Приближался сентябрь 1946 года. Но пойти в школу девочкам не пришлось.

Надобность в охране шахт войсками отпала.

Григорий Сергеевич ждал нового назначения.

Однажды он вошёл в комнату страшно смущённый. У Антонины ухнуло сердце.

— Что? Что, Гриша! Да не молчи ты, говори!

— Тоня, Тоня… Готовься. Надо ехать нам.

— Куда теперь, Гриша? Далеко?

— Далеко. Понимаешь, Тось… Ну, в общем, обратно на Дальний Восток. Во Владивосток. Мне сегодня объявили. Буду бандитов по сопкам ловить.

Помолчала Тонечка. Тихо спросила:

— Когда ехать, Гриша?

— Документы и билеты уже выписаны. Надо собираться.

Помолчали супруги. Тонечка улыбнулась сквозь набежавшие слёзы волнения.

— Ну и хорошо. Тут, сам видишь, жизни нет. И девочки будут рады. Там хоть дома уцелели, там и жить можно! А тут мы извелись совсем.

Что им собирать? Три узла? Голому собраться — только подпоясаться. Два часа, и семья готова к отбытию.

Вот когда мещанство быта не засасывает!

Нет ни быта, ни мещанства, есть только бесконечные переезды и дороги.

Разбитые бомбами шоссейки. Грязные, все в рытвинах, ямах и глубоких лужах грунтовки. Бесконечные железнодорожные пути. И качает, трясёт на стыках и ухабах… кочевой жизни. Нет ни кола, ни двора, и ничего своего, всё казённое.

Григория поражает и умиляет врождённая жизнерадостность Тонечки и её сказочное умение создать уют в любом месте, куда бы их ни забросила судьба. Кажется — вот, войдя в это очередное жилище с ободранными стенами и грязными окнами, с поломанной кроватью и колченогими стульями, — должна она ужаснуться, нахмуриться, рассердиться, заплакать, затопать в ярости ногами и клясть судьбу!

Но нет! Не его Тоня.

Она серьёзно и оценивающе оглядится, засучит рукава, обнажив округлые умелые руки, и создаст чудо! Своими маленькими, но крепкими пальчиками она быстро-быстро всё вымоет, организовав девочек носить воду, выбрасывать мусор. Заварит клейстер и поклеит на грязные стены газеты, повесит маленький коврик-гобелен, что подарила ей мать, застелит кровати, покроет стол чистой скатертью или простынёй — и вот он, дом! Готово!

А если уезжать — в одну минуту разберёт она всё, уложит. И, собрав косы на затылке, приколов их длинными шпильками, присядет на чемоданы, ожидая грузовик, подводу, машину… да что там приедет везти их на станцию.

Цыганская жизнь, казалось бы. Но нет. Всякий раз на новом месте ей удаётся воссоздать ту самую жизнь и семейную обстановку, что была и в прошлом городе. Иногда, возвращаясь домой, Грише кажется, что меняется только его место службы, а жильё у них волшебным образом перемещается в пространстве и времени вместе с Тонечкой и девочками.

Фантастика!