Из-за возросшей скорости я проскакиваю следующий поворот, не обращая на него должного внимания. Едва я достигаю верхней ступеньки, как чей-то кулак резко ударяет меня по голове. Я отлетаю, к счастью, в комнату, а не обратно вниз по лестнице, но, тем не менее, от удара я превращаюсь в груду конечностей. Я сворачиваюсь в позу эмбриона, чтобы защититься от следующего. Когда этого не происходит и боль начинает утихать, я открываю глаза. Надо мной стоит Борис с кривой ухмылкой на лице. Я ищу выход, но он загораживает лестницу. Позади меня есть крошечное окошко, но, даже если бы оно было достаточно большим, чтобы в него можно было выпрыгнуть, впереди лежит тяжёлый ржавый металлический предмет, который практически блокирует его.

Мой желудок сжимается. Тем не менее, я стремлюсь к беззаботности.

— Привет, приятель. Как жизнь?

Борис резко смеётся.

— О, так теперь ты прикидываешься паинькой?

Я поднимаюсь на ноги, стараясь не слишком явно обхватывать руками ноющий живот. Очевидно, у меня не очень хорошо получается, потому что на его лице появляется ликование.

— Прекрасная, ни на что не годная Бо, — говорит он. — Ты хоть представляешь, сколько неприятностей ты мне доставила?

— Ты имеешь в виду, потому что я не позволила обвинить себя в убийстве О'Ши?

Он облизывает губы; зрелище не из приятных.

— В самом деле. Всё прошло бы намного проще, если бы ты позволила себя обвинить. Знаешь, я оказывал тебе услугу.

— Потому что, если бы я была в тюрьме, я бы избежала резни в «Крайних Мерах», — я говорю это категорично, но на самом деле мне нужно его подтверждение того, что он несёт ответственность. Кроме того, теперь я знаю, что мне просто повезло, что меня назначили заняться О'Ши.

— Мы пытались уничтожить любую связь с деймоном, — Борис пожимает плечами. — Из этого ничего хорошего не вышло.

— У Тэма и у всех остальных тоже не вышло выжить, — рычу я.

— Самые продуманные планы мышей и людей часто идут наперекосяк.

— Я никогда не считала начитанным человеком.

— В школе меня заставляли кое-что читать.

— Кто бы мог подумать, — бормочу я. Я задумчиво смотрю на него. Мне приходится собрать всё своё самообладание, чтобы не плюнуть ему в лицо. — Зачем, Борис? Зачем ты всё это сделал? Это из-за заклинания? Никки держит тебя под каблуком?

— Мне не нужно заклинание, чтобы быть верным тому, кто собирается избавить мир от вампиров, — последнее слово он произносит с такой злобой, что я начинаю догадываться о его истинных мотивах.

— Они тебе не нравятся?

— Чёртовы фрики и преступники. Грёбаные трайберы думают, что они хозяева этого места. Перед ними преклоняется каждый человек. Им здесь не место.

— Так почему вы пытаетесь создать ещё больше? Никки становится вампиром.

— Никола делает всё, что необходимо, чтобы победить их в их же игре. В любом случае, она не собирается становиться вампиром. К концу завтрашнего вечера она станет Сангвином. Не вампиром. Сангвин — это когда…

— Я знаю, что значит быть чёртовым Сангвином. Как ей удаётся избегать жажды?

— А тебе как? — парирует он.

Я пристально смотрю на Бориса. В конце концов, он улыбается.

— Полагаю, у каждого из нас есть несколько козырей в рукаве.

Я думаю, у них есть волшебный порошок моего деда или что-то в этом роде. Если я выберусь из этого, мне придётся рассказать об этом Монсеррату. Это вещество явно более распространено, чем я предполагала. И я не разделяю уверенности Бориса в том, что Никки хочет быть Сангвином. Я считаю, что мысль о том, чтобы заменить пять Семей своей собственной Семьёй, слишком заманчива.

Борис скалит зубы.

— Что ж, время уходит, и я не хочу пропустить фейерверк наверху. Не могу дождаться, когда увижу, как эти выскочки-кровохлёбы ползают на четвереньках и выполняют наши приказы.

— Это будут не твои приказы, — замечаю я. — Это будут приказы Никки.

Борис открывает рот, чтобы заговорить, но ему мешает внезапный пронзительный звук сирены, оповещающий о прибытии остальных. Не теряя ни секунды, я протягиваю руку к оконной нише и хватаюсь за лежащий там кусок металла. Он тяжелее, чем я ожидала, но мне удаётся поднять его и швырнуть в Бориса. Я целюсь ему в голову, но то ли он слишком тяжёлый, то ли я слишком слаба, и в итоге он попадает ему в голень. Однако мне помогает элемент неожиданности, когда он вскрикивает и падает навзничь, ударяясь головой об пол. Я хватаю его за волосы, приподнимаю его голову, а затем резко опускаю её обратно. Его тело дёргается и замирает: он без сознания. Я подбираю карточку, выпавшую из ниши, и читаю: «Оригинальный колокольный молоток».

— Ну, может, я и слабее котёнка, — говорю я его неподвижной фигуре, — но, похоже, я всё равно способна как следует врезать тебе.

Я не теряю больше времени. Скоро здесь будут остальные, они позаботятся о Борисе. Однако тревога, без сомнения, побудила Никки к действию. Мне нужно добраться до неё. Я поднимаюсь по лестнице. Выброс адреналина, который позволил мне расправиться с Борисом, быстро проходит, и боль в животе возвращается. Мне приходится цепляться за перила, чтобы подтянуться. Я боюсь, что в любой момент у меня подкосятся ноги.

На следующем уровне нет ничего, кроме сложного часового механизма, который поддерживает работу Биг-Бена. Он огромный и замысловатый, но это не то, что я ищу. Я прохожу мимо него и поднимаюсь по следующей лестнице. На этот раз мне приходится останавливаться, чтобы перевести дыхание и не упасть. Ступени кажутся бесконечными. Я понятия не имею, что увижу, когда наконец встречу Никки и Глав Семей. Я могу только надеяться, что у неё ещё не было шанса применить это грёбаное заклинание и превратить их в безмозглых роботов. Кровь стучит у меня в ушах, а чувства притупляются. Вот почему я не слышу голосов, пока не подхожу к ним вплотную.

— Знаешь, я могла бы привести на помощь целую толпу кровохлёбов-последователей.

Я на полсекунды закрываю глаза, когда слышу знакомый голос Никки.

— Так почему же ты этого не сделала? — в ласковом тоне Леди Бэнкрофт слышится сталь.

— Потому что они мне не нужны, чтобы уничтожить тебя.

— Я женщина. Твоя болтовня на меня подействует не больше, чем на тебя.

— Точно так же, как твоя ментальная мумба-юмба не подействует на меня, — рычит Никки.

Я выжимаю из себя всё до последней молекулы энергии. Сейчас мной движет чистая ярость. Сделав последний рывок, я взбегаю по оставшимся ступенькам и заворачиваю за угол. Леди Бэнкрофт и Никки стоят перед гигантским подсвеченным циферблатом Биг-Бена. Я отчаянно оглядываюсь в поисках других Глав Семей, но их нигде не видно.

Никки поворачивается в мою сторону, и Леди Бэнкрофт, воспользовавшись тем, что она отвлеклась, бросается вперёд и хватает её. На её лице застыла злобная маска гнева. Я бросаюсь вперёд, чтобы присоединиться к ней.

— Бо, — хрипит Никки из-под цепких пальцев Бэнкрофт. Затем она ухмыляется с уверенностью, от которой у меня леденеют кости. Из ниоткуда она достает остро заточенный кол. Прежде чем я успеваю среагировать, она уворачивается от меня и наносит удар в сердце Леди Бэнкрофт.

Вампирша не успевает и пикнуть. Её глаза на долю секунды расширяются, а затем она оседает на землю. На моих глазах её кожа становится серой, затем чёрной, а тело разлагается с тошнотворной скоростью. Никки отходит и отряхивает ладони.

— Это оказалось даже проще, чем я думала, — комментирует она. Без предупреждения она бросается вперёд и хватает меня за горло. Её лицо оказывается напротив моего, и она гладит меня по щеке одним пальцем. — Такая доверчивая, Бо. Так хотелось верить, что такая маленькая девочка, как я, не была бы той, кого ты искала.

Я задыхаюсь и корчусь.

— О, да, — смеётся она. — Я точно знала, кто ты такая и чего добиваешься. Я всё это время была на шаг впереди тебя. Ты считала меня слабой, потому что я была калекой. Всё, что мне нужно было сделать, чтобы завоевать твоё доверие — это жеманничать и хихикать. Тебе никогда не приходило в голову, что именно я спасу нас от вампиров, не так ли?

Я в ужасе смотрю на неё. Она права. Я забыла всё, чему меня когда-либо учили, и судила о ней по её внешности. Но подсказки были бы там, если бы я догадалась их поискать.

Смех Никки — резкий, скрипучий, совсем не похожий на её обычное хихиканье.

— Я бы не стала расстраиваться из-за этого. Вряд ли ты единственная, кого я одурачила. Даже до того, как я стала рекрутом, сблизиться с вампирами было до смешного легко. Они только взглянули на моё инвалидное кресло и вычеркнули меня из списка подозреваемых. Что ж, я им показала! — она снова смеется.

У меня сжимается грудь и становится всё труднее дышать. Пальцы Никки сжимают моё горло, как когти. Она приближает своё лицо к моему.

— Несмотря на то, что ты была недостаточно умна, чтобы докопаться до истины, — говорит она, — тебе всё равно удалось встать у меня на пути. Если бы ты не спасла того деймона, всё было бы намного проще. Никто бы не понял, что я превращаю членов Семьи в безмозглых трутней, пока не стало бы слишком поздно.

— Почему? — хриплю я.

— Почему я это сделала, ты имеешь в виду? Потому что они разрушили мою жизнь. Они посадили меня в инвалидное кресло и запудрили мне мозги, совсем как пыталась сделать она, — Никки пинает высохшие останки Леди Бэнкрофт. — Они думали, будто смогут заставить меня поверить, что я сама в ответе за всё это.

Я пытаюсь заговорить снова, но ничего не выходит, кроме сдавленного звука. Никки ослабляет хватку, чтобы дать мне возможность говорить.

— Ты убила своих родителей?

Она сильно пинает меня.

— Ты не слушаешь. Они убили моих родителей. Вампиры. Они разрушили мою жизнь. Они заставили меня думать, что я сошла с ума и сама во всем виновата, но я узнала правду и теперь собираюсь уничтожить их. Они кровожадные ублюдки, которые думают, что должны контролировать мир и брать всё, что захотят, когда захотят. Что ж, им больше не удастся меня одурачить. Я планировала это чёртовы годы.

— Вампиры не напали бы на твою семью и не убили бы её, Никки.

— Хочешь поспорить? Вербовка в Семьи — это гораздо больше, чем ты думаешь. Всего пару недель назад они убили малыша. Милого двухлетнего мальчика.

Я слабо кашляю, с трудом переводя дыхание.

— Потому что ты их заставила!

— На каждой войне страдают невинные. Смерти, подобные его, были необходимы, чтобы все поняли, кто такие вампиры на самом деле. Кроме того, они заставили меня поверить, что я несу ответственность за убийство собственных родителей. Я не позволю выставить себя дурой, Бо. Я собираюсь отомстить, и никто не встанет у меня на пути. Я умнее всех вас. Я создам свою собственную Семью, и вместе мы будем помогать людям. Мы не будем издеваться над ними, как это делают Пять Семей. Возможно, ты не доживёшь до того, чтобы увидеть это, но я собираюсь сделать мир лучше, — её лицо искажается. — На этот раз, однако, я оказалась в безвыходном положении. Где остальные?

Я понятия не имею, что она имеет в виду. Она трясёт меня, и моё тело содрогается от боли.

— Галли. Стюарт. Медичи. Монсеррат. Где они, чёрт возьми?

— Здесь.

В проходе появляются четыре фигуры. Я узнаю их всех, но от сверкающей ярости на лице Монсеррата испытываю облегчение. С ним всё в порядке.

— Вы знали, что я приду, — рычит она.

Он кивает.

— Да. Мы не знали, что это ты, но мы знали, что предатель придёт, — он переводит взгляд на меня, затем снова на Никки. — Отпусти её.

Она лезет в карман. Я знаю, что она собирается вытащить ту физическую форму заклинания О'Ши, которую она создала, и предупреждающе стону. Я пытаюсь вырваться из её хватки, похожей на тиски.

— Это не мы причинили боль твоей Семье, — тихо говорит Монсеррат.

— Я была там, — рычит она.

— Ты была маленькой девочкой. Твоя память искажена, и ты помнишь то, чего не было. Ты сделала это. Ты убила их. Мы взяли тебя к себе, чтобы помочь тебе, Никки. Тебе нужна помощь. Ты не хочешь этого делать.

Она снова смеётся. Это холодный, жёсткий звук.

— Убейте её, — это Медичи. Его глаза светлого, почти прозрачного аквамаринового цвета лишены эмоций.

Я опускаю левую руку в карман и достаю маленький баллончик с перцовым аэрозолем. Это бесполезно против вампиров, но сработает против Никки.

Её рука делает ложный выпад вперёд, и Медичи вздрагивает. Никки хихикает.

— Вы можете попробовать. Но как только вы это сделаете, я применю своё маленькое чудо-лекарство, и прежде чем вы успеете сказать «бл*дь», вы все станете моими, и я буду делать с вами всё, что захочу. Вы испортили мне жизнь, теперь я собираюсь испортить вашу.

— Отпусти Бо, Никки, тогда мы сможем поговорить.

— Но я не хочу разговаривать, Лорд Монсеррат. Я хочу уничтожить вас.

Без предупреждения она отпускает меня, протягивая одну руку к группе Глав Семей, а другой выхватывая острый клинок, который сверкает, устремляясь в моём направлении. У меня больше нет времени. Я достаю перцовый баллончик и поднимаю его, надавливая на сопло и одновременно чувствуя, как сталь вонзается в мою плоть. Мы с Никки обе кричим. Я смутно осознаю, что фигуры прыгают вперёд, и кто-то снова хватает меня, хотя на этот раз это скорее бережные руки, чем сила, желающая убить. Я вырываюсь, пытаясь помешать Никки получить то, что она хочет, и бросить заклинание в направлении Глав. Вместо этого моя рука натыкается на воздух, и я тону. В поле моего зрения появляется чернота, и свет от циферблата превращается в крошечную точку. А потом ничего.

Эпилог

— Так, значит, ты Сангвин? — голос надо мной знакомый, но я не могу его вспомнить. — Ты знаешь, это настоящий подвиг. В мире всего три Сангвина.

Кто-то бормочет в ответ. Я с трудом открываю глаза. Когда мне это удаётся, я вижу Питера и Нелл. Они улыбаются мне и внезапно исчезают за открытой дверью. Минуту спустя появляется Монсеррат. На этот раз он одет повседневно, в обтягивающую чёрную футболку с v-образным вырезом. Края его татуировки с крыльями едва видны из-под рукавов.