он угадал даже с размером!

  Глотая слёзы, она принялась запихивать одежду обратно в пакеты. Руки тряслись и отказывались слушаться. Что там советовал Саша? Забыть и простить, да, конечно! Уже выбросила из головы любые намёки на воспоминания - держи карман шире! Каким образом можно вытеснить из памяти все эти чувства, как отмыться от унижения, что зловонной грязью налипло на неё? Её кормит и одевает совершенно посторонний мужчина. Он же заботиться о ней. Надо же, косметика! Он купил ей косметику. Пусть дешёвую и не совсем подходящую по цветовой гамме, но он вспомнил об этом. И, сама не ведая причин столь бурной реакции, Яна разрыдалась в голос.

  - Эй, ты чего? - он попытался отнять её ладони от лица. - Не понравилось? Мы можем всё обменять, я специально договорился. Яна, послушай, это пустяковое дело. Не стоит так убиваться. Ну же, глупенькая, послушай меня. Всё хорошо. Я обещаю, что всё наладится. Я помогу, чем только смогу. Правда, для начала тебе придется всё-всё мне рассказать, потому что из вчерашнего рассказа я почти ничего не понял. Знаю лишь, что это сделал с тобой муж.

  - Его мать, - она сумела сказать это достаточно чётко и, замолчав, вновь предалась бесполезному процессу жалости к себе.

  - Мило. Они забрали твоего ребёнка?

  Кивок. Всхлипы стали тише.

  - И заперли тебя где-то?

  - В её доме. Почти на два года.

  - За что? - ужас сквозил в его голосе наряду с непониманием. Неужели он и впрямь не понимал? Притом, что был свидетелем её чудовищных трюкачеств.

  - За это, - она вытянула вперёд руки, резкостью жеста заставив Славу отшатнуться, и с дьявольским удовольствием зажгла обе, так, чтобы языки пламени взметнулись высоко вверх. Впечатляюще. Она хотела напугать его, заставить взглянуть на себя с другой, более уродливой и безобразной стороны, но ничего не вышло. Он, словно любопытный ребёнок, не ведающий различий между горячо и холодно, потянулся к огню, коснулся кончиками пальцев вершин жёлтых колеблющихся лент и... ничего не произошло. Он не вскрикнул от боли, не отдёрнул руку. Наоборот, придвинулся ближе и бесстрашно сжал её ладонь своими.

  И сейчас же пламя погасло, слёзы высохли на щеках. Сердце наполнилось спокойствием, будто из него вынули лезвие ножа, и рана затянулась сама собой.

  Яна заговорила, взахлёб, проглатывая окончания слов, без запинки, задыхаясь от недостатка воздуха, будто боясь быть перебитой или всерьёз опасаясь того, что Слава раздумает слушать. Она рассказала всё, припомнила каждую незначительную мелочь, в деталях описала самые памятные дни из двухлетнего заточения, поделилась всеми страхами и переживаниями, а под конец призналась, что не знает, как быть дальше, после чего наспех пересказала их беседу с Сашей и ту трагическую цепочку событий, которая якобы явилась визуалисту в видении.

  - Это правда, как по-твоему? Ты способна разнести целый город в пух и прах?

  Произнесено это было с абсолютной серьёзностью, хотя и не самым уверенным тоном. И вместо ответа она крепко зажмурилась, медленно выдохнула, сцепляя зубы, и кивнула. Миг спустя задрожали стены, из углов на потолке посыпалась пыль вперемешку с известковой крошкой. С лязганьем распахнулась дверца допотопного шкафа. С комода съехала увесистая стопка книг и с грохотом приземлилась на пол. Зашелестели страницы распахнувшего своё нутро тома. Треснул плафон люстры, наделав уйму осколков, осыпавшихся на ковёр с мягким серебряным звоном.

  Яна открыла глаза, и всё прекратилось.

  - Ловко, - ошалело выговорил Слава, смахнув с плеч несколько кусочков отвалившейся штукатурки.

  - Когда ты рядом, получается гораздо хуже, - поделилась девушка давним наблюдением. - Но, в общем и целом, полагаю, я способна и не на такое.

  - Как же они удерживали тебя? Не хочу сказать ничего обидного, но задачка эта не из лёгких.

  - Страх иногда бывает мощным мотиватором, - он встряхнула головой, желая поскорее избавиться от разрушительной мысли о том, какой глупой и доверчивой была. - Я считала себя опасной, опасной в первую очередь для сына. Сейчас начинаю понимать, что заблуждалась.

  Оба замолчали, переваривая всё сказанное и услышанное. Яна мельком глянула на циферблат часов и поняла, что безумно голодна. Разговоры о прошлом, по всей видимости, энергозатратная штука.

  Слава будто прочёл её мысли, предложив:

  - Давай прокатимся? Поедим где-нибудь в городе, - тут он поймал её испуганный взгляд и поправился, - хорошо, за городом. Знаю одно отличное местечко. Как тебе узбекская кухня? Я бы, конечно, предпочёл казахскую, но подобных изысков в заведениях нашего города днём с огнём не сыщешь.