Кай пропал. Пожиратель не брал трубку, не отвечал на СМС, и даже в «Эдеме» о нем ничего не слышали.

Всю неделю я сходила с ума от неизвестности. Боялась, что на него вышли охотники. Каждые пять минут проверяла телефон.

Единственное, что отвлекало меня от мыслей о Пожирателе, – тренировки с Рейном.

Уильям наконец отменил домашний арест, но все еще боялся оставлять меня одну, поэтому отвозил после уроков в штаб. Пока Уильям был занят, мы с Рейном зависали в тренировочном зале, и он учил меня разным приемам.

Когда я вошла в просторный зал с матами на полу и кучей оружия на стенах, Рейн стоял ко мне спиной. Охотник, как обычно, был одет в свободные черные штаны и майку. Рельефные руки украшали узоры татуировок, правое предплечье обвивал дракон.

Охотник подбросил в руке метательный нож и поймал за рукоятку. Резкий бросок, и лезвие глубоко вошло в голову мишени в форме человеческого силуэта.

– Научишь меня так же?

Я скинула кроссовки и ступила на маты.

Рейн выдернул нож.

– Если уложишь меня на лопатки. Вставай в позицию.

Я страдальчески застонала, но послушно подошла к зеркалу. После прошлой тренировки все еще жутко болели мышцы.

– Может сегодня без разминки?

– Не дождешься, халтурщица.

Рейн включил музыку и положил телефон на подоконник. Пока я разогревала мышцы и делала упражнения на растяжку, охотник отрабатывал удары. Я наблюдала за ним через зеркало.

– Еще немного, и ты его убьешь, – пошутила я.

Рейн бросил на меня хмурый взгляд. Охотник явно был не в настроении и выплескивал злость на манекен.

– Готова занять его место?

Я подошла к Рейну и сложила руки на груди.

– Может, расскажешь, что случилось?

Охотник снял перчатки и отбросил их в сторону.

– Сегодня без оружия. Нападай.

Когда я не сдвинулась с места, Рейн первым нанес удар. Я округлила глаза и в последний момент увернулась, поднырнув ему под руку. Если бы замешкалась еще на секунду, то было бы чертовски больно.

Я насупилась. Это было грубо.

– Ты медленная. Если бы я был Пожирателем…

Я не дала ему закончить, с разворота ударив Рейна ногой в челюсть. Охотник заблокировал удар, но я напала снова. В жилах вскипела опасная смесь гнева и азарта. Я сражалась изо всех сил и, поймав краем глаза отражение в зеркале, отметила, что раскраснелась и взмокла. Дыхание стало частым, волосы налипли на лоб. Я почти выдохлась, но так и не поставила Рейну ни одного синяка.

Я посмотрела на охотника исподлобья.

Рейн ухмыльнулся и жестом показал нападать. Его глаза блестели, как и мои. Нам обоим было нужно выплеснуть эмоции, и не было для этого способа лучше, чем тренировка.

Я вытерла краем майки влагу со лба и бросилась на охотника, но усталость взяла свое. Рейн легко ушел от удара и неуловимым движением оказался у меня за спиной. Охотник обхватил мою шею логтевым сгибом, и я вцепилась в его руку. Спустя несколько минут моего пыхтения Рейн со вздохом отпустил меня.

– Так ты ничего не добьешься. Ты должна слегка присесть и поставить мне подножку. Вот так. – Рейн показал мне движение. – Делать это надо очень быстро. В таком положении уже через пятнадцать-двадцать секунд ты потеряешь сознание. Давай еще раз.

Я вздохнула и с тоской посмотрела на бутылку воды.

Тренировка будет долгой…

Примерно через тысячу попыток я все-таки смогла вывернуться из хватки этого медведя.

Решив, что в рукопашном бою победы мне не видать, я метнулась к стене и сорвала с нее кинжал. Губы растянулись в улыбке. Я сразу почувствовала себя увереннее, у меня словно открылось второе дыхание.

Рейн увернулся, но я зацепила его бедро лезвием. Охотник посмотрел с укором. Я повторила его жест, приглашая нападать. Рейн хмыкнул и попытался выбить оружие, но я была меньше и быстрее, поэтому мне не составило труда увернуться и сделать ему подсечку.

Охотник рухнул на маты, и я оседлала его. Кончик лезвия уперся в его грудь.

– Последнее слово?

– Это не считается.

Рейн отодвинул пальцем лезвие. Я закатила глаза.

– Прими поражение с достоинством.

Охотник грубо скинул меня с себя.

Я перекатилась на спину и закрыла глаза, тяжело дыша и наслаждаясь приятной усталостью и отсутствием навязчивых мыслей.

От двери раздались медленные хлопки. Я повернула голову и увидела Уильяма, прислонившегося плечом к дверному проему.

– Я просил присмотреть за ней, а не поощрять ее кровожадность. – Я напряглась, готовясь к очередной отповеди, но взгляд Уильяма неуловимо изменился. В глубине загадочных зеленых глаз была… гордость? – Но это было горячо.

Я уставилась на него, широко распахнув глаза. Уильям назвал меня горячей? Растрепанную, потную и в растянутой майке? Я что, сплю?

Уильям улыбнулся, и на его правой щеке появилась ямочка. Мое сердце замерло. Я успела забыть, как они выглядели.

– Переодевайся, и поедем домой. Я пока загляну в лабораторию. Рейн, если хочешь, давай с нами. Закажем пиццу или китайскую еду, как в старые добрые.

– Ни за что не откажусь. У меня дома в холодильнике ничего, кроме бутылки пива.

Они с Уильямом перекинулись еще парой слов, и тот ушел. Рейн повесил кинжал на стену и повернулся ко мне.

Я сидела на матах и жадно глотала воду.

– Ничего не хочешь рассказать?

Я удивленно посмотрела на друга.

– Нет?

Рейн сел рядом со мной и положил руки на согнутые колени. Он кивнул на отметины на моих запястьях, оставшиеся от ногтей Пожирательницы с Фэрвью. Я совсем забыла о них.

– Откуда шрамы?

– Собака Мел поцарапала, – выдала я первое, что пришло в голову.

Рейн хмыкнул и испытующе посмотрел на меня.

– По штабу гуляют слухи об охотнике-одиночке. Говорят, он анонимно присылает адреса на почту Ордена, откуда забрать труп…

– И ты подозреваешь меня? Это смешно.

Я фыркнула и сделала еще глоток воды, чувствуя, как резко пересохло в горле.

Рейн отобрал у меня бутылку и тоже приложился к ней.

– Уильям не видит дальше своего носа из-за его чувств к тебе, для него ты святая невинность, но я-то тебя знаю. – Закрутив крышку, охотник поднялся и бросил воду мне. – Только что ты приставила кинжал к моему сердцу, ни миллиметром выше или ниже. Удивительная точность для новичка. Готов поставить что угодно, что нет у тебя никакого парня.

– Ну спасибо.

Я встала и закинула спортивную сумку на плечо.

Рейн вздохнул.

– Я всего лишь хочу сказать: постарайся не наделать глупостей. Не лезь в наши дела и держись подальше от Пожирателей. Уилл не переживет, если с тобой что-то случится.

Несколько секунд мы молча сверлили друг друга взглядом. Часть меня хотела рассказать охотнику правду, но другая понимала, что, если Рейн из лучших побуждений расскажет все Уильяму, мне и Каю конец.

– У тебя паранойя.

Рейн кивнул.

– Хорошо.

Охотник покинул тренировочный зал, и я испустила тяжелый вздох. Вряд ли он поверил мне. Ну и ладно, Рейн все равно не сможет ничего доказать.

Я проверила телефон на наличие новых сообщений и поплелась в раздевалку. Приняв душ, переоделась в джинсы и водолазку и поднялась в кабинет Рона.

Уильяма там не оказалось. К счастью, Таши тоже не было на месте, и я могла не бояться, что она налетит на меня, как гарпия, и оттащит за волосы от стола.

Вспомнив о бумагах, которые охотница у меня выдернула, я выглянула в коридор и выдвинула ящик. Пухлая папка лежала на самом верху.

С гулко стучащим сердцем я положила ее на стол и нашла лист с адресами. Внизу от руки были выведены слово «Зачистка», подпись Уильяма и завтрашняя дата.

Пробежавшись по адресам взглядом, я зацепилась за знакомую улицу и нахмурилась, пытаясь вспомнить, что это за дом. Точно! В нем жила семья Пожирателя, которую показал мне Кай.

Из коридора донеслись голоса, и я быстро вернула папку на место. Облокотившись рукой о стол, я с натянутой улыбкой встретила Уильяма и Рейна.

– Ну что, едем?

Я первой направилась на выход, напряженно размышляя, что делать.

Охотники не пожалеют даже младенца, если есть вероятность, что он может обратиться. Но убивать ребенка? Я не могла этого допустить.

Уильям не отпустит меня никуда на ночь глядя, значит надежда была только на Кая. Я нервно облизнула губы. Если Пожиратель попался охотникам, то Орден убьет меня за предательство. В прямом смысле слова. Но бездействовать было нельзя.

Перед глазами встала картина счастливой семьи, которая собиралась обедать, и все сомнения исчезли. Я должна им помочь. Так будет правильно.

Я достала телефон, собираясь сделать самый глупый и опрометчивый поступок в своей жизни, – ну, разве что после похода в кафе с Пожирателем – и с замиранием сердца нажала «отправить».

Закрыв глаза, я откинула голову на спинку сидения. Надеюсь, с Каем все в порядке, и он увидит мое сообщение до того, как станет слишком поздно.

* * *

Утром меня разбудил шум во дворе.

Я нехотя разлепила глаза и обнаружила себя на разложенном диване в компании спящих охотников. В любой другой момент я бы сошла с ума от близости Уильяма, который тесно прижимался к моей спине, но после вчерашнего я чувствовала себя только что восставшим зомби и думала лишь о том, как сильно хочу пить.

Вчера Рейн решил побыть барменом и сделал нам коктейли, после которых я помнила все урывками. Кажется, я танцевала на диване в футболке и трусах, а друг это снимал на телефон. Кажется, Уильям пролил коктейль на мои домашние штаны, и я просто их стянула.

Боже… Мне захотелось застонать и уткнуться лицом в подушку. Лучше бы я все забыла.

Поморщившись от головной боли, я аккуратно сняла с себя руку Уильяма и встала, чуть не споткнувшись о гитару. Я тихо выругалась. Откуда она здесь взялась? Уильям играл нам? Он редко брал гитару, но, когда это случалось, я не могла оторвать от него глаз. В эти моменты охотник становился умиротворенным.

Я посмотрела на Уильяма, и мои губы тронула улыбка, которая тут же исчезла, когда с улицы раздались голоса и в скважине провернулся ключ. Мои глаза расширились от ужаса.

– Уильям! – Я затормошила охотника, и он недовольно нахмурился во сне. – Когда приезжают родители?

Хлопнула входная дверь. Уильям распахнул зеленые глаза, и его зрачок резко сузился.

– Какое сегодня число? – хрипло спросил он.

– Да какая, черт возьми, разница? Спите! – пробурчал Рейн, замотавшись в плед, как в кокон.

Уильям сел и оглядел беспорядок в гостиной. Его светлые волосы были взъерошены после сна, а на щеке отпечатался след от подушки.

В таком виде нас и застали родители.

Мама замерла в проходе с широко распахнутыми глазами и даже рот приоткрыла.

Широкоплечий светловолосый Рон, больше напоминающий гору, чем человека, протиснулся мимо нее с двумя чемоданами и тоже заметил нас. Его взгляд медленно прошелся по заваленному бутылками и упаковками от чипсов и китайской еды столику, сладко спящему Рейну и остановился на Уильяме. Скулы отчима побагровели от еле сдерживаемой ярости.

Господи, нам конец.

– Как долетели, мам? – неловко попыталась разрядить обстановку я.

Рон сверкнул на меня глазами и бросил чемоданы.

– Так ты управляешь Орденом?

Уильям сжал зубы, сонливость на его лице как рукой сняло. Мне стало его ужасно жаль.

– Это несправедливое обвинение. Он…

Рон бросил на меня еще один предупреждающий взгляд, и я замолкла.

– Капитан? – Рейн неуклюже сполз с дивана, все еще кутаясь в плед. – Надо же, не ожидал вас встретить здесь. Эмилия, вы как всегда прекрасны.

Рейн подошел к маме и поцеловал ей руку.

Рона перекосило, он никогда не был в восторге от Рейна и считал его шутом.

Мама пришла в себя и взяла Рона под руку.

– Дорогой, дети просто немного развлеклись. Вспомни себя в студенческие годы. – Мама многозначительно посмотрела на нас. – Идите в душ, потом наведете порядок.

В переводе с маминого это означало «Скройтесь, пока буря не минует».

– Жду тебя в кабинете, – сухо бросил Рон Уильяму и ушел наверх.

Мама заключила нас с Уильямом в объятья. Ее длинные светлые волосы пахли лавандой.

– Он отойдет. Рон боится летать на самолетах, поэтому раздражен, – шепнула она Уильяму и отстранилась. Мама с улыбкой посмотрела на нас. – Как же я соскучилась по моим детишкам!

– А как же я, миссис Купер?

Мама повернулась к Рейну.

– По тебе больше всех.

Охотник расплылся в улыбке.

Пока парни пошли в душ, мама занялась обедом (оказывается, проснулись мы только в половине первого), а я решила разобраться с хаосом в гостиной. Скинула мусор в пакет, протерла стол, пропылесосила диван и пол от чипсов и направилась в ванную.

В дверях мы практически столкнулись с Уильямом. Он вышел вместе с густым облаком пара, придерживая рукой белое полотенце, обмотанное вокруг бедер.

По широкой загорелой груди, рельефным кубикам пресса и косым мышцам живота стекали капельки влаги. Полотенце спустилось ниже, и я резко втянула воздух в легкие. Там, куда мне точно не следовало смотреть, теперь виднелись темные волоски… Щеки загорелись, и я подняла взгляд к лицу охотника.

Уильям молча смотрел на меня. Все это время он наблюдал, как я пускала на него слюни. Господи, вот теперь я точно хочу провалиться сквозь землю.

– Я… – Я облизнула губы, и взгляд охотника опустился на них. – Я думала ты в кабинете Рона.

Взгляд Уильяма блуждал по моему лицу, и я представила, что он видит. Пока занималась уборкой, я соорудила на голове пучок из волос, который напоминал гнездо, и я еще даже не успела умыться…

– Мы уже поговорили.

– И как?

Уильям вздохнул и провел рукой по влажным волосам. Я усилием воли продолжила смотреть ему в глаза, а не на то, как перекатываются мышцы.

– Ничего нового. Тебе не стоит волноваться об этом, принцесса.

Я кивнула и спряталась в ванной.

Закрыв дверь, я прислонилась к ней спиной и увидела в зеркале свое пылающее лицо. Проклятые волоски все еще стояли у меня перед глазами.

* * *

Ужин в семейном кругу был похож на изощренную пытку.

Рон и Уильям посматривали друг на друга исподлобья, не проронив за полчаса ни слова. Мама старательно делала вид, что не замечает повисшего в воздухе напряжения, и рассказывала о поездке. Я молча пила сок, погрузившись в мысли о предстоящем разговоре о дневнике отца, одновременно страшась его и желая больше всего на свете.

Правда – это всегда больно, как будто лопается воспаленный нарыв, но в то же время она – освобождение: после того, как все выходит наружу, рана наконец может затянуться. Надеюсь, и мои гнев и боль утихнут после разговора с мамой.

Экран моего телефона вспыхнул, и я бросила на него быстрый взгляд. Сердце замерло. Я не поверила своим глазам.

Извинившись, я схватила сотовый и заперлась в туалете.

Кай: Они в безопасности и очень благодарны тебе.

Сердце подпрыгнуло к горлу.

Кай жив. Он помог той семье!

Однако нахлынувшие было облегчение и радость быстро сменились обидой. Почему тогда Пожиратель не отвечал на мои звонки? Где пропадал все это время? Может, решил найти ангела без моей помощи и не стал оповещать?

Мне захотелось выплеснуть на него клокочущее внутри раздражение, но я сдержалась. Я не собиралась навязываться и устраивать сцены. Если бы Кай хотел быть рядом, то нашел бы способ. Уж это он умеет. Вероятно, я просто больше не вписывалась в планы Пожирателя.

Что ж, переживу.

Я вернулась за стол и перевернула телефон экраном вниз, игнорируя навязчивое желание спросить Кая, все ли у него хорошо, и наткнулась на внимательный взгляд Уильяма.

Рон, который отходил поговорить по телефону, сел за стол и повернулся к сыну.

– Я разговаривал с Ташей по поводу зачистки. Половина адресов из списка ни к чему не привела: либо там проживают обычные люди, либо квартиры пусты.

Мое сердце пропустило удар. Неужели Кай предупредил и других хороших Пожирателей? Хороших… еще пару недель назад я бы и мысли такой не допустила. Как все быстро меняется.

Уильям сдвинул брови.

– Думаешь, их предупредил кто-то из наших?

– Таша сказала, что документы могли попасть на глаза кому угодно, ты не особо за ними следил. – Рон поморщился. – Нельзя было оставлять на тебя Орден.

Мама отвела взгляд и сделала глоток чая. Я беспомощно посмотрела на Уильяма, съедаемая чувством вины за то, что так подставила его.

Лицо охотника побелело. Он крепко сжал челюсти, не сводя с отца гневного взгляда.

– Ты прав. К черту все. С меня хватит.

Уильям с оглушающим скрипом отодвинул стул и вылетел на улицу.

Мама вздохнула и помассировала виски.

– Это было обязательно?

Рон не ответил и демонстративно вернулся к трапезе. По моим венам растекся гнев.

– Уильям не заслуживает такого отношения! Пока ты был в отпуске, он практически не спал, а ты только и делал, что упрекал его! – взорвалась я, чувствуя, как меня начинает трясти от ярости. – Уильям не только твой подчиненный, но еще и сын, но ты, видимо, забыл об этом. Тебе же плевать на все, кроме Ордена!

– Вики! – одернула меня мама. – Как ты разговариваешь с отцом?

– Отцом? – Я перевела взбешенный взгляд на нее и поднялась из-за стола. – Мой отец умер. И он никогда бы так не поступил.

Я бросила на стол скомканную салфетку и ушла.

Улица встретила холодом. В футболке и спортивных штанах я сразу же продрогла, но возвращаться за пледом было глупо, поэтому я обхватила себя за плечи и оглядела террасу.

Уильям, сгорбившись, сидел на деревянной качели и курил. Ветер взъерошил его светлые волосы, руки охотника успели покраснеть от холода.

Я села рядом с ним и спрятала ладони между коленей.

– Ты замерзнешь.

– Ну, не одному же тебе потом валяться с простудой. – Я поерзала на скамье, устраиваясь удобнее. – Давно ты куришь?

Уильям потушил сигарету и притянул меня к себе. Сразу стало теплее. Я вдохнула древесно-сладкий запах с примесью дыма и положила голову охотнику на плечо.

– Пару месяцев.

– Снимаешь стресс? Знаешь, есть способы получше.

Уильям отстранился и посмотрел на меня с хитрой улыбкой.

Я тут же покраснела, когда осознала, что сморозила.

– Например?

– Массаж. Спорт. Ванна с пеной, пахнущей арбузом.

Охотник низко рассмеялся. Я тоже улыбнулась, обрадовавшись, что смогла хотя бы немного поднять ему настроение.

– Мой любимый запах. Можно все сразу?

Я посмотрела ему в глаза. Несмотря на улыбку, Уильям выглядел таким потерянным, что мне захотелось вернуться и одеть Рону на голову миску с салатом.

– Ты в порядке? Знаю, глупый вопрос, но я не могу не спросить.

Уильям вздохнул, и у него изо рта вырвалось облачко пара.

– Не знаю. Сколько бы я ни прикладывал усилий, как бы ни пытался быть во всем лучшим, он все равно смотрит так, будто я главное разочарование в его жизни. Ему всегда недостаточно.

– Перестань пытаться заслужить его любовь. Ты не должен быть идеальным и соответствовать чьим-то ожиданиям. Живи так, как хочешь ты. Любовь нельзя заслужить. Любят просто так, потому что не могут иначе. И я знаю, что Рон любит тебя. По-своему. Просто он такой, какой есть. Пойми наконец, что дело не в тебе. Он ведет себя так, потому что не умеет иначе. Возможно, со временем Рон поймет, как был не прав.

Уильям кривовато усмехнулся.

– Не уверен в этом.

– Кто знает?

Уголки губ Уильяма дрогнули в улыбке. Он посмотрел на меня, и наши лица оказались так близко, что я могла разглядеть еле заметный шрам у него на лбу.

– Когда моя Вики успела стать такой мудрой?

Я закатила глаза.

– Я тут перед ним распинаюсь, а он…

Я попыталась встать, но Уильям удержал меня и положил подбородок мне на макушку.

– Спасибо за эти слова.

– С тебя двести баксов.

Охотник рассмеялся и крепче сжал меня в объятьях.

– Люблю тебя, принцесса.

Что-то теплое растеклось внутри, и мне захотелось замурчать по-кошачьи. Я повернулась, и наши взгляды встретились.

– И я тебя.

Уильям улыбнулся и коснулся моей щеки. Его взгляд опустился на мои губы, и сердце замерло в предвкушении того, что произойдет дальше. Я так долго мечтала об этом, столько раз видела этот момент во снах…

Дверь распахнулась, и мы резко отпрянули друг от друга.

Мама вышла на террасу, кутаясь в плед.

– Вы в своем уме? – вздохнула она. – На улице, наверное, минус сто. Быстро домой пить чай. Рон ушел в кабинет.

Мы с Уильямом тут же вскочили и, не глядя друг на друга, вернулись в дом. Мама обняла меня за плечи, и я выдавила улыбку, жалея, что она не пришла на пару минут позже.

Я поднялась в свою комнату и достала папин дневник. Провела по обложке кончиками пальцев, вспоминая его лицо, и грустно улыбнулась. Знал бы он, как сильно я по нему скучала. Когда я собиралась спуститься вниз, в комнату без стука вошла мама.

Она держала две дымящиеся кружки, поэтому открыла дверь спиной вперед.

– Если ты здесь, чтобы уговорить меня извиниться перед Роном, то у тебя ничего не выйдет, но я как раз хотела с тобой кое о чем поговорить.

Мама закатила глаза и поставила кружки на стол.

– Знаешь, ты очень на него похожа. Такая же упрямая.

Мама села рядом со мной, поджав под себя ногу. Без макияжа, в домашних синих штанах и свободной футболке она выглядела совсем молодо. На ее лице не было ни намека на морщины, поэтому нас часто принимали за сестер.

– Раз уж мы заговорили о Роне… – Я решила, что нет смысла оттягивать разговор и протянула маме дневник отца. – Нашла в его мусоре. Не скажешь, что там делал дневник отца?