— Привет! Как дела? — учитывая, что она теперь превратилась в полноценного вампира, выпив крови, у неё удивительно здоровая внешность. Я не могу сдержать раздражения, хотя и испытываю облегчение, столкнувшись с ней.

— Мне нужно найти Никки.

Бет серьёзно смотрит на меня.

— Это как-то связано с делом о предательстве?

— Пожалуйста, Бет. У меня совсем нет сил, и мне необходимо поговорить с ней сейчас. Ты не могла бы найти её для меня? Быстро?

— Эти туфли совсем не предназначены для того, чтобы в них бегать, — комментирует она, ободряюще улыбаясь мне, и направляется обратно наверх.

Я сажусь на нижнюю ступеньку и прислоняюсь головой к перилам. Я не могу избавиться от головокружения. Должно быть, я задремала, потому что в мгновение ока Бет снова оказывается рядом со мной.

— Я не могу её найти.

Я беру себя в руки, пытаясь не обращать внимания на тревогу.

— Её комната?

— Она пуста. Её нет ни в общественной зоне, ни в туалете. Её никто не видел уже пару часов.

— Она должна где-то быть.

Бет пожимает плечами.

— Я понятия не имею, где.

Я пытаюсь сообразить.

— Как насчёт сада?

— Это, по сути, единственное оставшееся место.

Я выпрямляюсь. Я слегка пошатываюсь, и Бет встревоженно хватает меня за руку.

— Ты останешься здесь, — говорит она. — Я проверю снаружи.

— Я пойду с тобой.

— Бо, ты едва можешь ходить.

— Я сказала, — повторяю я сквозь стиснутые зубы, — я пойду с тобой.

Бет закусывает губу.

— Хорошо, — она берёт меня под руку. — Только не падай на меня, ладно?

Я заставляю себя улыбнуться.

— Хорошо.

Время уже близится к полуночи, и после моей встречи с Урсусом и Риа в саду появилась какая-то зловещая атмосфера, которой я раньше не ощущала. По крайней мере, с Бет рядом со мной эта парочка дважды подумает, прежде чем набрасываться на меня. Воздух кажется тяжёлым и гнетущим, как будто надвигается гроза. Ясное небо теперь затянуто облаками. Даже яркая луна едва видна.

Бет открывает рот, чтобы позвать Никки, но я останавливаю её.

— На всякий случай, — бормочу я.

Она приподнимает брови, как будто хочет спросить, какой такой всякий случай я имею в виду, но, вероятно, понимая, что я не дам ей удовлетворительного ответа, вместо этого помогает мне сойти на траву рядом с дорожкой.

— Гравий может быть шумным.

Я улыбаюсь, радуясь, что она воспринимает меня всерьёз. Мы обходим весь участок. Кажется, что сад пуст.

— Её здесь нет, — комментирует Бет.

Я качаю головой. Что-то не так.

— Давай пройдёмся ещё раз.

Мы начинаем сначала. Деревья и кусты отбрасывают длинные тени, и время от времени кто-нибудь из мелких диких животных шмыгает туда-сюда. В остальном всё кажется тихим. Я останавливаюсь, когда мы добираемся до той части сада, через которую мы крались, чтобы сбежать в ночной клуб.

— Те охранники всё ещё здесь?

— Конечно. Не думаю, что Лорд Монсеррат оправился от нашей небольшой вылазки за стены.

Я хмурюсь. Если здесь есть охранники, которые следят за тем, чтобы новобранцы не вели себя плохо, то почему они не вмешались, когда Риа и Урсус напали на меня? Никто из нас не вёл себя тихо, а считается, что вампиры обладают исключительным слухом: они не могли не заметить эту стычку. Глаза Бет отражают мои мысли: если в саду выставлена охрана, то где же они, чёрт возьми?

Я тащу Бет к просвету в кустах, ведущему к тому месту, где несколько дней назад мы забрались на дерево, чтобы улизнуть. На этот раз пробираться сквозь заросли оказывается сложнее. Она шипит у меня за спиной:

— Лучше бы ты не планировала снова перелезть через стену.

Это последнее, о чём я думаю, когда смотрю на знакомое дерево. Бет подходит ко мне и резко втягивает воздух, когда видит, на что я уставилась.

— Ни хрена себе.

Их двое. Их лица, несмотря на мертвенную бледность, узнаваемы: вероятно, это несчастные охранники, которые были на дежурстве. Неудивительно, что они не вмешались, когда Риа и Урсус напали на меня. Их тела привалились к стволу дерева, замёрзшие пальцы каждого вцепились в колья. Только колья, которые они держат, были с силой воткнуты в тело друг друга, а не в их собственное.

Бет отшатывается.

— Как будто они одновременно убили друг друга, — шепчет она. — Это не имеет никакого смысла.

Я пристально смотрю на них. В этом есть смысл, если вы настолько пассивны, что готовы принять любое предложение. Я присаживаюсь на корточки и внимательно осматриваю их. Их тела холодные и окоченевшие; они явно пролежали здесь уже пару часов.

— Как кому-то удалось проникнуть в особняк Монсеррат и убить двух вампиров так, что никто этого не заметил? — выдыхает Бет.

— Потому что она не проникала, — говорю я ей. — Она сбегала отсюда.

***

Обнаружение трупов вызвало у меня прилив адреналина. Я вытаскиваю своё тело из зарослей и бросаюсь бежать обратно к особняку. Бет остаётся со мной, хотя я понимаю, что она могла бы намного опередить мои усилия.

Войдя внутрь, я направляюсь прямиком в комнату для совещаний. Риа всё ещё там, и я устремляюсь к ней.

— Где Лорд Монсеррат? — кричу я.

— Тебе-то какое дело, новобранец? — рычит она.

Другие начинают подниматься, встревоженные нашей агрессией. Я не обращаю на них внимания и наклоняюсь к ней.

— Где. Он. Чёрт. Возьми?!

Прежде чем Рия успевает что-либо сказать, вмешивается Бет.

— В саду два мёртвых вампира.

Настроение в комнате резко меняется. Я не отрываю взгляда от Риа.

— Ты должна сказать мне, где он. Ты сказала, что он встречался с другими Главами Семей.

Она бледнеет и кивает.

— Ты же не думаешь…

— Я действительно так думаю. Если только кто-нибудь не видел Никки за последние несколько часов, то я, чёрт возьми, действительно так думаю.

Меня встречают с удивлением.

— Новобранец-калека?

— Она больше не в инвалидном кресле, — мрачно говорю я. Время для маскировки прошло. Лорд Монсеррат может разозлиться на меня позже. — Кроме того, когда у тебя есть заклинание, которое делает пользователя импотентом во всех смыслах этого слова, а также открытым для любых предложений, тогда кому нужно беспокоиться о физической силе?

— Заклинание?

— Деймон, — Урсус тихо подходит. — В этом-то всё и дело.

Я встречаюсь с ним взглядом. Мы понимаем, что произошло в саду, и молча соглашаемся оставить это в прошлом.

— Да. На женщин это не влияет, но, насколько я могу судить, на мужчин-вампиров последствия необратимы.

— Мэтт, — голос Бет звучит мягко.

— Я думаю, что за всем этим стоит Никки. И я также думаю, что она отправилась туда, где находятся Главы, чтобы убедиться, что они примут это заклинание и сделают всё, что она захочет.

Риа будто испытывает тошноту.

— Потому что мы будем делать всё, что захотят Главы.

— Действительно, — я поворачиваюсь к Урсусу. — Ты сказал, что они все собрались вместе. Нам нужно немедленно добраться туда и предупредить их. Ты можешь позвонить?

Он качает головой.

— Это закрытое заседание. Телефоны и компьютеры запрещены.

Я стараюсь не закатывать глаза. Им действительно следовало бы понимать, что это плохая идея. Что, если произойдёт какая-то чрезвычайная ситуация? Например, скажем, сумасшедшая девчонка, которая собирается подчинить их любой своей прихоти?

— Тогда тебе нужно обзвонить все остальные Семьи. Каждая женщина-вампир в радиусе пятидесяти миль должна быть там, где они находятся. Мы должны остановить её.

— Леди Бэнкрофт там. На неё это не повлияет. Значит ли это, что она…?

— Я почти уверена, что она тут ни при чём, — я понятия не имею, как Никки собирается её обезвредить. — Где они, Урсус?

— Биг Бен.

Я моргаю, не совсем уверенная, что расслышала его правильно.

— А?

— Это такая большая башня с часиками наверху, — говорит Бет, к которой возвращается часть самообладания. Её сарказм немного снимает напряжение.

— Очень смешно, — я пользуюсь моментом, чтобы оглядеться. — Мы должны помешать Никки приблизиться к ним.

— Нельзя послать одних девчонок.

Я понимаю раздражение Урсуса из-за того, что его отодвинули на второй план, но это не значит, что я должна с ним соглашаться.

— Альтернатива слишком опасна. Если она доберётся до тебя, она может настроить тебя против нас, — я бросаю на него убийственный взгляд, которого хватает, чтобы доказать, что я серьёзна. — Необратимо, — напоминаю я ему.

На его щеке подёргивается мускул, а широкие плечи трясутся от гнева, но я знаю, что он останется в стороне.

— Ты должен оставаться здесь и удерживать оборону. Если что-то не получится, тогда задраивай люки и никого не впускай. Кто бы это ни был.

Он кивает.

— Ты умеешь водить мотоцикл?

Я вспоминаю Цуппера и улыбаюсь. Урсусу этого достаточно, потому что он бросает мне связку ключей.

— Припаркован у входа.

— Спасибо.

— Присмотри за моей гордостью и отрадой, — рычит он. Я знаю, что он имеет в виду не только свой мотоцикл.

Через тридцать секунд комната пустеет.

Как только я выхожу на прохладный ночной воздух, я замечаю мотоцикл. Урсуса. Я восхищённо присвистываю. Это поджарый, блестящий зверь и явно его драгоценная собственность. На нём нет шлема, и я не трачу время на его поиски. Вместо этого я усаживаюсь верхом на сиденье и поворачиваю ключ зажигания, заводя двигатель. Позади меня Риа, Бет, Нелл и другие женщины-вампиры из особняка Монсеррат направляются к другим машинам. Я не оглядываюсь на них, я уже несусь по улице.

Ветер свистит мимо меня, когда я сворачиваю за первый угол. Мотоцикл набирает скорость, и тёмные здания и закрытые витрины магазинов становятся размытыми. Я резко поворачиваю направо и сворачиваю в узкий переулок. Я едва не врезаюсь в лису, обнюхивающую три переполненных мусорных бака, и выезжаю обратно на улицу. Тауэрский мост уже недалеко.

Я испытываю искушение выбрать самый прямой путь, но я знаю, что это также тот путь, за которым, скорее всего, будет наблюдать полиция. Я не могу позволить, чтобы они тормозили меня или включали сирены, чтобы преследовать меня и предупредить Никки — и тех, кто с ней заодно. Я снова сворачиваю вправо, чтобы объехать несколько больших улиц, но стараюсь как можно дольше сохранять скорость. Я не обращаю внимания на мигающие красным огни светофора, заставляя себя забыть, насколько они похожи по цвету на артериальную кровь, а затем выжимаю из мотоцикла чуть больше лошадиных сил. Менее чем через три минуты в поле зрения появляются здания парламента, а над ними зловеще возвышается Биг-Бен. Я осознаю, что понятия не имею, как попасть внутрь.

Я паркуюсь так близко, как только осмеливаюсь, затем слезаю с байка и бегу к зданию, пригибаясь. Время от времени очертания предметов передо мной начинают расплываться, и я теряю зрение, но затем головокружение внезапно проходит, когда я встряхиваю головой. Я так сосредоточена на поиске выхода, что не замечаю неровной тротуарной плиты. Моя нога зацепляется за её край, и я падаю на твёрдый холодный тротуар. Впрочем, это даже к лучшему, потому что, когда я поднимаю взгляд из своего положения лежа, в поле моего зрения появляется широкоплечий мужчина. Вот тогда я точно знаю, что на этот раз не ошиблась. Борис, похоже, выполняет обязанности телохранителя. В десяти метрах позади него также видна стройная фигура Никки.

Я на секунду закрываю глаза. Как бы я ни был рада, что наконец-то нашла предателя, какая-то часть меня всё ещё не может поверить, что это невинная с виду малышка Никки. Я рада, что они дожидались этого момента; иначе всё, возможно, уже закончилось бы. Но когда Биг-Бен бьёт два часа ночи, я понимаю почему. Никки занимается этим не ради секса или денег. Дело даже не во власти, хотя это могло бы стать приятным бонусом. Нет, её мотивы гораздо более просты. То, чего добивается Никки — это месть. Она рассказала мне, что нападение на её родителей, из-за которого она была прикована к инвалидному креслу, началось в два часа ночи, хотя она никогда не говорила, кем были нападавшие. Она, должно быть, думает, что виноваты вампиры; это единственное, что имеет смысл.

Они вдвоём исчезают за воротами. Должно быть, они отключили систему безопасности. В идеале я бы подождала прибытия остальных; я на последнем издыхании, и мне нужно, чтобы рядом со мной было немного силы девушек-вампиров. Но я слишком беспокоюсь о том, что у меня совсем немного времени, чтобы попасть внутрь, прежде чем сигнализация вновь включится. Элемент неожиданности будет более полезен, чем что-либо другое, и, хотя срабатывание системы безопасности предупредит администрацию, это также насторожит Никки и Бориса. Они планировали это в течение долгого времени, и я уверена, что у них будет запасной вариант. Единственное, чего они не учли — это меня.

Я поднимаюсь с земли, перебегаю улицу и перелезаю через ворота вслед за ними. Моё сердце бешено колотится, а лёгкие сжимаются. Лицо Тэма всплывает у меня перед глазами, и я стискиваю зубы. Мне нужно держать себя в руках; я обязана его памяти как минимум этим.

Я бегу трусцой по мощеной дорожке, а надо мной нависают высокие стены дома Порткуллис. На этот раз я внимательно смотрю под ноги; крайне важно, чтобы я вела себя тихо и незаметно. Но мне нужно поторопиться и поймать Никки до того, как она доберётся до Глав Семей. Я слышу, как впереди хлопает дверь, и понимаю, что они уже вошли в Елизаветинскую башню — настоящее название Биг-Бена. Теперь, когда путь впереди свободен, я могу позволить себе прибавить скорость.

Дойдя до двери, я замираю и прислушиваюсь. Все кажется тихим, поэтому, двигаясь осторожно, я поворачиваю ручку и вхожу вслед за ними. Основание башни одновременно меньше и современнее, чем я ожидала. Стены гладкие, бежевые, а по краям стоят несколько скамеек в старинном стиле. Я направляюсь к лестнице.

Я поднимаюсь по ступеньке за раз. Хотя ситуация напоминает мне попытку подкрасться к О'Ши на Уилтшор-авеню, по крайней мере, эти ступеньки сделаны из более прочного материала и не будут скрипеть и выдавать меня. Я могу двигаться быстро. Сейчас я должна догнать Никки и Бориса; я не могу рисковать тем, что они применят заклинание О'Ши.