Едут они мучительно долго. Бесконечно много дней, так кажется Тонечке. Что-то едят, больше — голодают, бегают на станции за кипятком. Одежду Тоне и девочкам кое-как собрали с миру по нитке. Но обуви не было. Только их старые и рваные уже тапочки.

Однажды вечером, возле Орла, их нагнали фашистские самолёты.

Вера — девочка любопытная и живая. Услышав в небе гул моторов, она закричала: «Наши!» — и высунулась до пояса в верхнюю щель двери вагона, замахала ручонками. Тонечка еле успела сдёрнуть её вниз, на пол, и навалиться — прикрыть Веру и Лизу собой, своим телом.

Фашист заложил петлю и, снизившись почти до уровня вагона, дал пулемётную очередь. Туда, откуда ему приветливо махала такая забавная малышка… Немец оказался смешливым, он хохотал, нажимая на гашетку, посылая смерть в вагон.

Это было только начало.

Вдруг раздались взрывы и страшный скрежет. «Юнкерсы?» — подумалось Тонечке. В один миг мир встал на дыбы, страшная сила подняла Тонечку, казалось, к самому к небу и отшвырнула прочь. Тоня потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, то поняла, что умерла.

Вся вселенная была огненной, красной, в чёрных обломках.

Взрывы, полосы огня и вой.

Боже мой, что это за вой? Как он давит на уши!

И почему детские голоса? Тонечка опять начала проваливаться в милосердную тьму. Вдруг в её обморочную истому вторгся знакомый плач и крик:

— Мама!

И пришла мысль: «Нет, я не могу так уйти, они погибнут без меня».

— Кто они? — спросила себя Тонечка.

Осознание ужасом обрушилось на неё, как небо на голову.

— Мои дочери! Мои малышки!

Усилием воли Тонечка распахнула глаза. Жизнь настойчиво ворвалась ей в душу, руша смертное оцепенение и безразличие. Вот же рядом её Верочка, испуганная, но целая и живая, теребит за руку, тянет: мол, мама, вставай!

— Верочка, где Лизочка?

— Мама, мамочка, ничего не знаю! Мамочка, вставай!

Тонечка поднялась на колени. Голова гудела, в глазах всё плыло.

«Сильно ударило, — подумалось ей, — контузия, наверное».

Непроизвольно она поглядела вверх — небо было голубое и чистое. Высоко-высоко улыбается солнце, красиво, как на картинке, плывут белые барашки… И Тоня, опять оставив землю, полетела в эту зовущую и радостную высь…

* * *

— Женщина, вы слышите?

Кто добивается от неё ответа? Неужели они не видят, что она ничего не может им сказать…

— Несите её в лес. Сама она не дойдёт.

Снова страшные взрывы! Это взорвались цистерны с горючим.

Сознание опять померкло.

* * *

Резкий запах нашатыря, и снова — плач. Тонечка с трудом сфокусировалась — это Вера. Только почему в красных сапожках? Откуда у неё красные сапожки?

Да не сапожки это — окровавленные бинты!

Верочка, рыдая, бежала босыми ножками прямо по разорванным телам, бежала по колено в крови вослед за теми, кто нёс её мать… Но тут рядом, на путях взорвались цистерны. Взметнулось-закружило огненное колесо, дикий грохот разметал вселенную на части.

И Верочка потерялась!

Потерялась во времени и пространстве…

Кто она?

Где она теперь?

Где верх, где низ?

Сознание выключилось.

Оглушённая, девочка застыла посреди смерти, огня, крови и хаоса, не в силах вообще ничего понять, идти куда-то…

— Женщина, не плачьте. Ваша дочка — вот она. Её бойцы нашли и привели. Смотрите, ноги ей уже перебинтовали…

Боже мой, Боже! Как Ты это допускаешь?

И вдруг новая мысль! Чудовищная!

«Лизочка! Где Лизочка?!»

— Все, кто может, выходите на разборки эшелона, там под обломками могут быть ещё живые!

— Конечно! Я иду! Верочка, сиди здесь вот с другими детьми, мама пойдёт и найдёт сестричку. Поняла? Никуда не ходи. Тётя за вами посмотрит. Посмотрите же? Я — на раскопки!

…Тонечка разбирает завалы. Ею оплакана кровавыми слезами каждая оторванная детская ручка, каждая отрезанная ножка… Вдруг это она, Лизочка? Некоторые раненые живы, им оказывают помощь, оттаскивают в лес. Некоторые умирают от потери крови и ран прямо на глазах ошеломлённой Тонечки.

Удивительно, что есть ещё живые после такого жуткого налёта. После взрывов цистерн с горючим.

В иступлённом отчаянии Тонечка разбрасывает обгорелые доски. Лизы нет нигде.

— Мамаша, это не ваш ребёнок? Вы кричите «Лизочка», а тут нашито на платье «Лиза Мусенкова»! Девочка хоть молчит, но живая, сами посмотрите.

Оказывается, всё это время Тонечка кричала, звала, а сама и не замечала… Да вот же она — доченька! Целенькая, только глазки странные, внутрь себя смотрят, перепугалась, маленькая. Ничего не слышит…

— Лизочка, это я, мама! Посмотри же, это я! Милая моя! Всё теперь будет хорошо! Мамочка тебя нашла!

К ночи подогнали другой эшелон. А впереди километры и километры пути. Как одолеть их?