Инспектор Найт едва не закашлялся: по комнате помощницы художественного редактора плавали полосы дыма, а пепельница была полна окурков, один еще дымился.

Когда он представился, Мэри Коллинз неприязненно воззрилась на него поверх пенсне:

— Зачем вы пришли? Я уже все рассказала вчера вашему помощнику.

— Остались некоторые моменты, которые я хотел бы уточнить, — дружелюбно отозвался Найт.

— Что еще вам нужно?

— С какой целью вы встречались с Лорейн Саттерфилд?

Мисс Коллинз вздрогнула:

— Откуда вам… Это не имеет отношения к убийству.

— Однако вы разговаривали именно о нем.

Девушка помедлила, словно подбирала нужные слова.

— Я… Я хотела ее предупредить… В связи с этим преступлением у нас в издательстве всех опрашивали, в том числе и Брайана Шермана, художника. Значит, его имя тоже на примете у полиции. А миссис Саттерфилд — жена известного человека. Кроме того, она показалась мне приятной женщиной. Я… хотела ее предостеречь от компрометирующего знакомства.

— Вы имеете в виду Брайана Шермана?

— Да. Однако миссис Саттерфилд почему-то возмутили мои слова; очевидно, она решила, будто я намекаю на что-то неприличное.

— Скажите, а для вас мистер Шерман не является компрометирующим знакомством?

— Для меня — нет, — отрезала мисс Коллинз и словно обросла колючками. — Я не жена банкира и не трясусь за свою репутацию.

— Да… Это видно из того, каким смелым способом вы обеспечили алиби мистеру Шерману, — заметил инспектор нарочито небрежно.

Девушка метнула на него яростный взгляд, но промолчала.

— Полагаю, он сказал вам, для чего оно ему понадобилось.

— Сказал, — процедила мисс Коллинз.

— Так вы знали о…кхх… его любовной связи…кхе… с испанской переводчицей?

Найт все же закашлялся. Мэри Коллинз взглянула на него с презрением, но милостиво встала и приоткрыла окно. Она постаралась ответить равнодушно, но инспектор видел, что девушка едва сдерживается:

— Я и раньше догадывалась, что я у него не единственная. Что ж… Подбираешь те подарки, что дает жизнь.

— И вас не смутило то, что в тот вечер ваш возлюбленный сразу после вас отправился к другой женщине?

— Я узнала от него об этом только вчера. Не скажу, что мне было приятно это услышать. Одно дело — догадываться о таких вещах, а другое — знать наверняка.

— И тем не менее вы обеспечили ему алиби?

— Я просто сказала правду! — повысила голос девушка.

— Я так не думаю, мисс, — спокойно возразил Найт. — Мистер Шерман утверждает, что пришел к миссис Дэвис в половине двенадцатого. Он не мог быть с вами до полуночи.

— Брайан ошибается, — заявила мисс Коллинз с вызывающей ноткой. — Он свободный художник и никогда не следит за временем. А я слежу, потому что привыкла подчиняться строгому режиму.

Инспектор посмотрел девушке в лицо долгим испытующим взглядом, и та не выдержала и взорвалась:

— К чему все эти ваши вопросы?! Теперь вы знаете, что Брайан невиновен. Вам обязательно нужно копаться в его частной жизни?! А заодно и в моей?! Это такое полицейское развлечение?! Брайан — творческий человек, у него тонкая душевная организация! Вы думаете, после того, что́ он увидел в той квартире, он способен заниматься искусством? Он пожаловался мне, что не может спать по ночам. А теперь еще, побывав в ваших застенках, он не в состоянии находиться один! Из-за вас он со вчерашнего дня пустился в загул со своими друзьями-пьяницами! У них и ночует!

— Он чего-то боится?

Дрожащими руками девушка попыталась вставить сигарету в мундштук, сломала ее, швырнула в корзину. Глаза ее заблестели, она почти всхлипнула:

— Ничего он не боится, он такой легкомысленный! А вот я боюсь — боюсь, что он влип в какую-то ужасную историю!

— У вас имеются какие-то основания для опасений?

— Нет у меня никаких оснований! — раздраженно бросила мисс Коллинз, предпринимая новую — на этот раз удачную — попытку зарядить мундштук.

— Вы близкие люди; возможно, Шерман с вами поделился?

— Ничем он не делился! Я просто чувствую, вот и все. Извините, если мы закончили, то мне нужно работать.

Инспектор встал. Попрощавшись, сказал:

— Если все же вы что-то вспомните, мисс, сообщите мне — ведь нужно разобраться, пока не поздно.

Не глядя на него, девушка молча кивнула. Уходя, Найт слышал, как она чиркает спичкой о коробок — раз, другой, третий…

Кабинет инспектора Найта в Скотланд-Ярде был пуст — видимо, констебль Лейтон все еще корпел над папками в канцелярии. Найт уселся за стол и принялся кратко записывать содержание своей беседы с Мэри Коллинз. Закончив, сравнил с тем, что узнал от жены банкира, и мысленно посетовал: «Женщины! Они разговаривают, совсем не слушая друг друга? Или улавливают только то, что совпадает с их собственными мыслями? Или даже не с мыслями — с ощущениями. Впрочем, — добавил он справедливости ради, — порой и мужчины ведут себя так же».

Дверь распахнулась, и в кабинет влетел стажер: щеки его раскраснелись, глаза горели.

— Лейтон! — поприветствовал его инспектор. — Вижу, вы стоите на пороге какого-то величайшего открытия.

— Вполне возможно, сэр! — воскликнул тот. — Сержант Эванс дал мне верную подсказку. По его совету я стал просматривать журнал, куда заносятся ежедневные происшествия. Кстати, сэр, это оказалось крайне увлекательно! Вот, к примеру, кого задержали вчера, — он раскрыл свой блокнот: — тридцать воров; сорок человек, которые были пьяны и буянили; шестнадцать были просто пьяны; десять хулиганов и восемь проституток нарушали общественный порядок; шестеро арестованы за нападение на полицейских; четверых задержали просто как подозрительных типов[26]… Я двигался в обратную сторону и, наконец, в сводке за шестое мая — накануне убийства Рамоны Дэвис — обнаружил кое-что весьма любопытное.

— Не томите, — попросил Найт.

— Вероятное, но не подтвержденное незаконное проникновение в дом Альфреда Саттерфилда, Белгрейв-плейс.

— Что это значит?

— Патрульный констебль увидел, как в дом проник какой-то подозрительный тип. Констебль решил проверить, в чем дело. Дверь ему открыл сам хозяин. Он сказал, что все в порядке и помощь не нужна. Это все, сэр, — сведения в журнал заносятся в краткой форме. Есть еще только отметка о том, что следствие по этому инциденту возбуждено не было.

— В подобных случаях мы этого не делаем, если от пострадавшего не поступило заявления.

— Знаю, сэр… Но, согласитесь, тут есть что-то странное!

— Соглашусь.

— И еще кое-что, сэр. Отчеты, составленные патрульными, подшиваются отдельно. Однако именно этот почему-то не сохранился.

— Вот это действительно странно! Чтобы сержант Эванс не сберег бумажки?

— Наверно, кто-то из канцеляристов счел случай незначительным, вот и поленился подшить, — предположил Лейтон, — или просто потерял.

— И что же сказал по этому поводу сержант Эванс?

— О, он просто рвал и метал!

— Нападал на полицейских, буянил и нарушал общественный порядок? — хмыкнул Найт.

— И вел себя, как подозрительный тип! — рассмеялся стажер.

— Больше никаких сведений о Саттерфилде вы не нашли?

— Нет, увы… А как прошла ваша встреча с Мэри Коллинз?

Инспектор кратко пересказал свою беседу с помощницей художественного редактора.

— Значит, она упорно настаивает, что Шерман пробыл у нее до полуночи, — задумчиво заключил Лейтон. — Знаете, сэр, я думаю: может быть, мисс Коллинз и лжет, но только она не преступница. Она просто несчастливая.

Найт поднял бровь, и юноша поспешил добавить деловым тоном:

— Впрочем, ее свидетельство не имеет значения: мы и так уже установили, что Шерман не убивал.

— Я вообще сомневаюсь, что у Шермана мог быть роман с Мэри Коллинз.

— Правда? — с надеждой спросил стажер.

— Она не в его вкусе: у нее нет больших денег. Хотя… Шерман — корыстный тип, он, конечно, догадывался о ее чувствах и вполне мог использовать ее в каких-то своих целях… Однако обе эти женщины — мисс Коллинз и жена Альфреда Саттерфилда — вносят путаницу в наше расследование, и без того непростое. Предлагаю вот что: нарисуем схему — это часто помогает разобраться в ситуации. Для начала возьмем имена людей, которым известно о существовании шкатулки.

Инспектор раскрыл свой блокнот на чистой странице и написал, расставив по окружности: Хуан Валера, Рамона Дэвис, Шерман, Саттерфилд, Робсон, Симс.

— Шкатулка находится у Шермана. — Он обвел это имя в кружок. — Подчеркнем тех, кому это известно: Саттерфилд, Робсон и Симс. А теперь соединим линиями тех, кто знает — или знал — друг друга: Хуан Валера — Рамона Дэвис, Рамона Дэвис — Шерман, Шерман — Саттерфилд, Шерман — Симс, Саттерфилд — Симс, Симс — Робсон. Получается следующее…

— Наглядно, — оценил Лейтон. — А что нам это дает?

— Это заставляет нас задуматься: существуют ли еще какие-то связи между этими людьми, о которых нам пока не известно?

И они задумались.

Сэр Уильям, чему-то улыбаясь и мурлыча себе под нос, вошел в свой кабинет и остановился напротив секретера с коллекцией статуэток. Он осмотрел их все по очереди, словно пересчитывал, а затем взглянул в глаза Ульпиана.

— Возможно, это ничего не значит, — негромко сказал он римлянину и прибавил: — Но ведь было чертовски увлекательно, не правда ли?

Пожилой джентльмен уселся за стол, взял чистый лист бумаги из стопки, открыл крышечку чернильницы. Секунду помедлив, начал писать: «Четвертое мая. На месте. Пятое мая. Перемещается…»

В кабинет заглянула его племянница:

— Я пришла. Миллер сказал, ты только что вернулся с прогулки.

— Да. А ты сегодня рано.

— У нас отменили последнюю лекцию. Вернее, не отменили, а перенесли: преподаватель заболел.

— Маленькие радости студенческой жизни? — подмигнул сэр Уильям.

Девушка прищурилась:

— Я смотрю, ты в отличном настроении, дядя.

— Разве это плохо?

— Хорошо. Но только ты почему-то похож на шпиона, который добыл для своего правительства сверхсекретные документы враждебной державы.

— Вечно ты на меня наговариваешь!

— Что ж, наверно, мне показалось. Между прочим, я по дороге купила в пекарне свежеиспеченных булочек. Твои любимые — с маком и шоколадной глазурью. Они еще горячие.

— Так давай выпьем чаю!

— Как можно?! — притворно ужаснулась Патрисия. — Еще только половина третьего!

— Тогда, разумеется, придется подождать.

— Как скажешь, дядя. Не буду тебе мешать. Продолжай сочинять свое донесение.

Девушка рассмеялась и поспешила на кухню — попросить миссис Миллер приготовить ей внережимную чашку чая.

Дверь кабинета приоткрылась, и в образовавшийся просвет просунулась крючконосая голова начальника канцелярии:

— Лейтон, вы здесь?

Эванс сухо поздоровался с инспектором Найтом и быстро проговорил, обращаясь к стажеру:

— Я приношу свои извинения за халатность моих подчиненных. Чтобы как-то загладить их вину, я вызвал констебля, чей отчет вас заинтересовал. Его зовут Том Арчер. Всего хорошего, я тороплюсь.

Сержант исчез, а Найт воззрился на своего помощника в полном изумлении:

— Да вы просто клад, Лейтон! Как вам удалось приручить этого цербера?

Гладкие, как яблоки, щеки стажера порозовели от похвалы. Он объяснил:

— Он тоже из Личфилда. Я сказал ему, что живу недалеко от кафедрального собора, на улице, где кондитерская лавка. В детстве я покупал там самые вкусные в мире лакричные конфеты с медом, и хозяин всегда клал мне несколько штук сверху. Оказалось, эта лавка принадлежит отцу сержанта Эванса.

— Какое счастливое совпадение! Жаль, что я родился в Йоркшире…

Вскоре в кабинете появился констебль Арчер: он был молод — не намного старше Лейтона — и, сразу было видно, старателен.

— Вы помните случай подозрительного проникновения в дом на Белгрейв-плейс? — спросил его инспектор.

— Очень хорошо помню, сэр.

— Расскажите, пожалуйста, подробно, не так, как для отчета.

Арчер принялся обстоятельно излагать:

— Был, значит, уже поздний вечер, часов десять. Я, как обычно, совершал обход по своему маршруту. Когда я повернул с Итон-сквер на Белгрейв-плейс, то заметил, как кто-то подошел к дому банкира Саттерфилда — это такой большой угловой дом. Окна там были темными, как если бы там никого не было. Тот человек отпер дверь и вошел. Почти сразу на первом этаже вспыхнул свет — у мистера Саттерфилда проведено электричество, все по-современному. Вроде было похоже на то, что это хозяин пришел, — у прислуги другой вход, сбоку. Но мне показалось подозрительным, сэр, что этот тип как-то слишком долго возился с замком. Ну, я и решил пойти и узнать, все ли в порядке. Подошел, позвонил — звонок там тоже электрический. Мне открыл сам банкир.

— Подозрительный тип оказался хозяином дома?

— То-то и оно, сэр! Я сказал ему, что видел кого-то, а мистер Саттерфилд: «Это я сам был». Похвалил меня за бдительность, но помощь, говорит, не нужна.

— Вы не заметили: мистер Саттерфилд был взволнован или, может быть, испуган?

— Ничего похожего, сэр! Спокоен, как я не знаю кто, даже пошутил: мол, ложная тревога.

— И все же вы внесли этот случай в свой отчет. Что-то показалось вам странным?

— Именно, сэр. Тот тип был в короткой куртке и кепке, а мистер Саттерфилд — в длинном домашнем халате. А прошло всего минуты две, как он вошел, не больше — не мог же он успеть за это время переодеться!

— Хм, действительно, не мог.

— Да и не ходят солидные джентльмены в таких куртках и кепках! А главное вот еще что, сэр. Мистер Саттерфилд, когда со мной разговаривал, стоял прямо лицом ко мне и держал одну руку за спиной. А когда повернулся, чтобы дверь закрыть, тут-то я заметил: у него в той руке револьвер!

— Но выстрелов вы не слышали?

— Нет, сэр.

— Что же вы сделали, после того как он с вами попрощался?

— Что мне было делать? Не мог же я с ним спорить, раз он говорит, что все в порядке. Да и с чего бы ему меня обманывать? Я пошел себе дальше. Постоял еще минуты три на крыльце для верности и пошел.

Найт потер подбородок:

— Хм… А не могло ли быть так, констебль: тот тип попытался проникнуть в дом, но хозяин его спугнул, и он сбежал? Ведь все произошло очень быстро. Вы не могли что-то напутать или упустить?

— Нет, — уверенно произнес Арчер. — Когда я шел к дому, я не отрывал от него глаз. Никто не убегал, я бы заметил. Тот тип точно вошел внутрь и не выходил. Мне было видно оба входа — и парадный, и боковой. Из окон тоже никто не выскакивал — по крайней мере, из тех, что были освещены, в холле. А из других… Как бы он мог их найти в темноте?

— Если только он не был знаком с расположением помещений в доме… Все это действительно странно.

— Как же так, сэр? В доме-то наверняка есть что унести. Другой хозяин, наоборот, встревожился бы, что кто-то залез, а мистер Саттерфилд меня, можно сказать, выпроводил.

— А тот человек в короткой куртке и кепке — вам удалось его рассмотреть?

— И даже очень хорошо, сэр, — с довольным видом кивнул констебль. — В доме мистера Саттерфилда над входной дверью всегда горит фонарь. А тот тип, прежде чем заняться замком, огляделся по сторонам — тогда-то я его и разглядел.

Инспектор, подчиняясь внезапному наитию, вытащил из ящика стола фотокарточку:

— Это он?

Арчер внимательно изучил снимок и кивнул:

— Да, точно он.

— Уверены?

— Совершенно, сэр.

— Благодарю, констебль. То, что вы сообщили, очень важно.

— Рад был помочь, сэр.

Когда Арчер ушел, инспектор Найт с торжествующим видом повернулся к своему помощнику:

— Вот и еще одна связь, Лейтон!

Он провел на схеме новую черту: Саттерфилд — Робсон.

— Вот это неожиданность! — ахнул стажер. — Но что же между ними может быть общего?

Инспектор помолчал, размышляя, а потом, приняв решение, заговорил:

— Мы должны ускорить события, иначе они сами нас обгонят. Сделаем так: я сейчас поеду к Саттерфилду и постараюсь его прощупать. А вы отправляйтесь на Примроуз-хилл и отзовите нашего наблюдателя. Если Робсон уже следит за мастерской, мы должны создать у него впечатление, что путь свободен. Только сыграйте так, чтобы он не заподозрил, что это уловка. Сумеете?

— Думаю, да, сэр. Вы хотите сделать из Шермана приманку?

— В некотором роде.

— Не слишком ли это рискованно?

— Риск, конечно, есть, но небольшой: по словам мисс Коллинз, Шерман сейчас постоянно среди людей. А он нужен Робсону для разговора один на один.

— А вдруг Робсон заберется в мастерскую этой ночью?

— Не думаю. Даже такой, как он, должен понимать: совершенно не обязательно, что шкатулка спрятана в мастерской; Шерман мог, например, положить ее на хранение в банк. Так что я почти уверен, что Робсон придет к Шерману не раньше завтрашнего утра. Ну, а мы с вами будем рядом: я присмотрел одно место на Фицрой-роуд, где можно устроить засаду. Так что завтра, Лейтон, будем воспитывать в вас качество, совершенно необходимое сыщику: терпение.

Выходя из здания банкирского дома «Саттерфилд» в Сити, инспектор Найт чувствовал некоторую досаду: кажется, события все же обгоняли его — Альфред Саттерфилд ушел домой незадолго до его прихода. Инспектор нырнул в подземку и через некоторое время выбрался на поверхность на станции «Виктория» — оттуда до дома мецената было не более десяти минут пешком. Приближаясь к цели, Найт увидел возле входа карету. Он опять опоздал? Инспектор прибавил шаг и, подойдя ближе, обнаружил, к своему облегчению, что карета еще пуста, только кучер сидел на козлах.

Не сбавляя скорости, Найт взлетел по ступенькам под крышу портика и нажал кнопку звонка. Дверь открыл дворецкий и, узнав его, неохотно сообщил:

— Мистер Саттерфилд у себя. Но они с супругой собираются выйти. Не знаю, будет ли у него возможность вас принять.

Найт заверил, что не отнимет у его хозяина много времени. Дворецкий удалился, вернулся через несколько минут и предложил следовать за ним. Поднявшись по лестнице и пройдя по галерее, инспектор очутился в маленькой комнате на личной территории хозяина. Из мебели там были только шкаф с зеркальной дверцей и полукруглый столик у стены. Дверь в соседнее помещение — гардеробную — была открыта, и там стоял навытяжку банкир, одетый во фрак, а камердинер, не дыша, завязывал ему галстук-бабочку. Когда этот процесс был завершен, Саттерфилд стремительным шагом вышел к инспектору и раздраженно поинтересовался:

— Что еще вам угодно? Говорите быстрее, мы с женой торопимся на вернисаж в Академию художеств.

— Я хотел бы узнать у вас о злоумышленнике, который проник в ваш дом вечером в пятницу, шестого числа этого месяца, — четко выговаривая слова, произнес Найт.

Дверь в гардеробную оставалась открытой. Камердинер, который прибирал там одежду, стоял в этот момент спиной, но даже по его затылку стало видно, как в нем вспыхнуло любопытство.

— Чушь! — фыркнул Саттерфилд и, не поворачивая головы, позвал: — Беккет!

— Да, сэр? — откликнулся тот.

— Вы мне больше не нужны.

Слуга бесшумно просочился мимо и плотно притворил за собой дверь.

— Вы отрицаете этот факт? — спросил инспектор Найт, пристально глядя на банкира.

— Нет, — ответил тот без всякого волнения, — не отрицаю. Я прекрасно помню тот вечер. Я не хотел говорить при этом типе, моем камердинере, иначе через пять минут об этом уже будут судачить в людской. Вы же знаете, каковы слуги… если они у вас, конечно, есть.

— Почему вы солгали тогда констеблю?

— Я расскажу, как все произошло. Сразу отмечу: ничего страшного не случилось. Жена в тот вечер уехала погостить к сестре, и я решил воспользоваться этим, чтобы побыть дома одному. Я выпроводил всех слуг — предоставил им внеочередной выходной на следующий день. Я чудесно отдохнул, почитал… Я уже собирался ложиться спать, вышел из кабинета на галерею — и тут, в полнейшей тишине, услышал какой-то скрежет со стороны входной двери. Было похоже, что кто-то пытается взломать замок. Я прихватил с собой револьвер и бесшумно спустился вниз.

— Вы держите дома оружие?

— У меня в кабинете небольшая коллекция — пара охотничьих ружей и несколько образцов короткоствольного оружия, как старинных, так и современных. Разумеется, все они не заряжены. В холле я повернул выключатель и сразу увидел возле двери какого-то жалкого бродягу. Он стоял и беспомощно моргал — внезапно вспыхнувший яркий свет, как я и ожидал, ошеломил его. А мой револьвер напугал его настолько, что он не мог пошевелиться. Было понятно: этот несчастный не способен причинить мне вреда. Я хотел просто его прогнать, но тут раздался звонок в дверь. Бродяга умоляюще прошептал: «Пощадите!» И… да, я его пощадил.

— Вот как?

— Именно так! По этой причине и солгал констеблю. Я велел бродяге встать так, чтобы его не было видно от входа, и открыл дверь. Когда полицейский ушел, мы с тем бедолагой немного поговорили. Он рассказал, что месяц назад вышел из тюрьмы, где отбывал наказание за мелкую кражу. Пытался устроиться на работу, но с таким прошлым его никуда не брали. В мой дом он забрался в поисках еды.

— И вы ему поверили?

— Разумеется, не до конца. Но все же я видел: он был элементарно голоден, понимаете? И он даже не успел ничего у меня украсть. Поэтому я его отпустил и, более того, предоставил ему шанс: вместо того, чтобы вернуть несчастного в тюрьму, я дал ему соверен и посоветовал обратиться в мой банк — там иногда требуются грузчики.

— И он обратился?

— Понятия не имею. Наверное. Наймом работников низшего уровня у меня занимается специальная служба. Таким образом, признаю: я был не совсем честен с тем полицейским. И все же я считаю, что сделал доброе дело.

Найт показал банкиру фотокарточку Билла Робсона, и тот утвердительно кивнул:

— Это тот самый бродяга. Только, когда я его видел, он выглядел изможденным и перепуганным. Так он известен полиции? Какой-нибудь мелкий воришка?

— Нет, это чрезвычайно опасный преступник, — медленно проговорил Найт. — На следующий день после того, как вы его отпустили, он совершил жестокое убийство.

Саттерфилд побледнел:

— Господи! Не может быть!

— Это так, сэр.

— Но тогда… что же получается? Я отчасти виноват в том, что он сотворил?!

— Вы не могли знать, кто он такой.

— Не мог… Он был так жалок… Неужели я настолько в нем ошибся?!

Банкир помолчал, потрясенно качая головой, а потом обратился к инспектору с решительным видом:

— Я чувствую свою ответственность за происшедшее. Нет-нет, не спорьте! Я хочу — я обязан — помочь полиции в поимке убийцы. Все, что в моих силах… Что такое, черт побери?!

Последний гневный возглас был ответом на осторожный стук в дверь. В кабинет заглянул дворецкий с серебряным подносом в руке, на котором лежало письмо.

— В чем дело?! — рявкнул Саттерфилд. — Я занят!

— Вам записка, сэр. Вы велели, если будут поступать сообщения от этого лица, тотчас приносить вам.

Найт скосил глаза — однако письмо лежало обратной стороной вверх, и имя отправителя прочесть не удалось. Банкир вынул из конверта листок, прочел — и на его лице расползлась хищная торжествующая улыбка. Небрежным жестом он велел дворецкому удалиться, что тот и исполнил, ступая спиной вперед. Саттерфилд пояснил:

— Давний конкурент пошел на уступки. Нужно срочно распорядиться, чтобы завтра же утром отправили денежный перевод, пока он не разобрался, в чем дело. — Он осклабился: — Суровый закон выживания в финансовых джунглях: если не съешь ты, то съедят тебя. Прошу извинить, инспектор, но я должен заняться этим прямо сейчас.

Саттерфилду явно не терпелось выпроводить посетителя. Едва ли не подталкивая Найта к двери, он быстро проговорил:

— Итак, возвращаясь к моей фатальной оплошности: назначьте любое вознаграждение за сведения об этом преступнике, не скупитесь на дополнительные расходы — я все оплачу.

— Благодарю вас, сэр.

— Пустяки! Хотя, — банкир невесело усмехнулся, — какие уж тут пустяки…