Через день инспектор Найт провожал своего помощника на вокзале Сент-Панкрас.

— О большем я и не мечтал, сэр, — с чувством произнес Лейтон. — Только приехал — и сразу такое дело! А уж раскрывать его вместе с вами — это просто подарок судьбы! Я словно закончил еще один колледж. Я многому научился у вас, я вам безмерно благодарен, сэр!

— Прекратите славословие, Лейтон, — проворчал Найт. — Иначе я напишу о вас такой рапорт, что вас не возьмут даже в уличные регулировщики.

Стажер сделал испуганное лицо.

— Да-да, — кивнул инспектор. — Чего проще — поставлю перед всеми глаголами не: не показывал успехов в расследовании, не помогал задержать опасного преступника, не умеет расположить к себе людей, не выдвигает собственных версий, не умеет быстро ориентироваться в ситуации и тому подобное.

Проходивший мимо них кондуктор строго сказал:

— Прошу занять ваши места, джентльмены. Поезд отправится через минуту.

Лейтон приоткрыл свой саквояж, вытащил огромный бумажный кулек и сунул инспектору.

— Вот. Это вам. Подарок, — сказал он, быстро запрыгнул в купе и закрыл дверцу.

— Что это?

Констебль расплылся в улыбке:

— Я заметил, вы любите сладкое.

— Ну, Лейтон, — хмыкнул Найт, — из вас определенно выйдет толк!

Послышался свисток кондуктора, за ним — мощный гудок паровоза. Состав дрогнул, и по всей его длине пробежал дробный металлический звук. Поезд тронулся. Стажер высунулся из окна и прокричал:

— Вы разозлитесь, сэр, но я все равно скажу, потому что вам меня уже не догнать: мне феерически повезлоооо!

Инспектор рассмеялся, махнул на прощанье рукой и зашагал к выходу. Пройдя здание вокзала насквозь, он оказался на площади, где в ожидании пассажиров выстроилась вереница кэбов. Там он бросил взгляд на башенные часы: до встречи на Трафальгарской площади оставалось еще достаточно времени.

Сэр Уильям с Патрисией и инспектор Найт появились у Национальной галереи почти одновременно. По взаимному согласию было решено не смешивать прекрасное с преступным, и поэтому троица перед посещением галереи расположилась в кофейне неподалеку. Дяде и племяннице не терпелось выслушать инспектора, и тот не заставил себя упрашивать:

— Это расследование было необычным: некоторые сведения пришли, можно сказать, из глубины веков. Если позволите, я изложу всю историю последовательно, как если бы она была описана в книге. Не пугайтесь, первые сто восемьдесят лет я пропущу, а начну с эпизода, который произошел четыре года назад. Если захотите что-то уточнить, задавайте вопросы, хорошо?

Его слушатели заверили, что согласны на любые условия, пусть только он поскорее начинает рассказ. И инспектор начал:

— Альфред Саттерфилд, банкир и коллекционер, разбирая семейный архив, наткнулся на некий документ времен войны за испанское наследство: письмо, адресованное его давнему предку. Тот человек был значительной персоной при дворе королевы Анны и располагал сведениями, в которых была заинтересована испанская сторона. Автор письма, Фернан Перес де Вальдес, один из испанских военачальников, писал, что готов купить эти сведения и обещал за них значительное вознаграждение. Что это было за вознаграждение, думаю, вы уже догадались.

— Шкатулка с драгоценностями! — выпалила Патрисия.

— Верно, мисс Кроуфорд. К письму прилагался подробный перечень этих сокровищ. Осталось неизвестным, заговорила ли в предке Саттерфилда совесть, или его вычислили как предателя, или же случилось что-то еще, но вознаграждение не было ему передано. Тем не менее банкир всерьез возомнил, что шкатулка с ее содержимым должна по праву принадлежать ему. Эта идея захватила его. Он занялся поисками: упорно рылся во всевозможных архивах, проследил историю рода де Вальдес вплоть до наших дней, задействовал все свои связи, даже предпринял путешествие в Испанию…

— Похоже, Саттерфилд был прямо-таки одержим своей идеей, — заметил сэр Уильям.

— Так и есть, сэр. Наконец ему удалось установить, что в настоящее время шкатулка находится у последнего из ныне живущих потомков рода де Вальдес — Рамоны, в замужестве — Рамоны Дэвис. Саттерфилд навел справки и, к своему ликованию, выяснил, что женщина живет в Лондоне! Он также узнал, что иногда она делает переводы для книжного издательства «Джордж Раутледж и сыновья». Изначально у него не было мысли о насилии: он считал, что может предъявить свои права на шкатулку на основании имеющихся у него документов. Банкир стал искать способ сблизиться с миссис Дэвис и для этой цели использовал испанского посла. Он завязал с ним знакомство и взял на себя финансирование печати его книги — в том самом издательстве, с которым сотрудничала женщина. Как и рассчитывал банкир, перевод книги поручили Рамоне Дэвис — таким образом, повод для визита был найден. И вот на этом этапе в игру вступила «Розовая девушка», а ваше расследование, сэр, помогло установить ее роль.

Пожилой джентльмен издал удивленное восклицание, а инспектор продолжал:

— Саттерфилд нанес миссис Дэвис неожиданный визит и принес в качестве подарка «Розовую девушку». Гордая женщина сочла притязания банкира смехотворными и выставила его вон. Она не хотела оставлять у себя подаренную статуэтку и попросила своего возлюбленного, Брайана Шермана, от нее избавиться. Тот отнес «Розовую девушку» в антикварную лавку Мелвину Симсу, где вы, сэр, впоследствии ее и купили. Так что благодаря вам полиция получила косвенное доказательство того, что Саттерфилд побывал у миссис Дэвис.

Сэр Уильям жестом отмел благодарность и спросил:

— Как же повел себя Саттерфилд, получив отказ?

— Он пришел в бешенство. И решил: если шкатулку не желают отдавать добровольно, значит, ее нужно отнять. Для выполнения этой задачи им был нанят давно известный полиции преступник — Билл Робсон.

При упоминании этого имени Патрисия поежилась, а ее дядя поинтересовался:

— Как эти двое могли сговориться?

— Это произошло случайно на следующий день после визита Саттерфилда к переводчице. Незадолго до этого Робсон вышел из тюрьмы и нуждался в деньгах. Наблюдая за домом Саттерфилда, он видел, как ушли слуги и отъехала господская карета. Решив, что дом пуст, Робсон взломал замок и проник внутрь. Однако там его поджидал хозяин с револьвером в руке. В этот острый момент на пороге появился патрульный констебль. Банкир не выдал Робсона, но за это потребовал от него услугу: добыть некую шкатулку, причем любым способом. Все остальные ценности из квартиры миссис Дэвис Робсону было предложено взять себе. Тот согласился — собственно, под дулом револьвера ему ничего другого не оставалось. Отправляя к непокорной испанке матерого преступника, Саттерфилд прекрасно понимал, что делает. В тот роковой вечер Рамона Дэвис ждала Брайана Шермана, однако по ошибке впустила убийцу. Смелая женщина отчаянно боролась за свою жизнь — и погибла, не выдав тайник. Робсон забрал из ее квартиры все ценности, какие смог унести. При этом он расколотил все керамические безделушки — так велел ему банкир.

— «Розовая девушка» уникальна, и Саттерфилд хотел перестраховаться, — понимающе кивнул пожилой джентльмен.

— Вскоре после ухода убийцы появился Брайан Шерман. Он вытащил из тайника шкатулку и спрятал у себя в мастерской. Тем временем Саттерфилд с нетерпением ждал Робсона. Они тайно встретились на следующий день, и Робсон заявил: шкатулки у него нет; ему пришлось пойти на убийство, а поскольку на такое он не соглашался, то теперь он больше ничего не должен. Тем не менее Саттерфилд угрозами заставил Робсона заняться поисками шкатулки.

— Какими угрозами? — спросила девушка.

— Робсон предложил держать связь через свою сестру — она управляет ночлежкой в Лаймхаусе[32]. Однако он не знал, что дом, в котором находится ночлежка, принадлежит Саттерфилду. Банкир пригрозил выгнать сестру Робсона на улицу.

— А разве Робсон не мог сам пригрозить Саттерфилду, что выдаст его полиции? — удивилась Патрисия.

— Слово грабителя и убийцы мало что значило бы против слова уважаемого банкира и мецената, — возразил сэр Уильям. — Присяжные не поверили бы Робсону.

— Именно так, сэр, — согласился инспектор. — Эта причина мешала нам подступиться к Саттерфилду даже после того, как Робсон признался, что его нанял именно он.

— Простите, инспектор, кажется, мы не даем вам последовательно излагать события, — сказал пожилой джентльмен. — Прошу вас, продолжайте.

— Саттерфилд не доверял Робсону и подозревал, что тот утаил шкатулку и захочет продать ее скупщикам краденого. Банкир решил его опередить и сам обратился к одному из таких — антиквару Мелвину Симсу. Придумал предлог — якобы хочет сделать жене дорогой подарок — и попросил сообщить, если появится что-то подходящее. И очень скоро что-то подходящее появилось: Брайан Шерман принес антиквару рисунок испанской шкатулки. Предвкушая выгодную сделку, тот поспешил к Саттерфилду. Тот, конечно, сразу узнал свою заветную мечту, но не подал виду — наоборот, отказался ее покупать, якобы из-за ее сомнительного происхождения. Однако поинтересовался личностью продавца. Имени художника Симс не знал, зато дал его примерный адрес, а также описание внешности — почти такое же точное, как в свое время вы, мисс Кроуфорд. Саттерфилд сразу догадался, о ком идет речь: ведь он прекрасно знал Шермана и бывал у него в мастерской. В нетерпении он не стал дожидаться Робсона и решил взяться за дело сам. Помните, мисс Кроуфорд, вы написали мне, что Саттерфилд исключил работы Шермана из аукциона?

— Конечно, — кивнула девушка. — Я тогда еще попыталась переубедить Саттерфилда…

— Оказалось, в этом был расчет: он ожидал, что художник немедленно примчится к нему и станет умолять отменить это решение, и тогда можно будет обвинить его в краже и взамен на молчание потребовать шкатулку. Возможно, Шерман так бы и поступил, если бы в тот самый день мы не задержали его, когда он попытался заложить в ломбарде перстень Рамоны Дэвис. Не дождавшись художника, банкир отправился к нему сам, причем прихватил с собой револьвер.

Сэр Уильям покачал головой:

— Бог мой! Неужели он планировал вооруженный грабеж?

— Да. Правда, его план не был осуществлен: хотя к этому моменту мы уже отпустили Шермана, дома его не оказалось. Тем временем Робсон выбил у антиквара описание внешности художника, который принес рисунок шкатулки, и пришел с этим к своему нанимателю. Тот, после собственной неудачной попытки, дал ему точный адрес и велел забрать шкатулку. Однако с выполнением этого задания возникли сложности: после очередного допроса в полиции Шерман запаниковал и ударился в загул; кроме того, Робсон заметил наблюдение за мастерской. К этому времени мы уже собрали достаточное количество фактов и знали, что Робсон — убийца и что он придет за шкатулкой к Шерману. Поэтому было решено расставить ему ловушку: создать впечатление, будто мы сняли наблюдение за домом художника. Мы также знали о том, что Робсон забрался к Саттерфилду, а тот его почему-то не выдал. Когда я попросил Саттерфилда объяснить этот факт, он мгновенно придумал правдоподобную историю: якобы он пожалел голодного бродягу. Мне не удалось его уличить, однако мой визит все же принес пользу: банкир встревожился, что полиция близко подобралась к Робсону, и решил ускорить события.

— Каким образом? — поинтересовался пожилой джентльмен. — Простите, инспектор: так трудно удержаться от вопросов!

— Это произошло буквально на моих глазах, только в тот момент я этого не осознавал. Саттерфилду принесли записку от Робсона: тот сообщил, что полицейское наблюдение за мастерской снято. Спешно от меня избавившись, Саттерфилд сразу же известил художника, что якобы собирается к нему с визитом. Одновременно написал об этом своему сообщнику. Так что появление Робсона в мастерской именно в тот день и в то время не было случайным. Что из этого получилось, вам уже известно.

— А я-то еще упрекала вас за то, что вы были нелюбезны с Саттерфилдом! — с раскаянием воскликнула Патрисия. — А он оказался главным преступником! Подумать только — настоящее чудовище! И в то же время он занимался благотворительностью, помогал художникам. Знаете, инспектор, ведь это Саттерфилд порекомендовал меня в издательство «Джордж Раутледж и сыновья».

— Что ж, нельзя отрицать: что-то хорошее в жизни он сделал, — согласился Найт.

— Инспектор, — заговорил сэр Уильям, — со слов его супруги мы догадались, что это она могла похитить из мастерской шкатулку и вместо нее подложить ящик с красками. Это так?

— Совершенно верно, сэр, так и было. Она призналась мне в этом в день аукциона.

— Но ведь вы тогда уже и сами знали об этом. Не так ли?

— Не совсем так, сэр. Мы знали, что такая возможность у нее была, поскольку два месяца назад у нее появился собственный ключ от мастерской. Однако это определенно указывало лишь на то, что у миссис Саттерфилд с Шерманом давняя любовная связь. Можно было предположить, что они еще и сообщники и Шерман сам отдал ей шкатулку — уж слишком легко он отказался от своей добычи.

— Мне показалось, — с сомнением сказала Патрисия, — когда Шерман увидел подмену, то он был поражен совершенно искренне.

— Мне тоже. Тем не менее эту версию стоило проверить — именно поэтому мне и нужно было попасть на аукцион. А там Лорейн Саттерфилд так своеобразно отреагировала, увидев Шермана, что стало ясно: она очень зла на своего любовника. Причина лежала на поверхности: художник ее бросил. Эта дама, при ее характере и… ммм… не слишком высоких умственных способностях, была способна подменить шкатулку просто из мести. Мне пришлось пойти на блеф. Я сказал миссис Саттерфилд, что мне все известно и что на шкатулке — кровь убитой женщины. Она испугалась, и мне легко удалось убедить ее отдать шкатулку мне.

— И тогда вы придумали этот трюк на аукционе?

— Это была импровизация. Прямых доказательств вины банкира тогда еще не было. И я решил попробовать ошеломить его — вдруг он себя выдаст.

— И у вас получилось! — радостно воскликнула девушка. — Правда, дядя?

— Весьма эффектным образом, — согласился сэр Уильям. — Какая поднялась суматоха!

— О да! — припомнила Патрисия. — Хозяин дома в истерике, его жена в обмороке, публика в замешательстве… А вы: «Леди и джентльмены! Торги прекращены! Попрошу очистить зал!» И что удивительно: всем было любопытно, но все послушно очистили.

— Кроме испанского посла и лорд-мэра, — уточнил Найт. — Присутствие посла было, конечно, естественным. А вот то, что остался и сэр Реджинальд Хэнсон[33], мне поначалу не слишком понравилось: я слышал, что он человек авторитарный, и опасался, что он, не разобраввшись, попытается взять командование на себя.

— А Брайан Шерман? Снова удрал в ответственный момент? — возмущенно спросила девушка.

— Нет. Снаружи дежурил Лейтон и — уже второй раз — не дал ему сбежать. По настоянию лорд-мэра мне пришлось вкратце рассказать всю историю. И тут я порадовался, что он не ушел: испанец так сверкал глазами, что можно было обжечься, а сэру Реджинальду удалось остудить его пыл. Он убедил посла несколько дней подумать: как устроить так, чтобы избежать лишней шумихи. Наконец, вчера в Скотланд-Ярде состоялось, — инспектор усмехнулся, переходя на язык протокола, — совещание на высоком уровне: с одной стороны — глава Департамента уголовных расследований, посол Испании и лорд-мэр, а с другой — Лорейн Саттерфилд и ее адвокат.

— Вчера? — переспросил сэр Уильям. — Мы с Патрисией были у миссис Саттерфилд позавчера, и на наших глазах состоялось ее примирение с Шерманом.

По просьбе Найта он коротко передал рассказ Лорейн, профессионально отделив основные тезисы от ее словесной шелухи.

— Видимо, Шерман и посоветовал ей нанять адвоката, — сказал инспектор. — Я на совещании не присутствовал, знаю только, что адвокат предложил сделку: миссис Саттерфилд полностью оплатит судебные издержки, а также возместит стоимость украденных драгоценностей — тех, которые не найдены; в обмен на это ей и, соответственно, Брайану Шерману не будет предъявлено обвинение в краже шкатулки. Он добавил: убийца и организатор преступления арестованы, а появление на аукционе шкатулки можно представить как действие некоего анонимного лица.

— И что же — посол, лорд-мэр и ваш самый главный начальник с ним согласились? — с негодованием спросила Патрисия.

— Окончательного решения пока нет, мисс Кроуфорд, такие вещи быстро не делаются. Думаю, глава Департамента будет настаивать, чтобы Шерман признался в любовной связи с Рамоной Дэвис и подтвердил, что видел в ее квартире статуэтку Саттерфилда и продал ее антиквару. Поэтому, — Найт сделал суровое лицо и погрозил своим собеседникам пальцем, — изо всех сил берегите «Розовую девушку»! Она понадобится в качестве вещественного доказательства.

— Не беспокойтесь, «Девушка» находится под надежной охраной моего древнеримского коллеги, — с улыбкой заверил его сэр Уильям. — Итак, если я правильно понял, инспектор, у вас имеются признания двух сообщников совершения убийства. Они, конечно, произведут огромное впечатление на присяжных, но, боюсь, для обвинения этого недостаточно. Или же существуют доказательства, о которых вы еще не упомянули?

— Кое-что есть, сэр. Против Билла Робсона имеется неоспоримая улика: его нож, которым он убил Рамону Дэвис. Что касается банкира, то, думаю, и его вину можно будет доказать. Убийца не доверял своему нанимателю и на всякий случай сохранил записки, которые тот ему посылал; сейчас они в нашем распоряжении. Затем — сестра Робсона: она настолько боится своего братца, что была счастлива помочь полиции; она подтвердила, что сообщники держали связь через нее. И, наконец, моему неутомимому помощнику Лейтону удалось найти свидетеля, который видел, как Саттерфилд стрелял.

— Это Саттерфилд ранил Лейтона?! — ахнула Патрисия.

— Да, мисс Кроуфорд. Опасаясь, что Робсон отнимет шкатулку и скроется, банкир поджидал его неподалеку. Увидев убегающего художника, он подумал, что у того в руках шкатулка. Саттерфилд выстрелил в него, но пуля задела Лейтона.

— Совсем потерял голову! — покачал головой сэр Уильям.

— Тогда еще не совсем, — усмехнулся Найт. — Саттерфилд окончательно потерял голову — едва не помешался — в тот момент, когда узнал, что предмет его вожделения уже какое-то время находился в его собственном доме. Он был буквально раздавлен и почти сразу начал давать показания.

— А Мэри Коллинз — ее могут привлечь к суду? — спросила девушка. — Ведь она — как это у вас называется? — препятствовала полиции в проведении расследования.

— Лорейн Саттерфилд тоже в этом весьма преуспела. Можно сказать, они обе старательно нас запутывали, — с усмешкой подтвердил инспектор, — и тем самым навлекали на себя подозрения в соучастии, особенно мисс Коллинз. Однако они всего лишь вели себя, как две женщины, страстно влюбленные в одного и того же мужчину. Нет, мисс Кроуфорд, я не думаю, что Мэри Коллинз вызовут на процесс. Вы согласны, сэр?

— Вполне, — кивнул пожилой джентльмен. — А что касается Лорейн Саттерфилд, то я предрекаю: по окончании процесса она и Брайан Шерман уедут куда-нибудь на континент и будут жить долго и счастливо. — Он усмехнулся и добавил: — Какое-то время.

— Две женщины, страстно влюбленные в одного и того же мужчину, — задумчиво повторила Патрисия. — Нет, три — считая и Рамону Дэвис. Как странно: словно повторилась история из «Стакана воды». Только красавец Артур Мэшем был довольно заурядным и безобидным, а Шерман… — Она спросила без всякой связи: — Интересно, кому теперь достанется шкатулка?

Найт равнодушно пожал плечами:

— После окончания судебного процесса она будет передана в испанское посольство. Возможно, за неимением наследников, перейдет в собственность империи.

Все трое помолчали, допивая остывший кофе.

— Знаете, инспектор, вы действительно рассказали все так складно, словно читали книгу! — похвалила Патрисия.

— Очевидно, сказывается период общения с моим помощником, констеблем Лейтоном. Мы много разговаривали в процессе расследования. — Найт виновато улыбнулся: — Боюсь только, с вами, как и с ним, я временами впадал в менторский тон.

— Вовсе нет, — возразил пожилой джентльмен. — Нам остается только поздравить вас: еще одно блестяще раскрытое дело.

— И снова с вашей помощью, сэр, и с помощью вашей племянницы.

— Хм, я бы предпочел, чтобы она вела себя в этом расследовании менее… ммм… инициативно. Так что мое решение об ограничении ее самостоятельных передвижений я пока оставляю в силе.

Мужчины обменялись коварными усмешками. Патрисия состроила им недовольную гримаску и сменила тему:

— Пора идти наслаждаться искусством.

— Начнем с Констебля? — улыбнулся инспектор.