Прежде чем открыть глаза, Лайла сладко потянулась в гамаке, словно он был из шёлка, а не грубой парусины. Впервые за долгое время вампирша спала как убитая. Без тревог, забот и печалей, как когда-то, будучи девчушкой, засыпала на руках отца. Приподняв веки, Лайла увидела сидевшего на рундуке Джона. Тот улыбнулся, и она улыбнулась в ответ.

— Выспалась?

— Не представляешь насколько. Мне снился Эльтарон, шумящие леса под летним солнцем… — вдруг безмятежность на лице начала таять: — Я упала… — вампирша рывком переместилась в сидячее положение и заметила, что в каюте стало просторнее: — Я не вижу вещей Шойсу. Что с ним? Там были ещё существа⁈ Эрми в порядке⁈ Рэкс⁈

— Успокойся. Все в порядке. Шойсу капитан переселил в каюту Арабески. А вот ты, после своей оглушительной победы, потеряла сознание. Упала на руки Эрминии. Я уж потом подоспел. Но на корабль мы вернулись без происшествий. Скарги переживал за тебя, как преданный пёс: лежал под боком и поскуливал. Пришлось вынести его, чтобы не мешал. Он, видимо, обиделся. Вытряхнул седельную сумку Бамбука и теперь отсыпается в ней.

— Несчастный, — ласково произнесла Лайла. — А… — посмотрев на свои голые руки, она смущённо прикрылась сползшей с груди простынёй, — где моё платье?..

— Сохнет на палубе вместе с сапогами. Может, уже и высохло.

— Сколько же я проспала?

— Сейчас полдень.

— Даже не утро? Немного неожиданно.

— Да ладно, я сам дрых без задних ног.

— Что-то не так… — вампирша повела носом по воздуху, точно хищный зверь. — Джон. Почему я чувствую запах твоей крови? Ты ранен? — тревожный взгляд облетел следопыта и поднялся к серым глазам. — Ты же сказал, что вы вернулись без происшествий.

— Так и было. А кровь — порезался. Ерунда.

— Если порез до сих пор кровоточит, это не ерунда. Его нужно обработать и перевязать.

— Всё уже сделано.

— Замечательно, — улыбнулась Лайла, а потом вдруг окинула Джона загадочным взором. — Будь добр, покажи порез.

— Забудь. Там не на что смотреть.

— Я настаиваю.

— Мне неохота снимать наруч.

— То есть он на запястье? — взгляд вампирши впивался безжалостной стрелой. — Только не говори мне, что ты напоил меня кровью.

— У тебя по телу уже синие прожилки пошли…

— Джон, как ты мог⁈ Я обещала себе, что какие бы искушения мной ни правили, больше не причиню тебе вреда!

— Так ты и не нарушила обещания. Я ж сам себя порезал.

— Тогда скажи мне, любимый, — скрещённые на груди руки выразили высшую степень недовольства, — по какому праву ты всё решил за меня?

Следопыт хитро улыбнулся, словно ожидал подобного вопроса:

— Смею заметить, что её величество королева, в силу болезного состояния, не могла изъявить свою волю, и я как король-консорт принял на себя ответственность за важное решение.

Лайла опешила. Не отводя глаз, фыркнула. После чего всё-таки нашла слова:

— Я восхищена твоим умом… и возмущена одновременно!

— Звучит как двойной комплимент, — вновь заулыбался Джон.

— Тебе весело?.. — вампирша выглядела обиженной. Казалось, будь она в платье, уже бы встала и демонстративно покинула комнату.

— Хорошо. Давай поговорим серьёзно, — спокойным голосом сказал следопыт. — Лайла, ты вытащила меня с того света. Неужели, когда тебе плохо, я не могу пожертвовать немного своей крови? Это преступление? А если такой аргумент тебе не по душе, я напомню о клятве в храме Анвадиэль. Блюсти верность. Делить пополам счастье. Утешать в часы горести. И утешение — это не всегда слова. Это и правильные поступки.

Удручённо опустив голову, Лайла качнула вздохом каштановые пряди:

— Бард и военный следопыт. Какое же отвратительное сочетание… — она подняла лицо, по левой стороне какого теперь вились тонкие локоны. — Умение переплетать слова и тактические навыки делают тебя невероятно убедительным.

— Хах. Чувствуешь себя обезоруженной?

— Обезоруженной. Но не проигравшей… — вампирша аккуратно спустила ноги на пол. — Если ты надеешься, что я капитулирую без боя, то сильно заблуждаешься, — всполох огня повернул деревянный язычок на двери, и Лайла встала, позволив простыне скатиться по обнажённому телу. — Повоюем?

Оказавшись в тени стройной фигуры, пирамидки на кирасе Джона стали блестеть тусклее, а вот его глаза загорелись.

— Междоусобица… — с усмешкой на губах поднялся он. — И я коварно в неё втянут, — следопыт предал лицу наигранной строгости. — Путь к отступлению отрезан. Помощи ждать неоткуда. Остаётся лишь достойно сражаться.

— Я на это надеюсь… — с вызовом отпарировала Лайла.

Неторопливые движения. Осторожные прикосновения. Резкий разворот — и ближайшая стена вздрогнула от сцепившихся соперников, чьи порывистые дыхания слились воедино.

* * *

Эрминия стояла возле трапа и хмуро смотрела на обрамлённый балками кусочек синего неба, ронявший в трюм солнечное тепло. Стальные пальцы вновь блестели рядом с живыми, скрывая под собой бесполезные обрубки. О вчерашнем вечере напоминали лишь ссадины на локтях и коленях. Северянка уже поняла, что в одиночку не справилась бы с тремя странными существами. Вялое сражение с одним из них показало всю уязвимость бойца перед непробиваемой тварью. Даже с закованным в латы драугром можно сражаться: знаешь, куда бить и чего ожидать. А с этими… Ни головы. Ни глаз. Ни предсказуемости. Тогда на миг подумалось, что на тонюсеньких ножках пришла расплата за Арабеску. Или — за Люция Дорвертана. Или же — вообще за всё содеянное зло. Однако… снова нет. В груди по-прежнему бьётся сердце, руки готовы держать мечи, а ноги — следовать навстречу судьбе. Вот только что это? Очередная насмешка перед казнью или награда за поступки? За те немногие, что можно назвать правильными…

* * *

Немного за полдень, когда солнце достигло зенита, стало поистине жарко. Стоя в тени парусов, Рэксволд ласкал слух собравшихся вокруг моряков историями про ледяное королевство: рассказывал о своих приключениях и попутно наблюдал, как возникший на палубе Джон уносит вниз платье с сапогами. Каждая история плавно перетекала в другую. Бесстрашные варвары. Жуткие каннибалы. Свирепые снорхи. И вот настал миг для того, кто в одно мгновение затмил их всех, вместе взятых, чёрной грозы снежных земель — варга.

— Жёлтые от желчи глаза. Пасть больше акульей. А размер… — ассасин широко развёл руки и покачал ими от невозможности развести ещё шире. — Он настолько огромен, что наш мощный серый конь возле него сошёл бы за жеребёнка. Вы не поверите, но я видел, как варг хапнул сзади тяжёлые сани, вытряхнул из них каюра и сожрал прям на лету. И так уж получилось, что эта разъярённая махина рванула за нами. А вокруг лишь лес и сугробы по пояс. Не спрятаться. Не убежать… — за зловещей безысходностью последовала тягучая пауза.

— Как же она вас не слопала? — не вытерпел моряк с серьгой в носу.

— О-о-о, вы даже представить не можете, — ухмыльнулся Рэксволд и вдруг увидел мелькнувшее за моряками зелёное платье. — Так. Не расходись. Я на минуту.

В другой день матросы бы разворчались, что историю прервали на самом интересном, но сегодня появление Лайлы на палубе стало причиной негромких разговоров. Ещё до прибытия гостей Густаф намекнул команде, что леди из высшего света хранит тайны, о каких им лучше не знать: иначе можно обжечься. Тогда все расценили слова капитана как просьбу не докучать аристократке. Однако недавние события всё изменили. Вчера вечером многие своими глазами видели в руинах загадочные огни. Аккурат в той стороне, куда ушла поисковая группа. После ливня из мёртвого города вырывались языки пламени. А затем грянул взрыв, собравший у борта всю команду. В один миг зеленоглазую шатенку стали считать ведьмой. И пусть на корабль Лайлу подняли без сознания, мертвенно-бледную, с синими прожилками на лбу, нельзя было не заметить, как за ней по мокрой палубе тянулись следы маленьких лапок. Суеверные быстро смекнули: сам чёрт пришёл удержать её душу в теле. А кто не поверил вчера, убедился сегодня: вот она, ведьма, живая и невредимая, вышла встретить новый день.

— Очнулась, — приблизился к вампирше Рэксволд.

— Как видишь, — улыбнулась та.

— И как ты? Хотя чего спрашиваю. Сейчас проверим соображалку. Ну-ка, назови самое высокопоставленное лицо на этом корабле.

— Дай подумать. Насколько я понимаю, ты противополагаешь мой титул королевы званию капитана. С учётом моего иностранного происхождения и пребывания на чужом корабле в чужом королевстве, склонна считать, что приоритет остаётся за капитаном.

— Хех. По заумному ответу вижу, голова варит. Но самое высокопоставленное лицо на корабле, — палец указал наверх, — в «вороньем гнезде».

Взор Лайлы взобрался по мачте, к марсовой бочке, где виднелся юноша с причёской из мелких косичек. Тот самый, что выступал судьёй в сагае.

— Стоило догадаться, что вопрос каверзный.

— А внезапные вопросы другими и не бывают. С подвохом да с подвывертом, — обронив скупой смешок, ассасин стал предельно серьёзным. — Вот ещё один. Что за дрянь вчера напала на Эрми?

— Не имею представления.

— Такое бывает? Н-да. Я б этих тварей на куски порвал. Но ты крикнула, что справишься. И толку от нас мало, и будешь на нас постоянно отвлекаться. Обидно, кстати.

— Я не со зла. Не было времени убеждать, — немного виновато ответила Лайла. — Думаю, их мотивы тоже продиктованы не злом. Либо существа пытались утолить голод, либо защищали свою территорию. К сожалению, слишком рьяно. Они не оставили мне выбора.

— Плевать. Туда им и дорога, — Рэксволд бросил взгляд на внимательно наблюдавшую за ними толпу и вполголоса добавил: — Ладно, пойду дальше занимать матросов, а то у нас тут проблемка нарисовалась. Вон, Густаф идёт, он тебе всё расскажет.

Лайла проводила ассасина задумчивым взором, словно на тыльной черноте нагрудника мог обозначиться ответ. Потом же попробовала поискать его на лице подошедшего капитана, но там нашлась лишь доброжелательность.

— Стоите на своих ногах. Уже хорошо. Как ваше самочувствие?

— Определённо лучше, чем вчера. Благодарю.

— Вдвойне хорошо. А то, как вас на руках у Джона увидал, ненароком подумал всё… потеряли вас… с концами.

— Всего лишь переутомление. Такое случается при долгом, интенсивном плетении чар. Думаю, вы уже знаете, что по завершении поисков мы подверглись нападению существ и мне пришлось их уничтожить.

Наблюдая, как ветер покачивает каштановые пряди, капитан немного замялся:

— Об этом я тоже хотел с вами поговорить.

— Я вся внимание, — прямой, направленный в лицо взгляд был острее шпаги.

Под тенью треуголки, в карих глазах, различалась неуверенность. Сразу стало ясно, что предстоящий разговор принимает неприятный оборот, и Густаф с удовольствием бы его не начинал. Однако явно был вынужден. Потому он махнул рукой в сторону Пальгении и максимально деликатно произнёс:

— Отсюда открывается здоровский вид на побережье, и мои ребята чуток обеспокоены вчерашним зрелищем. Некоторые теперь считают вас… ведьмой. Шепчутся, что вас по ночам нечисть стережёт. Кому-то даже черти мерещатся. Может, это, приоткрыть ларчик с правдой? Самую малость. Мол, среди нас не только смертоносный Рэксволд Гауц, но и заклинательница огня Лайла де’Рон. Пусть чувствуют себя под надёжной защитой, а не на корыте с чертовщиной. Если вы не против, конечно. Так-то моего авторитета и славы Рэкса хватит, чтобы держать всех в узде. Правда, вот от косых взглядов вас это не спасёт.

— Считаю ваши доводы обоснованными, — уверенно ответила Лайла. — Недоразумение следует уладить в ближайший час, до нашего отбытия на Вилиссию.

— Вы сегодня собрались? — в голосе капитана мелькнуло удивление.

— Время слишком ценно.

— Едва встали, а уже сома за усы потащили. Ну и хватка у вас. Железная. Я впечатлён.

— Полагаю, мне нужно будет впечатлить и команду: продемонстрировать, что огонь бывает дружелюбным.

— Только не перестарайтесь. Это я виды видывал. Не всегда наяву, но всё же. А вот ребятам такой размах не сдался.

Услышав одобрительные возгласы, Густаф с Лайлой повернулись: ассасин со сверкавшими в руках кинжалами показывал, как кромсает горло варга, отчаянно и исступлённо, словно снова переживал те жуткие минуты.

— Горящей ладони хватит?

— С лихвой.

— Тогда подождём, пока Рэксволд закончит, и я поведаю им о случившемся вчера в руинах. Возможно, это даже спасёт кому-нибудь жизнь. В будущем. Потому, что я сомневаюсь в уникальности встреченных там существ. Вероятно, этот вид свойственен вашему королевству и обитает в подобных местах. Теперь обитает. Вновь, — уточнила вампирша.

— А раньше где был?

— В загробном мире, — Лайла задержала дыхание, подняла взгляд к порхавшим чайкам и с неохотой выдохнула откровение: — Как и мой фамильяр. Небольшой такой, крылатый, с рожками… — она почувствовала на себе пристальный взор капитана. — За пределами каюты я велела ему всегда находиться в невидимости. Очевидно, моё бессознательное состояние сказалось на конспирации.

Густаф тоже посмотрел на чаек. Неторопливо сунул в рот сухой стебелёк. Поджёг его щелчком огнива.

— Сложные, скажу, времена настали, — он ловко выпустил дым в сторону от собеседницы. — Раньше надрался до чёртиков и ладно. А сейчас? Лежи и думай: реальные чёртики или нет.

Буйный шум вернул взгляды на палубу. Моряки радовались как дети. Словно у них на глазах и в самом деле разделали варга. А рассказчик лишь самодовольно улыбался. Его бы харизму да в мирное русло, но тогда это уже был бы не Рэксволд.

— Если вы готовы, то пойдёмте. Я переведу.

— Готова.

— Hej, bratullo! — крикнул капитан. — Neppte pinba.

Лайла догадалась, что он попросил всех не расходиться, и вместе с ним проследовала к незримой сцене в тени парусов. Уступая почётное место, Рэксволд подмигнул, а сразу после встал в первом ряду толпы. Зрителей собралось немало. Казалось, даже новые подошли. Но, несмотря на безрадостный повод для откровений, хмурости на лицах не было — лишь заинтересованность и остатки недавнего задора.

— Меня зовут Лайла де’Рон, — начала свою речь вампирша. — Некоторые из вас считают, что у меня есть тайна, и они абсолютно правы. Но я не ведьма.

— Miku poze Laila de’Ron. Santri bivgob nek mikus tajer, ou geres paravda. Dotopuz neb vedrma, — в точности перевёл Густаф.

— Я родом из далёкого Эльтарона, однако несу с собой не прохладу лиственных лесов, а дар чистого пламени, — Лайла приподняла ладонь, и её объял оранжевый огонь.

Моряки удивлённо уставились на руку-факел, а капитан ровным голосом перевёл вторую фразу. Его спокойствие было заразительным, растекалось по толпе умиротворяющим бризом.

— Я — заклинательница огня. Он нисколько мне не вредит. Наоборот. Защищает, — пламя потухло, явив всем невредимую кожу. — Вчера нашу группу атаковали хищные существа, и мне пришлось дать им жёсткий отпор. Вам же меня опасаться не стоит. Мы на одной стороне. И пока я на корабле, буду делать всё возможное, чтобы уберечь вас от угроз нового мира и тех странных существ, что наводнили семь королевств.

Переводя бойкую речь, Густаф осторожно взял Лайлу за запястье и высоко поднял её руку, словно хотел ознаменовать победу. Для большего эффекта вампирша вновь позволила кисти вспыхнуть — пламя отразилось в глазах восторженных моряков. Однако не зря в островном королевстве гуляет поговорка: на каждый огонёк найдётся свой плевок.

— Puzsuverdo nek vajat certaka, — донёсся строгий голос.

Все посмотрели на матроса со шрамом на губе и глубоко посаженными глазами.

— Что он говорит? — опустив погасшую ладонь, поинтересовалась Лайла.

— Амэндо уверен, что видел чёрта.

— И до сих пор считает меня ведьмой… — с налётом разочарования сказала Лайла. — Придётся показать фамильяра.

— А стоит? Хуже не сделаете?

— Необходимо развенчать надуманную предвзятость. Иного выхода я не вижу. Скарги! Явись без невидимости! — вампирша отвела руку, точно ловила сокола после охоты, и на запястье откуда-то сверху спорхнул мефит.

Толпа отреагировала предсказуемо. Увидев красное создание с крупными тёмными глазами, где алыми трещинками разбегались тонкие прожилки, все, кроме Рэксволда, немного подались назад.

— Это — не чёрт, — поспешила объяснить Лайла. — Это — Скарги. Мефит. Мой преданный помощник, — она ласково погладила рогатую головёнку.

Густаф, невозмутимо смотревший на скрытного пассажира, взглянул на толпу:

— Hedes — neb certaka. Hedes — Skargi. Mefit. Mik vehnida sluddo.

Однако объяснения и спокойствия капитана оказалось мало. Удивление постепенно сходило, и на лицах моряков всё больше читалась неприязнь. Словно перед ними был не милый мефит, а уродливый прокажённый или давний враг. По-видимому, суеверия крепко осели в людских умах. Осуждать их Лайла не могла: сама, впервые встретив Леонардо, пала жертвой продиктованных обществом предубеждений. Как в дальнейшем показало время, между чёрным и белым множество оттенков серого. Здесь всё то же самое. Только обстоятельства не давали времени на образумливание толпы. Была одна попытка, и она, к сожалению, подходила к концу. Наверное, стоило послушать Густафа. Он лучше знает своих людей.

Рэксволд слишком долго путешествовал с Лайлой, чтобы не разглядеть на её лице нотки растерянности — требовалось немедленное вмешательство.

— Чё, обоссались, что ли? — сказал он на языке островов и окинул моряков дерзким взглядом. — Какой же это чёрт?.. — ассасин уверенно подошёл к Лайле. — Скарги, дай пять!

Получив ментальное согласие от хозяйки, мефит ударил лапкой по поднесённой ладони — в толпе начали прорезаться улыбки.

— Но похож ведь! — воскликнул Амэндо.

— А ты похож на одного увальня, что должен мне тридцать злотней. И? С тебя их содрать? — пырнул взглядом Рэксволд, после чего стал метать его в хмурые лица: — Тут каждый знает пару баек про чертей. Когда это они при свете дня разгуливали?.. М?.. Мозгами-то раскиньте, чертоловы хреновы.

Лайла не поняла ни единого слова, но по толпе прокатилось одобрительное бормотание, аГустаф громко заржал, да настолько заразительно, что подхватили и другие. Беда миновала. Или, правильнее сказать, сменила обличие. Теперь многие хотели поближе рассмотреть сидевшего на руке мефита. Препятствовать было неуместно. Скарги ошарашенно вертел головой от нависавших со всех сторон лиц. Лайла и сама не привыкла к такому вниманию. Тесному и неотвратимому. По чужому дыханию было несложно угадать количество гнилых зубов и съеденное на обед. Но лучше уж худая дружба, чем хорошая война.

* * *

Корабль Лайла покидала в прекрасном настроении: когда дословно узнала, что сказал Рэксволд, тоже посмеялась. Но больше её радовала обретённая свобода. Не нужно скрывать магию. Не нужно прятаться Скарги. Теперь вся команда ведала светлую сторону изящной аристократки. А тёмная… тёмная должна остаться тайной. Достаточно осведомлённости капитана. К слову, его осведомлённость распространялась далеко за пределы корабля.

Густаф поведал, что руины на Вилиссии находятся сразу за прибрежным городком, однако добираться до них следует длинным путём: аж с Пальгении. Если ехать от стен, велик шанс обзавестись хвостом, какой тут к добру не отрастает. Чужатых на Грозовых Островах не любят. Потому по отмели меж островами, через мангровый лес, прямо к руинам, а уже оттуда — в город, где в порту будет ждать «Узница берегов».

Ноги Бамбука бултыхались в кристальной чистой воде, а взор Джона, пронзая искрящуюся поверхность, бродил по скалистому дну. Щербатая Коса — название не совсем точно передавало суть места. С косой-то было всё в порядке, а вот брод за ней славился провалами. Небольшими, но крайне глубокими. Густаф рассказывал, что матросы ныряли в них: на спор пытались достать брошенную туда монету. Все выныривали с пустыми руками. Словно дно было и не дном вовсе, а дырявым каменным мостом над необъятным омутом.

Приметив под бликами тёмное пятно, Джон, возглавлявший вереницу из пяти всадников, обернулся:

— Вот и первый, — он указал на провал и направил коня левее. — Хоть здесь я внимательный. А на корабле… М-да. Надо ж было всё пропустить.

— Зато Бамбук сияет чистотой, — улыбнулась ехавшая следом Лайла.

— Да ты особо ничего и не пропустил, — донёсся голос Рэксволда из середины вереницы. — Лайла наплела тебе про мефита, чтоб не обижать. Всё было не так. Парочка матросов боялась спускаться в трюм. Им там чёрт в сумраке привиделся. Я спрашиваю: в коридоре, усатый такой? Судорожно кивают. А я: так это ж Джон, с лошадьми возится. И всё. Как узнали, сразу отпустило их. Конец истории.

— Да ну тебя, — со смешком бросил следопыт. — И вообще. Чего я усатый? У меня и борода есть, — оглянувшись, он с демонстративным достоинством прошелестел пальцами по жёсткой щетине.

— Усато-бородатый? Долго выговаривать. А про чёрта, смотрю, даже не споришь, — ехидно заметил Рэксволд.

— Ты вредная лысая щека.

— Не лысая, а бритая.

— Лысая, лысая, не сомневайся.

— Так обидно, я аж с коня падаю. Попробуй ещё раз.

— Ох, сейчас придумаю тебе что-нибудь эдакое, вовек не отмоешься, — бороздя взором отмель, пригрозил следопыт. — А вот и второй. Этот пошире…

Словесная перепалка веселила не только Лайлу. Ехавшая четвёртой Эрминия таила на губах улыбку. С одной стороны, казалось, что в отряде затесались дети. Или — что двое хряпнули на дорожку. Но нет. Бывалые воины умели сбрасывать броню и радоваться жизни. Нужный, давно утраченный навык. Ведь именно он отличает цепочку авантюристов от похоронной процессии.

— Рэкс, а поведай-ка мне, когда твой день рождения, — вдруг обернулся Джон.

— Что, поздравить хочешь? — небрежно бросил ассасин. — Так опоздал. На полмесяца. Хотя я и не отмечал. Толку-то, если в завязке.

Следопыт расплылся в улыбке:

— То есть тебе уже стукнул тридцатник, а главное — идёт четвёртый десяток. Как и мне. Получается, мы можем теперь вместе на других старостью дышать?

Молчаливый взгляд Рэксволда пролетел над плечом Лайлы и вонзился в затылок Джона: был бы кинжалом — вошёл бы по рукоять.

— Знаешь, — после небольшой паузы сказал ассасин, — ты покусился на святое, но я всё равно отвечу тебе предельно вежливо. Иди в задницу.

Джон с Лайлой рассмеялись, а Эрминия улыбнулась. Невозмутимым остался лишь ехавший последним Шойсу. В левой руке — поводья, в правой — взятое наискось копьё. Пока его остриё рассекало расходившиеся от лошади волны, бирюзовый взор терялся в небесах, где посреди солнечной синевы парил мефит. О чём думал дроу, никто не знал.

* * *

Наконец коварный брод остался позади — перед всадниками раскинулся мангровый лес. Все деревья ютились на образованных хитросплетением корней островках, а между ними сотнями рек и ручьёв растекалось тенистое мелководье. Однако вода была всё такой же чистой — мозаика солнечных пятен золотила песчаное дно.

Баламутя чистоту вереницей копыт, странники углубились в лес. На одном островке Джон приметил зеленоватое создание с крупной чешуёй и длинным хвостом. Весьма диковинное. Наполовину — муравьед, наполовину — ящерица. Создание встало на задние лапы, словно человек, и следопыт осторожно остановил коня:

— Как понимаю, это существо.

Он ожидал ответа от Лайлы, но Рэксволд её опередил:

— Сам ты существо. Это панголин. Их тут тьма тьмущая. Тоже мне, путешественник…

— Это животное, — подтвердила вампирша. — Их ещё называют шарообразными ящерами, так как при опасности они часто сворачиваются в плотный шар. Я читала о них.

Панголин опустился на четыре лапы и, переваливаясь с боку на бок, неторопливо скрылся за бугристыми корнями.

— Ясно, — Джон пустил коня шагом, — заморский ёжик: колючек нет, две пары ножек.

Всадники продолжили путь. По сравнению с мёртвой Пальгенией, Вилиссия казалась оплотом жизни. В ярко-зелёных кронах пестрели птицы, всюду летали разноцветные бабочки и жуки, а средь развесистых кустов даже мелькнула фосса. Скарги, обозревавший окрестности с высоты, иногда спускался в лес и пытался играть с местной живностью, но та разбегалась от него как от огня — тогда мефит снова возвращался в небо. Фосса же особо заинтересовала Скарги. Он полез за причудливым, похожим на кошку, зверьком в заросли и закономерно вылетел оттуда верещащим на всю округу. Фосса выскочила следом, гналась, прыгала по ветвям, пыталась достать когтями. К счастью, не смогла. Однако заигрывать с живностью мефит перестал: сидел на холке Бамбука да чистил лапками крючковатый нос, который уже успел побывать в каком-то цветке и теперь желтел пыльцой.

По мере продвижения вглубь, мелководье сменилось сырой землёй и лес стал значительно гуще. Лайлу впечатлили невысокие кустарники. Их круглые листья были настолько крупными, что под одним таким мог укрыться от дождя даже рослый мужчина. Несмотря на это, не хотелось, чтобы набегали тучи. Вампирша успела привести себя в порядок и в помывке не нуждалась. Если верить Густафу, погода должна стоять солнечная: ему об этом «сказала черногривая чайка».

Проезжая через пышную рощу, Рэксволд увидел неподалёку банановую пальму и решил угоститься. Однако, помимо бананов, на пальме уже висела группа макак: вовсю лакомилась плодами. Стоило потянуться к жёлтой грозди длинной палкой, макаки начали плеваться и кидаться кожурой. Всё это сопровождалось кривляньями с визгливым подобием смешков. Отборная ругань с угрозами макак не спугнула. Лайла призвала ехать дальше, но у сокрушителя варгов упало забрало: как можно проиграть каким-то обезьянам? Вампирша отбирать еду у животных отказалась и сразу предупредила, если хоть одна макака пострадает, ассасина до бананов не допустит огонь. Эрминия тихо вздохнула. Понимала, что жёсткие условия лишь распаляют Рэксволда. Недолго думая, обозлённый ассасин позвал Джона. Видимо, чтобы его тоже оплевали. Не то любопытство, не то мужская солидарность — и вот уже двое у пальмы кричат и машут руками. В ответ сверху летели насмешливые ужимки, плевки и кожура. А потом одна из макак сбросила банан. Но что такое сиротливый банан, когда наверху висят огромные спелые грозди? Не иначе как подачка. Воины посовещались и привлекли к делу Шойсу. Шуметь втроём вышло громко, да недостаточно: шерстистые стражи стойко держали оборону. Дроу вознамерился пустить в ход копьё — тогда ему объяснили: никакого кровопролития. Тот разочарованно, с нотками присвистывания, зашипел — Джон с Рэксволдом переглянулись. Вот оно. Решение.

Минутой позже, после стратегического совещания, три воина, заложив пальцы в рот, дружно засвистели. Со всей силы. Почти надрывно. Лошади вздрогнули. С ближайших деревьев вспорхнули птицы. А Лайла от вре́завшегося в сознание звука даже зажмурилась. Макак словно ветром сдуло: с тревожными воплями они стремительно ускакивали вдаль по ветвям.

Лайла с Эрминией терпеливо наблюдали за слаженной работой победителей. Джон держал под уздцы чалую кобылу. Шойсу, стоя на ней, срезал копьём увесистые грозди. А Рэксволд проворно ловил. Давно болтавшийся в сумке мешок воины заполнили почти до краёв. Забрали всё. Себе. Лошадям. Скарги. Матросам, в конце концов. Под пальмой остался лишь один сброшенный макакой банан, да и тот Рэксволд принципиально надкусил.

— Надгрыз-то зачем? — кивнул назад Джон, приторачивая к седлу мешок.

— А нечего было жадничать.

— Думаешь, макаки оценят?

— Главное, я оценил.

— Страшный ты человек, — усмехнулся следопыт.

— Для тех, кто переходит мне дорогу. Для остальных — сама доброта.

Рэксволд посмотрел на ждавших их всадниц, в чьих руках желтело по насильно впихнутому банану, а затем — на Шойсу, жевавшего свой, ещё у пальмы оторванный от грозди. Даже кожуру снял. Явно наблюдал за остальными.

— Фкус-сно, — поймал карий взгляд дроу.

— Ну так. Было б невкусно, я б не заморачивался.

— Хотелось бы возмутиться захватническим актом, но плод и правда великолепный, — Лайла поделилась половинкой банана с мефитом, и тот жадно вгрызся в неё. — Надеюсь, день и дальше будет нас только радовать.

Вампирша словно в воду глядела. Ещё одна радость оказалась всего в четверти часа неспешной езды. Заросли расступились, явив холмистые луга с пучками деревьев — пролетевшие над высокими травами взоры замерли на зеленевшем в полумиле сооружении: пирамиде, что была поднята над землёй восемью колоннами. Всё вместе напоминало каменную беседку для незримого великана. Сомнений ни у кого не осталось — это руины.

— Скарги. Невидимость. Разведка.

Мефит взмыл в небо, а всадники направились к очередному отголоску прошлого. Через море трав. Под лучами палящего солнца. Навстречу новой тайне.

При ближайшем рассмотрении, когда обвивавшие строение вьюнки перестали мешать обзору, колонны оказались статуями дев. Жутковато худых, со злобными лицами, широкими глазами и рыбьими хвостами вместо ног. Стоя на них, они держали тяжёлую каменную ношу: словно гроб несли. И их было не восемь. Семь. От одной остались лишь сталактиты рук да замшелый бугор, смутно напоминавший конец хвоста. Зато у соседней, в приоткрытом рту, ещё различались тонкие зубы: точно спицы.

— Это же русалки… — почесал бороду Джон.

— Сирены, — уверенно ответил Рэксволд.

— Те самые, что моряков на скалы заманивали?

— Ага. Видать, поклонялись им тут.

— Поклонялись? — смотрела вверх Эрминия. — Ты на их рожи посмотри.

— Ну или потрошили, как в рыбной лавке. В любом случае это какое-то святилище.

Мнение о святилище Лайла разделяла и, обходя колоннаду по кругу, искала любые надписи, способные пролить свет на её предназначение.

Шойсу тоже пристально изучал дев. Вглядывался в недобрые лица, осматривал статуи сбоку, трогал хвосты. По-видимому, нечто среднее между человеком и рыбой выходило за рамки его понимания.

Не найдя ничего снаружи, Лайла проследовала внутрь. В тени свода и статуй стелилась блеклая трава, тянулась к солнечным просветам, словно хотела выбраться из каменной темницы. Возможно, здесь когда-то стоял по центру жертвенный алтарь или грозный идол. Теперь не узнать. Даже свод над головой мог удивить разве что разнообразием лишайников. Однако не всё дано узреть глазами. Недра самой пирамиды и её фундамент дарили надежду на открытие: бреши в кладке способны выявить тайник или подземное помещение. Тем более иных достопримечательностей в округе не было — лишь протекавший между холмами ручей и ведущая к городу дорога на краю луга. Попутно Скарги заверил, что на зелёных просторах ни души.

Странники отъехали подальше — Лайла сосредоточилась, и руины объяло пламя. Вместе с ним пришло разочарование. Пирамида не имела полостей, а под плиту основания вели только норы грызунов, да и те заканчивались тупиками. Очередной напрасно потраченный день.

Вдруг ветер донёс до чуткого слуха слово «красивый». На эльтаронском. Без акцента. Однако не от странников оно исходило — со стороны ручья. К тому же, судя по голосу, принадлежало маленькой девочке.

— Ещё один… — прозвучало вновь: слишком тихо, чтобы Джон и остальные услышали.

Удивлённая Лайла смотрела вдаль, на заросли между холмами, где пролегал ручей. Мелькнула мысль об Эсте, но зачем ей вдруг приходить, вдобавок посреди бела дня и уж тем более пытаться обратить на себя внимание столь странным способом.

Размышления подвинуло нарастающее волнение мефита. Он буквально забросал сознание изображениями ходившей у воды девчушки. Правда, в тенях та не таилась: её золотившиеся на солнце кудряшки сразу отмели версию с Эстой. Но откуда тогда волнение? Скарги переживал, что не сразу обнаружил ребёнка из-за зарослей или… святилище здесь возвели не случайно? Вдруг, с возвращением существ, в окрестностях появились те, чей зов мореплаватели считали роковым. Согласно книгам, он олицетворял собой чарующее пение, но что, если коварство допускало вариации?..

Лайла ментальной командой отправила мефита защищать странников, жестом попросила их подождать, а сама зашагала в объятия курчавых трав. Пока дурное воздействие не захлестнуло остальных, стоило разобраться в ситуации. Ведь сирены — кровожадное порождение тёмных магов.

В сжатых кулаках мерцали огненные руны. Немигающий взор устремлялся вперёд. Осторожные шаги приближали стену густых зарослей. Найдя прогалину, вампирша аккуратно протиснулась сквозь них, чтобы увидеть извилистый ручеёк и симпатичную девчушку. Босые ноги. Льняное платьице. Разноцветные камушки на ладони. И совершенно юный возраст: ей от силы исполнилось три. Сиреной она точно не являлась — на душе заметно полегчало.

Поняв, что девчушка больше ничего не собирает, а пристально смотрит в незнакомое лицо, Лайла поспешила её успокоить:

— Привет, — дружелюбный взмах рукой, не менее дружелюбная улыбка. — Я не хотела тебя напугать.

Однако девочка и не боялась. Наоборот. Просияла восторгом, щурясь от солнца, поглядела в небо, после чего вернула заинтересованный взор к Лайле.

Та же присмотрелась и поняла причину волнения мефита. Необычные глаза. Небесно-голубые с россыпью золотых искорок. Однако это легко объяснялось редким явлением: частичной гетерохромией. Бывает полезно листать медицинский трактат.

— Ты здесь одна? — полюбопытствовала Лайла, прикидывая, сколько в округе змей и других опасностей.

Девчушка отрицательно помотала головой.

— И хорошо, — улыбнулась вампирша. — Мы с друзьями проходили мимо, я случайно услышала тебя и удивилась. Ты говоришь на родном мне языке, хотя Эльтарон очень-очень далеко. Как тебя зовут?

— Эффи, — бодро ответила девочка.

— А меня, — ладонь коснулась груди, — Лайла. У тебя очень красивые глаза, Эффи. Словно тебя погладило небо и поцеловало солнце. Это редкий дар.

Девчушка заулыбалась, а вампирша указала рукой в сторону святилища:

— Здесь, неподалёку, находятся руины. Совсем старое строение. Со страшными статуями, — изменив голос на последней фразе и приподняв руки с полусогнутыми пальцами, вампирша шутливо изобразила чудище. — Скажи, Эффи, есть ли на острове ещё что-нибудь похожее?

Девчушка задумалась:

— Тут — нет. Дру-гой бе-рег.

— Жаль, — вздохнула Лайла. — На другом берегу я уже была. Значит, буду искать дальше.

— На ос-т-рове с ко-косами! — звонко вспомнила девочка. — Папа го-во-рит, там мель-ница. Ста-а-рая-ста-рая! — хвасталась она своими познаниями.

— Мельница? Интересно. Спасибо за подсказку, — вампирша смотрела на радостную девчушку и мысленно возвращалась в беззаботное детство. — Если хочешь, я останусь и мы вместе подождём твоего папу.

Казалось, девочка хотела кивнуть, но помотала головой:

— Сама, — сказала она уверенно и серьёзно: почти как взрослая.

— Поняла, — взор скользнул по ладони с камушками. — Тогда не буду тебе мешать. Но я бы на твоём месте взяла ещё во-он тот, полупрозрачный. В воде, у твоих ног. Тоже красивый.

Присев на корточки, девочка запустила руку в ручей, а Лайла с улыбкой протиснулась сквозь заросли и зашагала к всадникам. Если бы не команда, Скарги бы сорвался навстречу, а так он, словно бабочка, порхал над головами, не зная, куда себя деть. Видимо, потому лица Джона и друзей полнились настороженностью.

— Иди ко мне, — Лайла с распростёртыми объятиями позвала мефита. — Вот так. Давай гладиться. Переживал за меня? Напрасно. Это всего лишь ребёнок.

— Он прямо извёлся, — усмехнулся Джон. — Погоди… Ребёнок? В зарослях?

— Девочка, — вампирша ладонью показала рост.

— Одна? — приподнялась чёрная бровь.

— Да. Играет у ручья. И, к удивлению, знает эльтаронский. Насколько я поняла, её отец скоро вернётся, но дождаться его вместе со мной она не пожелала.

— Потому, что он с бандой обчищает трупы в соседнем лесу? — осклабился Рэксволд. — Ты на близость города не смотри. Тут всякое бывает.

— Особенно с теми, кто тает при виде земляков, — Эрминия неспешно озиралась по сторонам.

— Не думаю. Девочка приличная. В чистом платьице. Даже полезными знаниями со мной поделилась.

— Что может знать малявка, чего не знаешь ты? — серо-голубой взгляд принёс ворох непонимания.

— Зря ты так, — Лайла неторопливо гладила мефита. — Святилище сирен оказалось безнадёжно, и я спросила её о старинных местах. Она назвала соседний берег и… мельницу на острове с кокосами.

Рэксволд вдруг поморщился, словно лимон лизнул, и хлопнул себя по лицу.

— Н-да… — сказал он, когда пальцы сползли с подбородка. — Девчонка-то башковитая. Кокосовый остров здесь каждая собака знает. Мельница там стоит с незапамятных времён. Стены толстенные, как у крепости. По слухам, её соорудили из дозорной башни, какая небось и существ застала. Но она не заброшенная, нет. Ещё фурычит, зуб даю. Если тут ни шиша, возвращаемся. Пусть Густаф послушает, как мы всем кораблём протупили.

— Значит, в город… — Джон посмотрел на Шойсу, внимательно изучавшего ползающую по пальцу мошку. — Нас не заметит только слепой.

— В этом есть свои плюсы, — развернул коня Рэксволд.

— Например? Тебе будет, кому морду набить?

— Нет, — ухмыльнулся ассасин. — Карманники вместо нас будут зевак дербанить.

Посадив мефита на луку седла, Лайла взобралась на кобылу, бросила прощальный взгляд на угрюмое святилище и вместе со всеми поскакала к дороге.

* * *

Город Мазранка, дословно означавший «большой базар», был зажат между морем, прибрежными скалами и лесом. Оттого имел весьма разнообразную архитектуру, какой всегда мог удивить пришлых. В зелёной части города — лачуги из бамбука и пальмовых листьев, порой располагавшиеся прямо на деревьях. Ближе к скалам — добротные дома из брёвен и глиняного кирпича. На возвышенности — землянки. А у рыночной площади — каменные домики с соломенными крышами и плетёные из ветвей шатры. Материалами для строительства народ был обязан местной флоре, но также встречались и прагматичные решения из подручных предметов. Колонны из бочек. Заборы из ящиков. Цепи из спаянных подков. А в колесе проехавшей мимо телеги угадывался корабельный штурвал. Воображением горожане точно не обделены. Особенно Лайлу позабавила вывеска над загоном с ламами, когда Рэксволд перевёл название: «Копытолий».

Проезжая по кривым улочкам, странники собирали на себе многочисленные взгляды: группа чужаков пересекает Мазранку! Чужатость было не скрыть: одни — недостаточно загорелые, последний — неправильно смуглый да ещё остроухий и «седой» при молодом лице. Были бы всадники не вооружены, проблемы бы стали липнуть уже на первом повороте, а так все только смотрели.

Лайла смотрела в ответ. Без вызова и заинтересованности. Скользила взглядом по прохожим и лицам, отмечая, насколько непохожие слои населения уживались в столь тесном городке. Солидные господа в камзолах и босяки в лохмотьях. Мускулистые матросы с голыми торсами и упитанные купцы в мешковатой одежде. Неприлично накрашенные девушки в пеньюарах и строго одетые дамы с веерами. Весёлые дети с ожерельями из ракушек и забрызганный кровью бугай, несущий на плече огромную тушу. Все они неотделимо перемешивались в хаотичной толпе. Без осуждения и неприязни друг к другу. По крайней мере, так казалось со стороны.

«Узница берегов» уже находилась в порту, однако ещё швартовалась — странники, взяв лошадей под уздцы, ждали у пирса. Мимо сновали молчаливые работяги. Неподалёку, за плетёнкой базара, шумели купцы. Ветер нёс с моря солёные порывы. Всё привычно и размеренно. А потом он вдруг сменил направление: принёс с собой восхитительный фруктовый аромат. Лайла сразу же стала искать глазами источник. За потоком прохожих, у са́мой плетёнки, располагался небольшой навес. На прилавке пестрели корзины с фруктами. Вампирша узнала только ананасы и манго, остальные были слишком экзотическими: удивляли своими формами и цветами. Захотелось подойти. Возможно, что-нибудь купить. Не с одними же бананами возвращаться из города?.. Тем более время позволяло.

— Я на минуту, — Лайла передала поводья Джону.

— Куда это ты?

— Навстречу приятным открытиям, — на ходу обернулась вокруг себя вампирша, и подхваченный ветром подол, изящно воспарил над пыльной землёй.

— Навстречу проблемам… — проводил её взглядом Рэксволд.

Вампирша дошла до прилавка и, не обращая внимания на людей, стала разглядывать благоухающее великолепие. Жёлтые, похожие на маленькие кактусы, ягоды. Розовые «огурцы». Нечто оранжевое, напоминавшее косматый апельсин. Неведомая полосатая «слива». Пупырчатое зелёное «яблоко».

Стоявший за прилавком круглолицый торговец заметил задержавшийся на зелёном фрукте взгляд:

— Chirimóla, — сказал он и показал четырьмя пальцами цену: вероятно, в медяках.

Лайле название ни о чём не говорило, но она собиралась взять всего понемногу. На пробу. А заодно получить опыт в изъяснении с иностранцем. В руке уже заблестели серебряники, когда вампиршу вдруг тронули за плечо. Это был лохматый мужчина с маленькими глазками и тонкими усиками. Его скованный прищуром взор Лайла сначала приняла за презрение. Когда же мужчина улыбнулся, стало ясно, что он плохо видит.

— Зелёный глаз… Красивый линия подбородок… Эльтаронка? — предположил незнакомец на родном слуху, но ломаном языке.

— Эльтаронка, — был дан вежливый ответ.

— Тогда… — мужчина поспешил распахнуть свою потёртую сумку. — Вот! — достал он из неё изделие, сильно похожее на сапог, но настолько тонкое и прозрачное, словно сотканное из шали.

— Мне не нужно. Благодарю.

Лайла хотела отвернуться, да мужчина стал оживлённо указывать на вещь глазами и шелестеть пальцами:

— Потрогать. Мягка! Как шёлки! Потрогать раз. Убедиться. Ты потрогать. Прошу. Вот. Смотри, как близко. Только протянуть рука.

Вампирша решила пойти ему навстречу, чтобы потом деликатно отказаться. Однако стоило коснуться ткани, та прорвалась прямо под пальцами. Хрупкостью она не уступала пересохшему по осени листу или размокшей бумаге.

От дружелюбности мужчины не осталось и капли. Маленькие глазки выпучились, с ужасом осматривая испорченное изделие:

— Ты — порвать. Ты — платить.

— Я не рвала.

— Ты — порвать! Ты — платить! — повысил голос незнакомец, а после, видимо, продублировал то же самое на языке островов: со всех сторон полетели косые взгляды, даже торговец фруктами осуждающе покачивал головой.

Лайла уже догадалась, что перед ней обыкновенный пройдоха. А главное, откажись она от упорно навязываемой вещи, отодвинь её от себя ладонью — результат был бы аналогичным.

— Какие-то проблемы? — вырос рядом с хмурой вампиршей Джон.

Лохматый наградил широкоплечего воина пристальным прищуром, а после осторожно приподнял изделие:

— Она — порвать редкий вещь. Сложный работа! Должна платить. Могу взять монета. Могу — кулон. Оба!

Маленькие глазки не помешали рассмотреть и серебряный полумесяц, и золотую розу, и даже монеты в опущенной руке. От такой наглости Лайла невольно прикрыла ладонью висевшие на груди украшения:

— Джон, оно само от лёгкого прикосновения рассыпалось. Скорее всего, намеренно.

— Да ясно. Дураков ищет, — следопыт сверлил проходимца взглядом.

Однако тот и не думал отступать. Ухмыльнулся. Указал рукой вдаль:

— Если не платить, я звать стража. Они заставлять. Вы — страдать.

— Есть ещё вариант, — остриё кинжала поддело подбородок лохматого. — Я сделаю заплатку из твоей щеки, — внезапно возникший Рэксволд встал прямо перед ним. — Хочешь? — на острую сталь выступило несколько алых капель.

Проходимец стоял не шелохнувшись. Испуганно глядел в карие глаза. Потом же пробормотал:

— Не надо. Я сам чинить. Дома чинить.

— А справишься? Глянь, как порвалось, — ассасин выхватил изделие и грубо смял его пальцами. — Давай всё-таки заплатки?

— Н-не надо.

— Ну, тогда удачной починки, — скомканная шаль полетела в распахнутую сумку. — Ещё раз увижу — убью, — развернув лохматого за плечо, ассасин отвесил ему вдогонку крепкого пендаля.

— Лихо ты его, — Джон смотрел, как захромавший пройдоха пытается затеряться в толпе.

— Спасибо. Вам обоим, — Лайла поглядела вдаль: — А если он стражу позовёт?

Рэксволд самодовольно усмехнулся:

— Такую шваль «псы» сами зарубят. Здесь, на островах, проблемы решают иначе. Сейчас ещё выясним, почему торговец стоял и пялился. В доле он с этой падалью или честнейшей души человек: просто задумался и даже скидку нам сейчас сделает… — карий взгляд впился в круглое лицо.

После домысла, озвученного на местном языке, торговец за прилавком широко заулыбался. И цену сбросил, и фрукты красиво упаковал в плетёные коробы. Их чудесный аромат хоть немного поднимал испорченное настроение Лайле, что задумчиво шагала к пирсу. Родной язык на чужбине всегда ласкает слух, но никогда не знаешь: согреет он душу или поранит. Теперь чудилось, что все в Мазранке видят под зелёным платьем чужестранку и жаждут получить с этого выгоду, — город стал казаться недружелюбно гудящим осником. Не терпелось вернуться на «Узницу берегов». К счастью, она уже ждала в порту. А оттуда прямым курсом на Кокосовый остров. Какой же всё-таки удачей было встретить Эффи, ребёнка, ещё незапятнанного предвзятостью и корыстью. И пусть нерадивый отец оставил её без присмотра, хотелось верить, что он не лесной разбойник.